Владимир Ящерицын – Заблудший (страница 66)

Довольно предсказуемо — деньги всегда открывали ворота самых неприступных крепостей. Очевидно, что Советники ожидают наплыва высокопоставленных чиновников и аристократов. Деньги за саму услугу будут идти в бюджет Конохи и мне, а вот содержатели сопутствующей инфраструктуры будут хлопать в ладоши от наплыва клиентов. Я думаю, Советники после утверждения этого поскакали пересчитывать свои сбережения, для вложения в гостиницы, рестораны и, конечно же, бордели. Да и вообще, думаю, товарооборот увеличится. Аристократы и богачи любят хорошо покушать, мягко поспать и поприжимать к себе стройных куртизанок и куноичи, не гнушающихся подобных заработков.

Минут через десять неспешной ходьбы мы прибыли к воротам квартала Учих.

Здесь почти ничего не изменилось с того момента, когда я несколько дней назад сюда пришел в гости к Наоми.

Возле одного из домов стояла группка людей, одетых в ритуальные хаори темных цветов. Одна из молодых женщин тихо плакала на грудь старого, иссеченного шрамами шиноби. Левого глаза у него не было. Так же я заметил, что у него на левой руке не хватает мизинца и большого пальца.

Лица многих из присутствующих были знакомыми: кого-то я видел на улице в составе патруля, кого-то — при нападении на квартал Учих.

Старый Учиха первый заметил нас и что-то тихо сказал окружающим. Все повернулись к нам и наметили поклон.

— Приветствую вас, Хирузен-сама. — произнес старый шиноби и продолжил: — Вы выкроили время почтить память моего сына?

— Не только, Кохэку. Фугаку здесь?

— Нет. Он немного задержится.

— Жаль. У меня немного времени. Поэтому, наверное, мы начнем без него.

Кохэку нахмурился:

— Хирузен-сама, в праве ли вы…

— Нет-нет… — чуть поднял руки в примиряющем жесте Хокаге: — Я другое имел ввиду. Пойдем, Акио.

Похоже, только после последних слов присутствующие обратили на меня внимание. Я жн пожал плечами и снял «хенге».

Мы прошли мимо них в дом. Здесь, на траурном ложе в окружении белых цветов, лежало тело умершего, одетое в нарядные одежды с гербом Учих.

— Мне приступать? — спросил я.

— Да. Ритуал я нарисую здесь. Места тут достаточно…

— Какой ритуал? — спросил мрачный как туча Кохэку, зайдя за нами.

— То, чем мы занимаемся в морге Конохи уже два дня — полноценное воскрешение.

— Воскрешение? — нахмурившись переспросил старик: — Вы примените Эдо Тенсей? Я-то не против… А жертва где?

— У нас получается без нее. Сейчас сам увидишь.

Я положил руки на живот трупа и стал поливать источник лечебной чакрой. В этот раз было даже легче чем во все предыдущие — парень умер всего пару дней назад и чакроканалы до того легко пропускали мою чакру, что мне даже не приходилось отвлекаться от наполнения источника, дабы разгладить заторы. Если с теми телами, что были в холодильнике я возился минут двадцать, то сейчас ушло от силы пять. Что уж говорить — мне даже не пришлось напрямую стимулировать мозг: тело само встрепенулось и задышало.

Хирузен, тем временем достал из рукава небольшой свиток и уже заканчивал перерисовывать из него символы на пол.

— Сенсей, в принципе, свою часть я закончил. В этот раз тело свежее и его восстановление прошло намного легче и быстрее. В связи с этим, я начинаю беспокоится — удастся ли мне оживить то, что ваши накопали на кладбище. Там же повреждения от беспозвоночных и трупных ядов… Это все еще нужно будет как-то выводить, если моя чакра не справится.

— Да уж… — погладил себя по бородке Хирузен, распрямившись над рисунком и оценивающе его осматривая на предмет ошибок. — Ладно. Думать над проблемами будем по мере их возникновения. Но Тору нужно будет потормошить на счет каких ни будь очищающих техник. Да и в наследстве Хоширамы не мешало бы порыться. Может вызвать Цунаде?…

Он подхватил с траурного ложа тело и аккуратно положил его в центр ритуала. Покосившись на одноглазого Учиху, я увидел, что его глаз горит шаринганом с тремя томое. Копирует? Дело не в технике — дело в моей чакре. Может, контролирует? Вроде бы шаринган тоже может видеть всю чакросистему…

Переведя взгляд ему за спину, я неожиданно увидел там не только гостей, но других любопытствующих как шиноби так и просто прохожих. Почти у всех глаза горели ярко-алым пламенем шарингана.

