Владимир Яцкевич – Ганг, твои воды замутились. Три брата (страница 12)
Все тот же смех прозвенел мелодичным колокольчиком, теперь он слышался совершенно явственно. Но кто это смеется над ним? Может быть, это духи гор пытаются завлечь его в свои сети?
— Кто здесь? — грозно выкрикнул юноша. — Отвечай! Где ты пря…
Нарендер не успел закончить фразу — он оступился на осыпи, взмахнул рукой, и серебряный сосуд выскользнул, сверкнув, как речная рыба, в густых папоротниках. Юноша слышал только, как он звенит по камням, падая на дно ущелья.
Вскрикнув, он бросился за ним, не разбирая дороги, ломая толстые, трубчатые стебли.
— Если будете так рисковать, вряд ли увезете с собой Гангу! — раздался все тот же мелодичный серебристый голосок.
— Что? — оторопело вымолвил юноша.
Удивительно, как он вообще смог что-то сказать, ибо увидел перед собой смеющуюся девушку, возникшую на его пути, словно из-под земли.
Казалось, это была сказочная пери, повелительница гор. Глаза ее впитали чистоту горных рек и были прозрачны, как голубеющая на солнце вода. Смоляные густые волосы убраны под шелковый алый платок, бросающий розовый отблеск на и без того свежую кожу щек, украшенных довольно милыми ямочками, так что вся она была похожа на спелое яблоко.
«Так вот какие цветы вырастают под горным солнцем!» — подумал ошеломленный юноша, а вслух он сказал:
— Почему ты остановила меня?
— Взгляни! — лаконично ответила девушка и посторонилась.
Нарендер шагнул вперед и невольно вскрикнул от ужаса — прямо перед ним разверзлась глубокая пропасть, на дне которой грохотала река. Еще один шаг — и ничто не спасло бы его от неминуемой гибели!
— Кто ты? — спросил он свою спасительницу.
— Твоя жизнь! — она не могла удержать улыбки, обнажая плотные белые зубы.
— Моя жизнь? — удивился Нарендер. — Что ты имеешь в виду?
— Ну да. Я же спасла тебя, значит подарила тебе жизнь второй раз!
Юноша невольно залюбовался ее красотой и свежестью. От девушки веяло здоровьем юности, выросшей среди первозданных гор. Она заметила, какое впечатление произвела на молодого человека, и это было приятно ей.
— Скажите, если это не секрет, как вы собираетесь увезти гангу?
— В этом сосуде, — ответил Нарендер, поднимая застрявший среди камней серебряный кувшинчик.
Девушка засмеялась так заразительно, что он тоже не удержался от улыбки:
— А почему ты смеешься?
— Скажи, ты человек или Бог? — спросила девушка.
— Что? — растерялся Нарендер.
— Говорят, сам великий Шива сотворил тут на радость людям святую реку, а ты хочешь увезти меня в сосуде?
— Тебя? — юноша совсем уже был сбит с толку. Конечно, девушка была весела, стройна и говорлива, как ручей, но не до такой же степени, чтобы ее можно было увезти в кувшине!
Она опять звонко расхохоталась, словно колокольчик прозвенел.
— Меня тоже зовут Ганга, — пояснила прекрасная насмешница. — Значит, вы меня хотите увезти?
— Ганга! — прошептал юноша, очарованный тем, как поразительно подходило это имя горянке.
Она уловила в его взгляде нечто большее, чем простой интерес, и вопросительно взглянула на него. Чистая душа девушки еще ни разу не была смущена любовью, и вот теперь она почувствовала неясное, почти болезненное волнение.
— Значит, тебя зовут Ганга?
— Да, — ответила девушка и смущенно отвела глаза. Она не понимала, что с ней происходит, но это непонятное не пугало, наоборот, ей было хорошо с этим юношей, глядевшим на нее с таким восторгом.
Наступила неловкая пауза. Оба они замолчали, не зная, что сказать.
— Нарендер! — раздался раскатистый голос со стороны гостиницы. — Нарендер! — повторил многоголосый хор, эхом прогремевший среди скал.
— Кажется, это вас зовут, — оживилась девушка, перешедшая тем не менее на «вы».
— Меня? — растерялся юноша, позабывший обо всем на свете.
