Владимир Яцкевич – Родной ребенок. Такие разные братья (страница 59)

— Успокойся, Деваки! Усни! Утро вечера мудренее!

Она встала с постели и вышла из спальни. Открыв дверь детской, она вошла в нее и включила свет.

— Моего ребенка похитили, вы слышите? — И она принялась сбрасывать игрушки с полок, приговаривая: — Зачем, для чего вы здесь? Зачем вы нужны? Вон отсюда!

В изнеможении она опустилась на детский стульчик. Во рту у нее пересохло от крика.

— Убирайтесь! Я хочу все забыть! Я не хочу! Вон! — кричала она.

— Деваки! Что ты делаешь? Что с тобой, Деваки? — мягко и сочувственно приговаривал Ананд, и ему показалось, что он и сам вот-вот не выдержит этих мучений.

— Ананд! Как мне жить?! Что мне делать? Скажи! — плакала она.

— Успокойся! — нежно повторял он, вытирая ее слезы и гладя черные рассыпавшиеся волосы. Истерика постепенно прекратилась. Тихие слезы текли по ее лицу.

Шасси воздушного лайнера, оторвавшись от бетонной полосы в Эмбакаси через несколько часов коснулось посадочной площадки Бомбейского аэропорта.

Джавахарлал, веселый и собранный, сидел в такси, попыхивая сигарой в открытое окно.

Через полчаса, одетый в элегантный костюм голубого цвета, он расхаживал по гостиной своего дома, размахивая стеком.

Раму внес два огромных чемодана.

— Невестушка! — позвал Джавар, сотрясая стены старого дома.

Он подошел к слуге.

— А где моя невестка?

— Дома, конечно, — смущенно ответил Раму.

— Де-ва-ки! — позвал он еще громче.

— Я здесь, дядя! — грустно отозвалась она, спускаясь вниз.

— Невестушка! — воскликнул Джавар, радостно раскрыв объятья. — Дочка! Я узнал, что ты жива, и подумал, что теперь смерть будет обходить нас стороной! А ты, по-моему, еще больше похорошела! Верно! — И он засмеялся так искренне, как смеются добрые, честные и открытые люди.

Он взглянул на невестку еще раз. Она стояла, понурив голову. По ее лицу катились слезы.

— Слезы? — удивился Джавар. — Что такое? Время слез уже прошло! — Он подошел к ней поближе и взял за руку.

— Извините! — произнесла она. — Это я просто… от радости!

— Эй, невестушка, что с тобой?! Мне не нравятся эти слезы. Я часто вспоминал твою веселую улыбку и смех! — мечтательно сказал он.

— Все уходит, дядя! — все так же грустно ответила она.

— Ну, хватит! Стыдно плакать! Возьми пример с меня! — хорохорился Джавар. — Я постоянно бодр и вечно весел, поэтому я не постарел. Да! А к тебе у меня большая просьба, невестушка… — ласково сказал он. — Ты еще не разучилась делать кюфты?

— Нет! — улыбнулась Деваки. — А пока что… я приготовлю чай! — Хлопнула дверца автомобиля. И сияющий Ананд вбежал в холл.

— Дядя! Наконец-то! — обрадовался Ананд. — Как ваше здоровье?

Они оба совершили глубокий пронам.

Джавар обнял племянника, пожимая его руку выше локтя.

— Пока неплохо мое здоровье! — ответил дядя.

— Я очень рад.

— Спасибо, дорогой! Но что происходит с моей невесткой?! Ее невозможно узнать. Почему она такая печальная? В чем дело, Ананд? — настойчиво спрашивал Джавар, и глаза его блестели.

— Я боюсь за нее. Она никак не может забыть о сыне. Особенно теперь. До последнего времени мы думали, мечтали, что у нас будет ребенок. Но это невозможно!

— Что невозможно, Ананд? Говори прямо и честно! — проговорил Джавахарлал, теряя терпение.

Ананд почувствовал, что дядю обмануть будет трудно, да и делать это было теперь уже совсем ни к чему.

— Она не сможет иметь ребенка, так сказал доктор.

— Бедняжка! Ужасно, конечно, но теперь я ее понимаю! Смотреть больно! Ах, как она переживает! — воскликнул мудрый Джавар.

— Ума не приложу, что делать! Поговорите с ней, дядя. — И Ананд уехал в офис.

— Пожалуйста, чай! — сказала, входя, Деваки.

— Спасибо, невестушка.

За чаем Джавар спросил Деваки:

— Чего тебе не хватает в жизни, дочка?

— Вроде бы все есть. Но ничто меня не радует. Я живу, словно во сне. И зачем, сама не знаю.

— Дочка! Потерпи, — с участием говорил дядя. — Время залечит любое горе. И ты снова станешь улыбаться. Я скучаю без твоей улыбки.

Отворилась дверь, и вбежал Кишен.

— Тетя! — прозвенел он.

— Кишен! — обрадовалась Деваки. — Ты совсем забыл нас! А я так ждала тебя!

— Он собирает деньги, — сказала Ешода. — В школе решили построить стадион.

— Да? Молодцы! — похвалила Деваки мальчика. — Проходите.

— Дядя, это — Ешода, — представила она ему молодую женщину.

— Добрый день! — поклонилась та.

— Добрый день! — ответил Джавар, привставая.

— А это Кишен! — нежно сказал Деваки, взяв мальчика за маленькие плечики.

— Кишен! Поздоровайся с дядей! — подсказала ему Ешода.

— Он для всех дядя, а для меня просто дедушка, — сказал мальчуган.

— Какой умный ребенок! — громко смеясь, восхитился Джавар.

— Дедушка, спасибо! А деньги ты мне дашь? — обратился Кишен к Деваки.

— Конечно. Идем наверх. Ешода, посиди минуточку, хорошо? Идем, Кишен, — и они пошли вверх по лестнице.

— Садитесь, прошу вас, — пригласил Джавар Ешоду. — Принесите-ка нам чаю и сладкого печенья! — попросил он слугу.

Деваки привела Кишена в свою комнату и дала ему денег.

— Ой! — удивился он. — Так много? Тетя, у меня копилка уже наполовину наполнена. Я очень много собрал! — поделился он с ней своим успехом.

— Ты всегда заходи сюда, — сказала Деваки. — Я буду рада. Мне одной бывает очень скучно. Не с кем даже поговорить. Приходи почаще! — Теперь Деваки смотрела на Кишена материнскими глазами. Перед ней был ее сын. Человек, которого она родила, но… не воспитывала…

— Со мной тебе весело? — спросил мальчик, хитро прищурившись. — Получается, ты меня любишь, тетя?

— Да, малыш! Люблю! Люблю очень! — отводила Деваки душу в этих словах, и ей хотелось сказать ему: «Ведь я носила тебя во чреве своем».

— Тетя, а почему ты меня так любишь?