Владимир Яценко – Бог одержимых (страница 44)
Я перебрался жить в оранжерею, ликвидировал воздухопровод, а к самому куполу приварил под разными углами несколько затворов с большими выходными отверстиями. Затворов было пять: один — центральный — был установлен на самой вершине купола и смотрел в зенит. Он должен был играть роль маршевой дюзы. Четыре вспомогательных затвора были расположены у основания в вершинах квадрата, вписанного в окружность купола. Эта четвёрка была нацелена на горизонт. С помощью этих затворов я собирался бороться с вращением и неминуемой прецессией астероида во время его движения.
Работу котла я предполагал сделать циклической, — загружать модуль льдом и герметизировать его шлюзом. Затем, разрушив термоизоляцию на небольшом участке купола, направить через линзу солнечные лучи на этот участок. Таким образом, лёд в модуле спустя какое-то время превратится в пар. Когда давление достигнет критического значения, открыть центральный затвор — пар под давлением покинет модуль, и притормозит, тем самым, астероид. Уменьшение скорости приведёт к переходу на новую, более близкую к Солнцу орбиту в полном соответствии с законами Кеплера. Вроде бы просто.
Но были и сомнения. Я — пилот. Космическая навигация при помощи будильника и без компьютера меня… как бы это сказать… огорчала. Зато в топливе я ограничен не был.
Первую серию залпов из своей паровой пушки я сделал через шесть месяцев. Прежде всего, конечно, я развернул планетоид так, чтобы купол котла оказался на вершине вектора движения астероида. Солнце сместилось к горизонту, и это позволило мне жёстко закрепить линзу, которая теперь фокусировала лучи на свободный от термоизоляции бок купола у его средней части.
При этом, к сожалению, треть моей оранжереи оказалась на ночной стороне. Зато теперь торможение осуществлялось простым открыванием вентиля центрального затвора.
Время шло. Мои будни были заполнены порезкой и буксировкой льда, работой с котлом и линзой. По моим представлениям следовало выйти на стационарную орбиту между Марсом и Землёй, ориентируясь по угловым размерам Солнца. Небесное тело голубого цвета с серебристой точкой-спутником, которое рано или поздно меня догонит, и будет Землёй — вот и вся навигация.
Через семь лет угловой размер Солнца составил примерно четыре пятых видимого с Земли. Я прекратил торможение и стал ждать. Полгода спустя на моём небе ярко засверкала голубая звезда. Я начал было корректировать своё движение, но задача упростилась. Залп паровой пушки, как ты можешь себе представить, оставляет впечатляющий шлейф сверкающей ледяной пыли, которая была замечена с Земли. Через три месяца за мной прилетел челнок. Потом я полгода пролежал в госпитале, а моя ледышка в это время, несколько раз чиркнув по атмосфере Земли, выпала тёплым дождиком в Атлантике. Остатки моего корабля упали в океан…
Раздался звонок. Алекс снял трубку, выслушал, потом обратился к Эрику:
— Вы не будете возражать, если нам сюда принесут бутерброды?
Эрик не возражал.
— И что дальше?
— Мало интересного, Алекс. Госпиталь. Карантин. Рекондиция. Судебные тяжбы с начальством, пенсионным фондом и наследниками. К моему возвращению программы полётов были свёрнуты. И теперь я — единственный в мире специалист по выживанию в глубоком космосе. Безработный, конечно. Вот и вся история, Алекс.
— Но не может же эта история так и закончиться?
— Она и не заканчивается. Пока живём, наши надежды с нами.
— Например?
— Например, так и не стартовавший с Луны корабль.
— Не понимаю… — признался Алекс.
— Я говорю о надежде, — пояснил Эрик. — На Луне осталась готовая к запуску ракета. Хорошо бы найти условия, при которых это судно полетит. — Он взглянул на часы. — Ещё минут пять есть. Подумай, может, ещё какие вопросы?
Но вопросов у Алекса не было. Он нашёл в себе силы поблагодарить Эрика за рассказ и предложил сразу оформить документы на груз. Этим они и занимались до самого прихода в порт.
В порту у причала их уже ждала внушительная очередь трейлеров-тяжеловесов. Автокран с длинной выдвижной стрелой легко выхватывал тёмно-коричневые сигары из трюма и с удивительной точностью укладывал их на фермы тягачей.
Алекс с тяжёлым сердцем наблюдал за разгрузкой, когда к нему подошёл Эрик прощаться.
— Да, чуть не забыл, — обратился к нему Алекс. — А зачем вам топливные контейнеры со свинцом?
Эрик улыбнулся и ответил:
— Так… сувенир.
Затем произошло нечто совсем неожиданное: Эрик достал из своего портфеля папку с бумагами и передал Алексу дополнения к фрахту вместе с векселем, который Алекс выписал, как ему казалось, тысячу лет назад.
