Владимир Яценко – Бог одержимых (страница 79)

Один из "рукавов" растущего трёхмерного лабиринта замигал красным. Леонид протёр руки влажным платком и переложил ноут со столика к себе на колени. К его большому сожалению, аварийный сигнал перезагрузкой не убился, а тестирование только подтвердило диагностику системы: неисправность самоходки.

"Так-то, — подумал Леонид. — Не говори гоп…"

Он собрал остатки еды в кулёк, ещё раз вытер руки платком и распечатал схему коридора, в котором "подвисла" одна из "черепашек".

Немного успокаивало полное отсутствие контакта: ни звука, ни "картинки". Если "ва-аще" ничего не работает — скорее всего, чепуховая неисправность: фишка соскочила или что-то с питанием.

Это когда всё работает, но "не так"… о! Тогда и наступают кишкомотальные времена: попробуй отыскать битую микросхему или сбой в программе. Тем более что остальные стереотипные изделия продолжают исправно "фунциклировать"…

Леонид вернул ноутбук на столик и выбрался из шезлонга. Он взял из сумки фонарь, ещё раз глянул на схему маршрута и пошёл в сторону уснувшего механизма…

Луч фонаря выхватывал рубленые стены, тени плясали и корчились, было тихо, сухо, спокойно. Ему нравилось здесь работать: удивительно мирно. Все проблемы там, полусотней метров выше. А здесь ни суеты, ни давки. Никто не дышит в спину и не загораживает горизонт. Впрочем, горизонтом местность, конечно, не баловала… не заладилось у неё с горизонтом. Зато во всех других отношениях убежище что надо! Здесь нет тёщи, для которой зять — придурок: вместо того, чтобы идти работать, дни и ночи просиживает у "телевизора с кнопками". И хозяйки коммуналки здесь нет, с её вечным ворчанием о скрипе кровати, — спать ей мешает! Вот и приходится с Тинкой в посадку за город ездить — какой же секс без стонов, криков и седьмого пота?!

Леонид остановился и с нежностью погладил шершавую поверхность ракушечника: не зря судьба привела его в подземелье. Вот куда нужно бежать от проблем — в катакомбы! Здесь классно! А наверху — мрак и скрежет зубовный.

"Обидно, конечно, — подумал Леонид, — на пороге успеха радуюсь не пройденному пути, а булке с колбасой и перспективам секса без оглядки на ревнивых соседей".

Он сверился со схемой — цель рядом. Наверное, за тем поворотом. "Похоже, пришли…"

Он сделал ещё несколько шагов и понял, что не столько "пришли", сколько "приехали": посреди коридора свернулся калачиком человек, он тихонько поскуливал. Повсюду валялись обломки самоходки, какие-то манипуляторы ещё дёргались. А в шагах пяти дальше лежал покойник с большим, длинным пистолетом в правой руке.

"Это он в черепашку стрелял? — немного заторможено подумал Леонид. — А в "скрюченного" нечаянно попал? Случайный прохожий? А мне теперь что делать?"

"Прохожий" едва слышно вздохнул и чуть шевельнулся.

— Эге, парень! — обрадовался Леонид. — Да ты живой!

Он присел рядом со скрюченным, перевернул его на спину и понял, что радоваться было нечему: скулёж прекратился, а под человеком натекла большая лужа крови, он перестал дышать и уже не двигался. Леонид осмотрелся. Ему было понятно, что убираться отсюда нужно немедленно и со всей прытью, на какую только способен.

Но что-то его не отпускало.

Рядом чувствовалось что-то лишнее и чужое…

Леонид зябко повёл плечами. Ощущение недоброго присутствия не проходило. Даже усилилось. Стало холодно. И сыро. Он направил луч фонаря на покойника с пистолетом и увидел у него вместо глаза чёрную вздутую рану.

— А моя черепашка, значит, отстреливалась? — криво пошутил Леонид. Его голос звучал растерянно и жалко. — Сообразительная такая "лошадка": отыскала где-то оружие, запаслась патронами…

Через секунду он разглядел пистолет и у "скрюченного".

— Однако!

По всему выходило, что "скрюченный" увидел самоходку, испугался и принялся её топтать. На шум кто-то пришёл, и "скрюченный" с перепугу пальнул в любознательного прохожего. Но у пришедшего тоже был пистолет, и они устроили состязания по точности стрельбы.

И победили. Оба.

А в результате на руках два трупа и неясный криминал: то ли "непредумышленное убийство", то ли "нарушение техники безопасности, повлёкшее за собой человеческие жертвы".

Давящее на психику ощущение чужого присутствия исчезло, и Леонид будто проснулся: обрёл способность думать и действовать. Он отыскал материнскую плату уничтоженной "черепашки", вытащил из колодки чип оперативной памяти, положил его в нагрудный карман рубашки и побежал обратно, к своему командному пункту. У компьютера он не решился тратить время на сбор самоходок: ограничился командой "спрятаться и замереть", собрал кресло, столик, сложил ноут с принтером и быстрым шагом двинулся к выходу.

"Звоню в милицию, — решил Леонид, поднявшись до уровня, на котором обычно проходили экскурсии. — Как выйду на поверхность, первым делом в милицию!"

