Владимир Яценко – Десант в настоящее (страница 38)

На камбузе Отто легко нашёл воду. Больше времени ушло на то, чтобы догадаться, как закрыть приспособление, которое здесь играло роль водопроводного крана. Даже после того, как это удалось сделать, Отто не был уверен, что сможет повторить этот фокус ещё раз с первой попытки.

Зато приятно порадовала посуда: те же миски и тарелки, чашки и блюдца. Вот только ложек и вилок не было. Были керамические палочки, но зато самые разные: длинные и короткие, квадратные по торцу и круглые, толстые и тонкие…

"Может, это всё японцы отгрохали? — подумал Отто. — Или китайцы? Всегда так: с виду маленький и неказистый, а как доходит до дела, все на него снизу вверх смотрят…"

Несколько кубических ящиков, стоявших посередине зала, оказались тепловыделяющими плитами. Немного повозившись с управлением, Отто быстро приготовил свой фирменный суп, и сейчас они сидели за столом с двумя чашками дымящейся ароматной жидкости.

— Ты всегда такой запасливый?

— Я не запасливый, — ответил Отто. — Я осторожный.

Он чувствовал непонятную перемену в Маше. Изменился её тон, поведение. Нет-нет. Эта перемена не касалась её отношения к нему. Когда он обращался к ней, она неизменно была мила и улыбчива. Но, ответив на вопрос, она немедленно замыкалась в себе, задумывалась, становилась отстранённой и сосредоточенной.

"Неужели ей передалось здравомыслие и энергичность Лили? Тогда какое наследство она получила от Катерины?"

— Расскажи что-нибудь, — попросила она.

— Что тебя интересует?

— Например, что ты думаешь о нашем положении, или как собираешься отсюда выбираться…

Они сидели по разные стороны стола, и Отто имел возможность смотреть ей прямо в глаза.

"Любопытное построение фраз, — подумал он. — Отличный материал для психоаналитика. Её не интересует истинное положение, её интересует, что я об этом положении думаю. Отсюда совсем недалеко до предположения, что её интересует сам Отто Пельтц, со всеми его прибабахами. Может, от Катерины она унаследовала любовь ко мне? — он улыбнулся своим мыслям, — это было бы здорово! Она мало похожа на мою Катерину, но я точно мог бы её полюбить".

— Положение не безнадёжно. На Базе было четыре челнока и один крейсер. Стало быть, даже если эта конструкция, — Отто сделал в воздухе несколько кругов указательным пальцем, — и не Лунный город, а что-то поменьше, вероятность найти транспортное средство, с помощью которого мы вернёмся на Землю, очень высока.

"Могу ли я поклясться самому себе, что в своей жизни больше не убью ни одного человека? Я чувствую какой-то рок: все, с кем я, так или иначе, был связан, гибли. Как магнит я притягиваю смерть. Я отбиваюсь от неё, и она рикошетом косит всех, кто рядом со мной, кто мне дорог. Если я перестану убивать, может, что-то изменится? Маша — последний осколок прекрасной жизни, к которой я даже не успел прикоснуться. Я лишь заглянул в случайный просвет между деревьями и увидел чудесный сад с изумрудными фонтанами. Там в самый знойный день свежо и прохладно, а лютой зимой цветут розы. И в этом саду меня ждали три красавицы… Маша одна из них. Я не могу себе представить, что с ней что-то может случиться…"

— Теперь о главном, — он допил суп и поставил чашку на стол. — По дороге сюда я наблюдал за тобой. У тебя работает стереотип сознания, при котором ты видишь привычные стены и совершенно не чувствуешь угрозы. Это опасно. Не забывай, мы находимся на чужой территории. Нам необходимо держаться вместе и быть внимательными. Давай поступим таким образом: ты ищешь транспорт, я берегу твою… — вот чёрт, чуть не ляпнул, — спину.

— Спину? — улыбнулась Маша.

— И если я скажу: "ложись", "прыгай" или "беги", то ты сперва ляжешь, прыгнешь или побежишь, а уж потом будешь думать и спрашивать, зачем это нужно было делать. Идёт?

— Сперва — ляжем, потом — подумаем? — опять улыбнулась Маша. — Идёт.

"Об этом нельзя молчать, — подумал Отто. — Это опасно".

— Маша, ты очень красивая женщина, — он остановился: "Отто, смелее! Скажи правду". — Маша, пока я тебя не увидел, я думал, что такие женщины бывают только на цветных обложках глянцевых журналов. В жизни такую не встретишь, не познакомишься, и уж, во всяком случае, в постель не затащишь…

Она улыбнулась, и эта улыбка разозлила Отто.

— Я всего лишь хочу сказать, что никогда не мечтал о такой потрясающей женщине, как ты. Не мечтаю и сейчас. Я хочу всего лишь договориться о сотрудничестве. Так уж получилось, что спаслись только мы двое. Значит, и рассчитывать можем только на себя.