— Зачем это? — растерялся Алекс.
— В соответствии с условиями нашего соглашения.
Эрик похлопал Алекса по плечу и скатился с трапа.
Внизу его поджидал приземистый лимузин с тонированными стёклами. Шофёр услужливо распахнул дверцу. Эрик ещё раз обернулся, махнул Алексу рукой и скрылся в машине. Шофёр захлопнул дверь и укатил за последним трейлером, который только-только скрылся за стеной ближайшего пакгауза.
"Пожалел, значит, — тяжело подумал Алекс. — Увидел, что я злюсь из-за денег, и пожалел".
Подошёл капитан Йенсен. Алекс молча показал ему бумаги. Тот только присвистнул и ничего не сказал.
— Дядя Жос, — обратился к нему Алекс. — А о чём спорил Эрик со старшиной авральной команды?
— Джонатан никак не мог понять, почему в накладных завышены габариты контейнеров.
— Но они действительно были у?же.
Капитан знакомым жестом пожал плечами.
— Какая разница: что так тридцать тонн, что эдак.
Будто пелена спала с глаз Алекса.
— Контейнеры мы уложили в трюме в один ряд?
— В один, — равнодушно согласился капитан Йенсен, прикладывая руку козырьком к глазам. — И ещё полтора метра до борта осталось, пришлось расклинивать. Взгляни-ка, никак наши трактора подошли к погрузке? Двое суток перехода…
Но Алекс его не слышал. Он шёл к офису, и ему казалось, что ответ уже есть. Совсем не обязательно что-то считать, проверять. Он чувствовал, как настроение бурлит в крови, заставляет пружинить шаг и расправляет плечи.
"Визитка, — подумал Алекс, — у меня осталась его визитка!" Он уже почти бежал к офису.
Калькулятор был тут же, на столе. Вот тебе цилиндр, высота шесть, диаметр не три четверти, а… сколько? Ну, как же: ширина трюма известна, минус полтора метра и поделить на двадцать пять. Это диаметр контейнера, а вот и его объём. Если вес поделить на объём, будет плотность. И эта плотность, конечно же, вовсе не свинца, а совсем другого металла.
"Конечно, металла! — подумал Алекс. — Он не обманывал: резал, перевозил и заливал в контейнеры МЕТАЛЛ, но не свинец!"
Цену грамма золота, Алекс знал. Ещё с минуту повозившись с арифметикой, он убедился, что на ракету Эрику, пожалуй, хватит. Сдерживаться больше не было сил. Сняв трубку телефона, он набрал номер с визитки.
На его вызов тут же ответил знакомый голос:
— Слушаю.
— Командор, это Алекс. Как насчёт "старшего, куда пошлют", сэр? Уверен, что справлюсь и буду полезен.
Эрик хмыкнул, но всё же ответил:
— Ты быстро соображаешь!
— Возьмите меня, сэр! Условия значения не имеют!
— Ну, что ж, — Эрик на секунду задумался. — Будем считать, что первый вступительный экзамен ты сдал. Вот тебе следующая задачка: язык за зубами удержать сможешь? Хотя бы на три ближайших дня?
— Не сомневайтесь, сэр!
— В таком случае, на следующей неделе во вторник, в девять, состоится важное совещание в Монтевидео. Адрес на визитке. Ничего не обещаю, но ты можешь поприсутствовать…
— Один только вопрос, сэр! Последний!
— Спрашивай.
— Там ещё много "свинца" осталось?
На несколько секунд повисло молчание. Алекс уже было заволновался, но Эрик всё-таки ответил:
— Это остатки планеты, Алекс. Обитаемой планеты. Там много чего осталось…
— И вы мне ничего не сказали!
— Мы договаривались только о вопросах, парень! — возразил Эрик. — Ты не спрашивал!
Алекс положил трубку. За иллюминатором на высокой ноте жужжала лебёдка; погрузка шла полным ходом. Алекс вдруг вспомнил, как сутки назад миллиардер сновал между поплавками, беря стропы на карабин, и ему сделалось нехорошо.
"До вторника ещё пять дней, — подумал Алекс. — Пожалуй, на этот, последний, рейс времени хватит"…
ВЛОМ И ЗАНОЗА
Я вам расскажу, как всё было. Но, чур, уговор — я только рассказываю, а уж насколько история моя занимательна, судите сами. С меня-то какой спрос? — слесарь третьего разряда, без всякой надежды дорасти до мастера…
Наверняка во всём виновата пятница. Только в этот день Миха позволяет себе пиво: по субботам у него отгул, и он работает со мной. Ну, а я… а я даю чуток подзаработать Михе.