Но в милицию звонить не сложилось: мобила, оказавшись в зоне действия связи, немедленно отсчитала десяток неотвеченных звонков. Первые два от Герасимова — как договаривались, полчаса назад. Пунктуальный, однако, заказчик попался! Остальные от Тинки.

Леонид набрал номер, но ему ответил незнакомый женский голос:

— Слушаю вас.

— Это я вас слушаю, — занервничал Леонид. — Я звоню жене, а вы, простите, кто?

— Вы, наверное, Леонид, — обрадовалась женщина. — С Кристиной всё в порядке, не волнуйтесь. Она на приёме у депутата Кусинского. Её только что привезли. Какое-то недоразумение… они сейчас на хоздворе. Я перезвоню Артёму Петровичу. Скажу, что вы уже едете…

— Не понял, — признался Леонид.

Он вышел из тени входа в катакомбы. Солнце тут же надавило на плечи. Глаза заслезились от яркого света.

— Пятнадцатый километр, — едва не пропела женщина. — Кристина сказала, что вы в Бородкино? А мы сразу за Истином. Как проедете посёлок, через пять километров будет указатель "ФК "Крестьянский край"". Поворачивайте направо. Они вас ждут. Хорошо, что вы так быстро перезвонили. Вы — молодец!

Она отключилась.

— Вот тебе и двухкомнатная квартира, — сказал себе Леонид, опуская до упора оба стекла в машине. — И какао с маслом…

Кусинский напоминал Никиту Сергеевича Хрущёва из старинной кинохроники: невысокий, плотный, улыбчивый, с заметной посреди тёмных волос розовой залысиной.

— Не, ну "кулибины", мать вашу! — с фальшивым воодушевлением восклицал он, смахивая пот с макушки и поминутно вытирая ладони о свои необъятные бёдра. От этого на светлой материи оставались тёмные полосы, и брюки выглядели неряшливо. — И вот эти, значит, "мышинки" шпионят на моих землях?

Он пошевелил носком припорошенной пылью обуви "черепашку", будто и в самом деле примеривался пнуть пойманного шпиона и диверсанта.

— Кристина, посиди пока в машине, — сказал Леонид жене.

Кусинский дёрнулся было что-то сказать, но Тинка уже уселась на пассажирское место "восьмёрки" и захлопнула дверь.

— Почему же "шпионят"? — пожал плечами Леонид. — Обычная апробация перед пуском в серию. И это не наша инициатива. У нас предписание…

Он уже почти успокоился. Было понятно, что покойники из катакомб к этому недоразумению отношения не имели. Тинка в машине, какая ни есть — безопасность. Поговорить с ней пока не получилось, но, судя по её невозмутимости, всё в порядке.

Зря беспокоился. Как только "Хрущёв" разберётся в ситуации, они сразу уедут. Наверное, придётся сразу к Герасимову. Однако странные полигоны он выбрал. Там — люди стреляются, здесь — феодал какой-то…

— Показывайте, — приказал "феодал". — Что ещё за предписание?

Леонид с готовностью протянул исполкомовское направление на апробацию.

— Так, — сказал Кусинский. — Подписал Герасимов. Это кто такой?

— Не знаю. Человек из кабинета.

— Какого? — спросил Кусинский.

— Высокого, — ответил Леонид. Присутствие троих охранников в чёрных очках способствовало терпению, но допрос под палящим солнцем действовал на нервы. — На седьмом этаже, где-то посередине коридора, справа, если идти от лифта…

— А вот мы сейчас узнаем, что за птица твой Герасимов, — пообещал Кусинский и вытащил мобилу.

Леонид пожал плечами. Было жарко. В машине окна опущены, да и сама "восьмёрка" в тени, но всё равно Тинке должно быть не сладко в этой духовке…

— Сергей? — закричал в трубку Кусинский. — Приветствую. Да, я. Ничего, нормально… путём… всё, умолкни! Я тебе звоню, значит, мне нужно. Вот. Это правильно. Ты мне скажи, кто такой ГерасимоВ А. В.?

— Алексей Викторович, — подсказал Леонид.

— Алексей Викторович, — немедленно уточнил в трубку Кусинский. — На седьмом этаже… Управление земресурсов? Техотдел… А ты не можешь мне сказать, за каким хером… нет. Не нужно. У тебя вертушка под рукой? Ага. Ты меня на него переключи. Да. Я сам с ним говорить буду…

Кусинский в очередной раз вытер рукой пот с лысины и провёл влажной ладонью по брюкам.

— Алексей Викторович? Кусинский беспокоит. Да. Фермерский концерн "Крестьянский край". Ага. И депутат в том числе. Ты Иванковых знаешь? Да, верно. Кристина и Леонид. У тебя работают? А теперь скажи мне, Викторович, что они делают на моей земле? Испытания? А почему меня не поставили в известность? Что ещё за уведомление? А ну, обожди!

Он отнял трубку от красного влажного уха и рыкнул одному из бойцов:

— Ринате звони, быстро. Пусть в приходном журнале поищет уведомление облисполкома. На этой неделе… — и опять в трубку. — Даже если есть такое "уведомление", на каком основании нарушается моя депутатская неприкосновенность? Действия твоего отдела расцениваю как розыскные мероприятия на моей территории и, будь уверен, сегодня же жалоба на твой произвол будет на столе у Федорчука…