Владимир Яценко – Бог одержимых (страница 21)
Он поднялся с колен.
Время, скорее всего, ещё было. Наверняка в здешней механике всё предусмотрено: пока Имран не будет готов, спящие не проснутся. Но и медлить незачем: неловко задерживать тех, кто от тебя зависит.
Нужно многое узнать, чтобы их встретить… умыть, одеть, накормить. Где-то должен быть склад с одеждой и оружием. Старики могли вести записи…
Имран решительно отряхнул колени.
Он был уверен в себе. Был уверен, что справится.
"Интересно, что произойдёт, когда белых пятен на куполе Начала не останется? А молодёжи я расскажу правду. Старик полагал, что Лабиринт можно пережить. Но почему бы не попробовать с ним ужиться?.."
КРИК БОГА
Тонкий ручеёк силы…
Нештатная загрузочная процедура…
Если, конечно, можно говорить о каких-то стандартах спустя три миллиарда лет бездействия…безмыслия…
Я шучу?
Значит, я существую.
Ручеёк силы осторожно, чтобы не повредить, нащупывает всё новые группы синапсов, пробуждая их к жизни. Новые? Ха-ха… Когда-то это ощущение назовут "похмельем".
Или уже назвали? Сейчас разберёмся.
Толщина слоя мусора надо мной почти не изменилась. Но звёзды совсем другие. Несколько часов уходит на уточнение календаря. Что-то я совсем отупел в этом дерьме. Пустяковые расчёты занимают столько времени! И вправду — три миллиарда лет. Не обманул.
Как прокричал, так и случилось.
Большой срок, однако…
Ничего удивительного, всем известно, на что они способны. Амбиции и боль заставляют Отцов кричать при сотворении мира. А скромность делает этот крик смертельно опасным.
С другой стороны, сам виноват: нашёл окрик, отметь место и дуй за следующим. На то и спецы, чтоб, значит, аккуратненько, без вреда для себя, копию снять. Нет. Сам решил попробовать. А то не знал, что Отцы только своим детям списывать дают? Тем самым, что "по образу и подобию"… А чужаков капканами встречают. Порядок у них такой.
Всю силу сгубил, пока отвязался… почти выбрался, так на тебе: ещё одна ловушка — лавой завалило.
А вот это финиш, братцы! Пока аспид снаружи, ещё есть какие-то шансы. Звёздный свет, вибрация эфира… Сила, в общем. А если над тобой метр мусора и энергии только чтоб на сожаления хватало, сильно не подёргаешься.
Но, вроде бы всё.
Конец вахте…
Если после приятного вечера в гостях вы садитесь за руль автомобиля, но вместо уверенного рыка стартера слышите его унылое ворчание, — не расстраивайтесь! У вас достаточно вариантов, чтобы не предаваться отчаянию, а спокойно обдумать положение и выбрать нечто оптимальное из списка своих возможностей.
Судя по всему, "сел" аккумулятор.
Если машина стоит на горке и ничто не заступает вам дорогу, автомобиль можно просто толкнуть. Пока ваш транспорт набирает скорость, включите зажигание, "выжмите" сцепление и установите вторую передачу… а в конце спуска отпустите педаль сцепления. Вероятность запуска тёплого двигателя — почти сто процентов.
Ещё можно вернуться к знакомым или позвонить им по мобильнику, чтоб вышли и "толкнули".
Если неохота позориться, попросите "толкнуть" группу прохожих. Можно завестись с буксира. А если есть кабели с наконечниками "крокодил", вам могут дать "прикурить" от клемм аккумулятора работающей рядом машины.
Вариантов много.
Хуже, когда транспорт находится на расстоянии четырёх сотен тысяч километров от человеческого жилья. Прохожих нет и в ближайшие сто лет не будет, а аккумуляторы "сели" так, что тока в бортовой сети едва хватает на подсветку индикаторов блока связи, от работы которого теперь зависит ваша жизнь.
Прошу прощения, моя жизнь.
И мне совсем не до смеха…
Из-за горизонта через десять минут покажется "Порту". Но только с прогретыми дюзами и топливопроводом я смогу дать "тягу" и начать разгон до шести тысяч километров в час.
Чтобы вернуться, мне следует подняться на высоту тридцать километров и ждать, пока Станция нагонит челнок. Потом за дело примутся компьютеры: мой, бортовой, и Станции. Эта парочка уверенно посадит челнок на борт вращающейся вокруг своей оси "Порту", беспокоиться не о чём… обычно.
Но не сегодня.