Огоньки стали собираться в белую сферу и Кохеку немного попятился назад, открывая вид остальным любопытствующим Учихам.

Когда душа втянулась в тело и источник лежащего шиноби начал выделять чакру, Учихи дружно выдохнули.

Парень шевельнулся и сел на полу. И, активировав шаринган, посмотрел себе сначала на руки, а потом окинул взглядом окружающих:

— Хокаге-сама? Отец? Что происходит? Я же умер…

Хокаге довольно произнес:

— Мы вернули тебя для службы деревне.

Парень встал и удивленно посмотрел на свою одежду.

Кохеку подошел к сыну и крепко обнял.

— Отец, я разговаривал с матерью…

— Потом, все потом. — произнес шиноби и повел сына в глубь дома. Его дочь последовала за ним.

Я подошел к Хокаге и спросил:

— Будем ждать Фугаку-сана?

— Да. — кивнул старик: — Нужно же ему официально все объяснить? А ты хочешь кушать, наверное?

— Как ни странно — нет. Очевидно, траты «янь» на восстановление свежего тела не так велики. Тем не менее, было бы неплохо перекусить.

Появилась дочь Кохеку. Она начала собирать цветы да и вообще наводила порядок. Ей стали помогать некоторые женщины. Клан — это ведь одна большая семья.

Присутствующие разбились на группки и стали в пол голоса обсуждать произошедшее. К ним присоединялись некоторые случайные прохожие и им начинали пересказывать увиденное.

Я вспомнил о трех десятках клонов у себя дома.

— Сенсей, а вы не знаете способа как мне выпустить много «инь»? Не просто так, а в технику?

— Ну-у-у-у…

Хирузен задумался:

— Может мираж… или трансформация.

— Покажете?

— Ну, не здесь же…

— Жаль.

Я пожал плечами и создал теневого клона. Положив ему на спину ладони, я начал сливать в него «инь».

— Это тоже хороший способ. — прокомментировал увиденное Хирузен.

Я решил поделиться с ним своими переживаниями:

— Понимаете, я не хочу, что б в моем источнике из-за частого использования медчакры проявился перекос в ее сторону. Кроме того, при выпускании чакры из ладоней тренируются лишь тенкецу рук.

— Да. Это — проблема. Но тебе же Эйджи показал «кайтен»? В принципе тебе придется выделить время и силы на эту технику, дабы чакра не застаивалась в неиспользуемых чакроканалах. Вообще, твоя ситуация уникальна и… — он выразительно посмотрел по сторонам и приблизил голову к моей, закончив: — …многие хотели бы засунуть тебя в самую глубокую нору, что бы ты занимался одним ирьенин-дзюцу.

Я скрипнул зубами и рассеял половину из двух десятков клонов, оставшихся дома, практически рывком восполнив свою чакру до половины.

В этот момент Учихи стали расступаться, освобождая дорогу Фугаку, пришедшему с женой и, очевидно, сыном — черноволосым мальчиком с очень серьезным взглядом. В руках глава клана Учиха держал небольшой траурный букет из искусственных цветов.

Фугаку недоуменно уставился на пустое траурное ложе, потом перевел взгляд на Хокаге и меня.

— Здравствуйте, Хирузен-сама. А что… — Но тут из глубины дома вышел старый Кохеку с семьей. Выронив траурный букет из рук, Фугаку спросил: — Я же сам видел его тело! Что, во имя Рикудо, происходит?

Хокаге подошел к нему и произнес:

— Благодаря своей особой чакре, Акио может восстанавливать тела погибших. Поэтому я переработал Эдо Тенсей, что бы эта техника лишь призывала душу и перезапускала источник. Однако, у возможностей Акио, очевидно, есть определенный предел… Тем не менее — это серьезный козырь и я бы просил тебя, Фугаку, отменить сожжение своих мертвецов. Причина, я думаю, ясна — Акио будет их воскрешать.

— Вот как… — Фугаку сильно удивился.

Хирузен же обратил внимание ни его жену и сына:

— Ох, Микото-тян — ты как всегда бесподобна. — Женщина благосклонно улыбнулась, принимая комплимент, а Хокаге перевел фокус своего внимания на их сына: — Ох! Итачи! Как ты вырос! Скоро догонишь отца!