— Это я понимаю, — сказала она. — Поясни лучше ту часть, где ты даже не мечтал о такой, как я.

— Очень просто. Нет денег — не хожу в магазин. По одёжке протягивай ножки. Лучше синица в кулаке…

— Какая скучная позиция!

— Зато беспроигрышная.

— И как, никогда не проигрываешь?

— По-всякому. Но уж на эту удочку не попадался никогда!

— А может, ты просто женоненавистник?

Вопрос застал врасплох.

"Она жёсткий противник, — подумал Отто, — и безжалостный".

— Как ты относишься к женщинам? — настаивала она.

Он покрутил головой, осматривая зал. Несколько мгновений колебался, потом решил, что лучше всё обсудить сейчас. Потом и в самом делеможет быть не до разговоров. А взаимопонимание — неплохое подспорье при любом раскладе. Это особенно верно, когда не знаешь, с какой стороны "накатит" и какой "вес" ляжет на грудь.

— "И нашёл я, что горше смерти — женщина, потому что она — сеть, и сердце её — силки. Руки её — оковы…"

Глаза у Маши округлились, она сперва прыснула, мило прикрыв рукой губы, потом звонко рассмеялась.

— Это что ещё за бред?

— Соломон.

— Соломон? — она недоверчиво надула губки. — Тот ещё бабник! Ну, разве что в старости…

— Не подходит? Тогда первое, — Отто поднял кулак и разогнул большой палец, — женщина — более высокоразвитое существо, чем мужчина.

— Ого, — она опять рассмеялась. — Да ты половой радикал!

— Доказать это утверждение проще простого: история знает немало случаев, когда женщина без помощи мужчины родила полноценного ребёнка. Хотел бы я посмотреть на мужчину, который бы справился с этой задачей без женщины.

— Второе?

— Второе, — Отто разогнул указательный палец. — Среднестатистическая женщина крепче, выносливей и умней среднестатистического мужчины.

— Что-то новенькое…

— Это лежит на поверхности: оба работают, но она кроме работы готовит еду, стирает, убирает, вынашивает, нянчит, ещё и пьяные сопли своему мужу успевает вытирать.

— А третье, есть?

— Есть, — он опустил руку. — Эти бестии хитрее всех иезуитов вместе взятых. Они правят миром тайно и безнаказанно. Вокруг чего кипят мужские страсти, независимо от рангов и достатка? Вокруг женских ножек. Любой тоталитарный режим первым делом объявляет войну сексу: мужчина всегда охотнее слушает женщину, чем правительство.

— Скажи, а тоталитарный режим… тоже женщины?

— Нет. Это я отношу к издержкам системы.

— У меня такое ощущение, — задумчиво проговорила она, — что ты действительно во всё это веришь.

— Женщина самоценна, — гнул своё Отто. Ему впервые представилась возможность поделиться идеями и мыслями, которые накопились за месяцы и годы походного воздержания. — Только представь: большие боссы в генеральских погонах едут в огромном лимузине и видят уборщицу, которая выносит мусор. Молоденькая девчушка, юное прыщавое личико, коленки "внутрь". Она роняет корзину и тут же склоняется, чтобы поднять. И без того короткое платьице задирается. Что же такого загадочного может скрываться под юбкой для перегруженных ответственностью и сединой государственных мужей? Почему они сбиваются с темы и несколько минут молчат, припоминая, о чём только что говорили? Гражданская дистанция между ними и этой девушкой огромна. Но существует плоскость, где они равны.

— Ты всё-таки поэт… и романтик, — с нежной грустью проговорила Маша.

— Нет. Я — специалист по выживанию. Красивая женщина сама по себе представляет опасность. Откуда придёт беда, никогда не угадаешь, но она обязательно придёт.

— А ты не думал, что красивые женщины очень одиноки?

— Нет, — удивился Отто, — не думал.

— Вот и подумай. Все вы специалисты, каждый по-своему. И рассуждаете примерно одинаково. А ей остаётся только одиночество…

IY

— Нет, не открывается.

— Я не знаю, что делать.

— Сейчас приду.

Отто положил в карман телефон, который после небольшой перенастройки работал в режиме радиостанции, и побежал к Маше. Лабиринт коридоров, тщательно изученных ещё на Базе, змеился перед ним. Почему-то припомнился плакат в лагере переподготовки: "Все перемещения по территории только бегом!"

Простенькая, казалось бы, задача пока не поддавалась решению. Индикаторы состояния шлюзов однозначно указывали на наличие трёх челноков и одного свободного места. Но открыть отсечную дверь так и не удалось.

"Впрочем, были и другие, более приятные занятия", — подумал Отто.

Он завернул за угол и едва не налетел на Машу, которая шла ему навстречу.