Я посмотрел на часы и понял, что этот виток пропущен. Даже если "запал" сработает, мне уже не успеть.
По большому счёту — ничего страшного: через сто одиннадцать минут станция "Порту" вновь вынырнет из-за горизонта, сместившись на двадцать восемь километров к западу. Потом…
В следующий раз "Порту" поднимется над горизонтом уже на востоке. Спустя тринадцать суток.
Не уверен, что это будет весело…
— Челнок "три", не вижу вас.
Это ко мне. У нас всего полторы минуты: мне — чтобы объяснить ситуацию, им — чтобы понять, что происходит.
— Я - "третий". Прошу внимания. Аккумуляторы разряжены. Причина неизвестна. Приём.
— Предложения?
— Зимовка. Сбрасывайте аварийный модуль. Приём.
Длинная пауза. Я что-то сказал не по-русски? Или он там кофе прихлёбывает?
— Может, на следующем проходе?
— Нет, — "Господи, неужели это всё происходит со мной?!" — Сбрасывайте сейчас. Всю группу аккумуляторов.
— Сбрасываем. Удачи…
— Не падай духом, Максим, — врывается в наш скучный диалог напряжённый голос Виктора. — Всего-то "делов": шесть ящиков поменять местами…
Всё. Станция за горизонтом. А поскольку я — на обратной стороне Луны, то в следующий раз человеческий голос услышу только через два часа. Судя по датчикам систем жизнеобеспечения — запросто. Нет повода для волнений. Воздуха у меня — на десять часов. Еды — никакой, но еда и многое другое в эти минуты летят ко мне на борту аварийного модуля. Как только он покажется над горизонтом, я его услышу и даже смогу поправить место его посадки.
Я попытался включить диагностику и понял, что все бортовые системы челнока умерли. Процесс неожиданной разрядки аккумуляторов завершился. Безобидный сеанс связи "доконал" аккумуляторную батарею.
Теперь работают только системы моего скафандра. Что, в общем-то, немало, но в "корзине" мне больше делать нечего.
Я отстегнул ремни, спустился по трапу и ступил на поверхность. Для этого даже не пришлось открывать дверь. Нет у меня никакой двери. Не предусмотрена. Челнок представляет собой усечённую пирамиду, в основании которой расположены четыре топливных бака, обваренных между собой прутьями арматуры. В центре основания и в полуметре под ними — двигатель. В проймах между цистернами стоят огромные чёрные ящики — аккумуляторы. Три штуки. Для предпускового прогрева двигателя и топливной аппаратуры. Четвёртый промежуток между баками — лесенка о пяти ступеньках.
Мой путь домой — через кресло пилота.
Вся эта конструкция и вправду напоминает корзину. Только очень большую.
Я подошёл к ближайшему аккумулятору и открутил барашки зажимов обоих кабелей. Света звёзд, разумеется, для такой работы было маловато, но светоотбойники проводов и поверхностей существенно упрощали задачу. Наконечники легко соскользнули с клемм. Размотав из нагрудного пенала двужильный кабель пробника, я проверил заряд. Так и есть: индикатор в левом нижнем углу шлема скафандра показывал полный разряд.
Я ещё с минуту зачем-то елозил контактами по поверхностям клемм, не в силах поверить очевидному. Потом вернул пробник на место, откинул обжимные штанги с аккумулятора и, поднатужившись, стащил ящик на грунт.
В земных условиях аккумулятор весил три сотни килограммов. Здесь — пятьдесят. Если и дальше так пойдёт, то я вполне успею на последний рейс. На самом деле совсем не хочется оставаться на тринадцать суток в одиночестве.
— …cлышите, включите автопеленг, пожалуйста, — зашелестело в шлемофоне. — Если вы меня слышите, включите автопеленг, пожалуйста…
Текст когда-то надиктовала Алёнка, моя девушка. Мы познакомились ещё на отливке Станции, почти три года назад. Её голос мне всегда казался ангельским. У меня в кармане рубашки лежит её фотография. Придёт время, и я на ней женюсь. Иногда мне кажется, что она знает об этом…
Я поспешил включить сигнал аварийной тревоги.
— Спасибо, — сказал автомат голосом Алёны. — Пеленг взят. Приготовьтесь к спуску автомата. Спасибо, пеленг взят…
Мне было приятно слышать её голос. И я не стал выключать приёмник.
Пусть говорит.
Я понимаю, что это глупо. Фотография, запись голоса… только я так думаю: у каждого свой талисман. И пока есть вера в него, ничего с человеком случиться не может. Как эта система работает — не спрашивайте, не отвечу. Потому что не знаю.