Владимир Яцкевич – Зита и Гита (страница 17)
Рака, качаясь, шел к дому Гиты, но в темноте он с трудом различал его.
декламировал Рака стихи русского поэта, имени которого не знал, но эти строки запали в его память, и он часто повторял их во хмелю.
— Привет великой актрисе, новоявленной Таваиф! Гита, предстань пред мои светлые очи! Твой повелитель и верный раб у твоих ног! — заплетающимся языком произнес Рака, и его широкие плечи заняли весь проем двери.
Он стукнулся лбом о притолоку и заметил, покачнувшись:
— Да, красавица, двери, ведущие в вашу опочивальню, слегка маловаты. Тебе, Гита, надо жить во дворце, а не в этой дыре.
— Рака, осторожнее на поворотах, — предупредила Лила. — Это не дыра. Это — дом почтенных людей.
— И твои очи не такие уж светлые, чтобы мне являться перед ними, — добавила, смеясь, Гита.
— Да-да, прошу покорнейше прощения. Мне показалось. Лила, вы, как всегда, разумны и рассудительны. А вот Гита — не такая. Гита! Скажи ласковое слово бедному одинокому сироте! — воскликнул Рака, и взор его подернулся туманной дымкой.
покачиваясь, Рака прочел и еще несколько газелей Омара Хайяма и Гафиза:
— Вот так, — поставил на этом точку Рака.
вдруг запела Лила хрипловатым и мелодичным голосом.
По плохо выбритой щеке Раки, сверкнув, скатилась слеза.
— Откуда вы, тетушка, знаете эту древнюю песню? — спросил удивленно Рака.
Гита, подбоченясь, стояла в стороне и смотрела на Раку. Ей почему-то стало жаль Раку, и она сказала:
— Тебе надо идти домой. Завтра нам предстоит работа.
— Работа, милая Гита, работа, всю жизнь работа! А когда же жить? Молодость проходит, вино жизни иссякает, и листья кружатся, осыпаясь на добрую землю моей Родины.
Из темноты, как привидение, вынырнул маленький Чино.
— Хозяин, пойдемте домой, вы устали за день, — сказал по-взрослому серьезно мальчишка.
— Чино, дорогой, великий барабанщик. Ты у меня вырастешь в настоящего музыканта. Вот увидишь. Пойдем, пойдем, мой талантливый отрок, мой бессменный помощник. Тетушка Лила, следите за Гитой, чтобы ее не похитил демон Равана, как Ситу, супругу Рамы из «Рамаяны».
Хранит вас бог Пушан, бог процветания и благополучия. И пусть ваш дом будет полной чашей, как сосуд с зерном, пурнапатра! — величественно произнес напоследок Рака.
— Ты бы поел чего-нибудь, Рака, — обратилась к нему, подобрев, Лила.
— Я сыт, тетушка. Но у меня голод другого свойства. Бог любви Кама не дает мне покоя. Гита, я знаю, ты любишь меня, а я — тебя!
Гита строго взглянула на Раку.
— Все-все, я ушел. Пошли, мой верный Чино, веди своего хозяина, как верный раб, а я обопрусь на твое плечо.
И Рака, распевая стихи, качаясь, скрылся в темноте с маленьким Чино.
— Бедный Рака! — проговорила после некоторого молчания Лила. — И пьет-то он из-за тебя, моя красавица. Рака не такой, как все, — добавила она, помолчав.
Месяц, обретя ослепительную белизну, застыл в вышине.
— Во всех сословиях есть чандалы, во всех сословиях — брахманы; есть чандалы среди брахманов, есть брахманы среди чандалов, — философски заметила Лила. — Поэтому, дочка, не будь такой упрямой, не утопай в своих несбыточных мечтаниях. Я тоже была молодая. Как говорят, красивою не была, но молодою была, и знаю, что все девичьи мечты рано или поздно рассеиваются, и ты увидишь всю жестокость жизни, которая окружает тебя.
— Надоели мне ваши нравоучения, мама! — вспыхнула Гита и отошла к своему туалетному столику.
Глава девятая
Ранджит, развалясь на заднем сиденье «Ролс-ройса», курил «Кент».
Шофер свернул с Марин-драйв, притормозил и припарковался на площадке для стоянки машин у отеля «Карачи». Его надменный пассажир без особого интереса бросил взгляд на рекламы и стал внимательно разглядывать тех, кто входил и выходил через массивные вращающиеся двери отеля.
Подождав минут пятнадцать, он вышел из машины. Косые, красные лучи солнца горячей ладонью ложились на смуглое лицо Ранджита. Он покусывал кончик усов. Было видно, что он понемногу начинает беспокоиться.
— Чертова Сандра, где ее носит нечистая сила? — ругнулся про себя он.
Бросив окурок на тротуар, Ранджит вернулся в машину. Шум, духота и пестрота толпы раздражали его. Он поднял стекло, велел шоферу включить кондиционер и прикрыл глаза.
Он вспомнил недавнюю сцену сватовства.
— Ну и стерва же моя сестрица! Состряпала ситуацию на удивление, — подытожил он.
После того, как он увидел Зиту в этом «маскараде», ее соблазнительные и сладостные формы, покой окончательно покинул его. Страсть, дикая, влажная и горячая, как джунгли, переполняла его грудь. Он просто хотел ее, как женщину. Конечно, он знал свою цель: во что бы то ни стало жениться на ней, на ее богатстве, на ее, в конце концов, «Ролс-ройсе». И вдруг почувствовал очень отчетливо, что сидит в чужой, не своей машине, что «сел не в свои сани».
Этот шофер! Кто он? Что думает о нем? Ладно, плевать на всех. Скоро я буду хозяином этого дворца. Я посчитаюсь со всеми. Сестрица вместе со своей Шейлой быстро вылетят из него. И духу их там не останется.
Он будет устраивать приемы для иностранцев. У него будет секретарша… — розовую дымку мечты разорвал легкий стук пальчиков в стекло машины.
В голубом платье-мини, покачивая бедрами, как на шарнирах, гибкая, как лиана, Сандра стояла около машины. Бриллиантовое колье украшало красивую и сильную шею.
«Боже, насколько же она хуже Зиты. И какая старая! Когда она успела так постареть?» — подумал Ранджит и вышел из машины.
Он пропустил Сандру вперед, и они уселись на заднее сиденье.
— Сандра, нехорошо опаздывать, — сказал строго Ранджит, — я жду здесь уже полчаса. А я — человек деловой. Время — деньги.
— Ладно, ладно, милый, перестань злиться. Я долго не могла найти флакон с французскими духами. Представляешь, они оказались почему-то в спальне под подушкой, — беззаботно пропела Сандра, молодая женщина не первой свежести, плотная, с крупными чертами лица, толстыми, слегка вывернутыми губами. Широкие и чувственные ноздри дышали, как крылышки мотылька на цветке, ресницы подрагивали, как неоновая реторта.
— Где мы сегодня будем ужинать, дорогой? — спросила она и прижалась к нему всем телом.
Несколько мгновений спустя она предложила:
— Поедем, дорогой Ранджит, в наш клуб. Билет у меня с собой.
Ранджит молчал. Он знал, что сопротивление бесполезно. И он приказал шоферу ехать в клуб «Жемчужина Солсетта».
Клуб «Жемчужина Солсетта» — белое роскошное здание с колоннами, в прекрасном английском парке, окруженном арековыми пальмами, располагался в пятнадцати минутах езды от отеля «Карачи», рядом с Ипподромом.
«Ролс-ройс», набрав скорость, легко и привычно бросился исполнять свою работу — преодолевать расстояния.