Прекрасная Ганга вновь рассмеялась, грациозно перепрыгнула с камня на камень и исчезла среди густых зарослей. Лишь слегка покачивающиеся верхушки цветущих растений указывали ее путь.
— До свидания, Нарендер! — прозвучал в отдалении ее серебристый голосок.
— До свидания, Ганга! — ответил он. — До скорого свидания!
Горная тропа, переплетенная узловатыми корнями деревьев и щедро усыпанная камнями, вела к селению, где жила Ганга. Девушка не шла, а летела по тропинке, легко касаясь ее стройными ногами. Концы красного шелкового платка развевались за ее спиной, придавая ей сходство с удивительной птицей.
Она подбежала к деревянному мостику, перекинутому через бурный ручей, стекающий с неширокого плоскогорья, на краю которого прилепилась деревушка, окаймленная полями грима — тибетского ячменя и садами низкорослых абрикосов.
— Куда бежишь, Ганга! — приветливо закричал ей пастух, подогнавший стадо белых коз к ручью.
Девушка помахала ему рукой, не задерживаясь, дробно простучала туфельками по мосту и оказалась на главной улице, вымощенной даже кое-где булыжником.
Она так спешила потому, что должна была немедленно разрешить очень важный вопрос. Только один человек знал на него ответ, и он как раз сейчас выходил из здания сельской почты. Впрочем, это громкое название мало подходило к облупившейся хижине, украшенной новенькой позолоченной вывеской, извещающей, что именно отсюда жители деревушки общаются с внешним миром.
Старый почтальон старательно запер за собой двери, навесив на них огромный замок. Сегодня он выдал три газеты и два письма, а теперь ему предстояло важное дело. Вот почему его лицо было так нахмурено, а кожаная почтальонская сумка тщательно застегнута — еще бы, ведь он нес срочную телеграмму. Правда, до этого она довольно долго блуждала по окрестным деревушкам, но все же в конце концов нашла адресата.
— Почтальон, почтальон! — закричала звонким голосом Ганга.
— Что случилось, дочка? — спросил старик. Девушка приходилась ему племянницей, и он любил ее, как своего ребенка.
— У меня к тебе важное дело. Ты ведь у нас все знаешь.
— Ну, так уж и все, — смущенно улыбнулся старик. Впрочем, он и не отрицал своей учености. По совместительству он заведовал еще и сельской общественной библиотекой и прочитал уйму книг. Изучал даже энциклопедии. А уж что касается знания истории страны, ее обычаев, святых и героев — тут ему в деревне не было равных. — Так что тебя интересует, Ганга?
— Скажи, что означает имя Нарендр?
Старик возвел очи горе, снял очки, протер большим носовым платком, потом водрузил их на место и сказал:
— Такого имени нет. Ты, наверное, слышала другое имя — Нарендер. Оно действительно существует и означает «тот, кто подобен Богу». Так называют тех людей, кто носит такое имя.
— А, я так и подумала, — прошептала девушка, — уж не Бога ли я встретила в лесу?
— Кого ты встретила? — удивился дядя. — Что-то я тебя не понимаю. Ты уж меня извини, я должен отнести срочную телеграмму в гостиницу о приезде студентов.
Девушка звонко расхохоталась:
— Студенты давно уже приехали!
Это известие лишь слегка удивило старика. Он поправил потертый ремень сумки и заявил:
— Что бы там ни было, а телеграмма получена, и я обязан доставить ее адресату.
Он шагнул на дорогу, ведущую к гостинице, а Ганга побежала в другую сторону, заливаясь смехом, словно журчащий ручей, падающий в солнечный день на камни.
Встречные крестьяне невольно улыбались, глядя на девушку. Она была украшением деревни и привлекала всех не только своей красотой — веселый нрав, жизнерадостность, столь необычные среди суровых горцев, — все эти качества делали ее общей любимицей.
А тем временем в студенческом лагере началось собрание. Профессор созвал всех своих подопечных, рассадил на поляне перед гостиницей и, дождавшись, когда стихнет шум, объявил:
— Друзья мои, к несчастью, проливные дожди размыли дорогу на Ганготы. Пока ее не восстановят, проезд закрыт.
Студенты разочарованно загомонили — это означало, что им придется ни с чем возвращаться домой. Но профессор тут же приободрил исследователей: