Владимир Ящерицын – Заблудший (страница 33)

«Хенге» позволяло создать образ из чакры и удерживать его на себе. Практически, можно было выбрать любой образ от человека до медведя и камня или куста. Минусы? Иллюзия была нематериальна и очень неустойчива к внешним воздействием. Даже стакан воды, выплеснутый на «хенге» запросто развеивал технику. Однако для меня она была подходящей — ее можно было наложить даже частично на глаза.

«Хенге» не было абсолютной панацеей. Сквозь нее спокойно видел шаринган, бьякуган и риннеган. Ну и может еще какие артефакты или печати.

Свиток я выучил моментально, пробежав его глазами лишь раз.

Не взирая на слова главного ирьенина, еду мне в обед все-таки привезли и я так и не увидел больничную столовую.

Рис, овощной салат, и совсем немножко вареного мяса. Ничего особенного и по сравнению с готовкой Хидеко — явно слабовато.

Тем не менее, я съел все.

День тянулся медленно и что бы скоротать время, мне пришлось погрузиться в медитацию, вынырнув из глубин памяти лишь для ужина.

Поздно вечером заглянул на осмотр главный ирьенин. Быстро его завершив, он оставил на мне две капсулы успокоительного, которые я тут же проглотил.

Утром следующего дня меня опят разбудил скрип открывающейся двери.

— Доброе утро, Акио-кун.

— И вам того же, Тору-сан.

Старик подошел к моей кровати и стал водить над моим телом ладонями. Проверив мои глаза и пересчитав зубы, он произнес:

— Сейчас все намного лучше. Я бы сказал, что укрепление чакроканалов завершилось. Пойдем во двор, посмотрим, как выделяется чакра и если все в порядке, то я тебя выписываю и, надеюсь, не увижу тебя очень долго.

— Не могу обещать, Тору-сан.

Хмыкнув, он вышел из палаты.

Я поторопился за ним.

Пара уже других АНБУ последовала за нами.

Возле выхода стоял какой-то высокий парень и мальчик. У обоих были длинные черными волосы. Одеты они были в традиционную одежду. На их спинах был изображен сложный символ взаимопроникновения Тьмы и Света друг в друга. На местном — Инь и Янь. Знали бы они, что там происходит при смешивании этих фракций Порядка-Хаоса воедино — не изображали бы сам этот процесс на своих одеждах. Всеравно что изобразить на спине ядерный взрыв.

Хьюга. Потомки бога. Как и Учихи. Только более уравновешенные психически.

— О, Эйджи-сан и Токума-кун! — доброжелательно воскликнул ирьенин. — Я рад, что именно вы смогли выкроить время для нас.

Хьюги обернулись на звук его голоса, и я смог лицезреть еще одно из легендарных глазных додзюцу — бъякуган.

У парня цвет глаз был серо-белый, а у мальчика глаза были невероятно-красивого фиолетового оттенка.

— Я глубоко уважаю вас Тору-сан. В данный момент я учитель Токумы-куна, поэтому взял его с собой. Практика ему не помешает.

— Это хорошо. — я уже был рядом, поэтому ирьенин представил меня: — Это Акио Яманака. Я думаю, вам говорили о нем.

Хьюги церемониально поклонились и мне пришлось кланяться в ответ. Разогнувшись, Эйджи произнес:

— Для нас честь познакомиться с носителем глаз Рикудо. Теперь я ясно вижу — они уже не просто легенда.

Ирьенин произнес:

— Давайте пройдем в сад.

Мы вышли в аккуратный внутренний дворик госпиталя, украшенный красивыми цветами и невысокими, но развесистыми деревьями. Пройдя метров пять, мы сошли с дорожки на утоптанный пятачок земли и остановились.

— Здесь? — спросил Эйджи.

— Да. — ответил ирьенин: — Это место подходит. Акио-кун, выдели чакру.

Я чуть пожал плечами и выпустил чакру из всех тенкецу. Чакра вырвалась сквозь одежду и сформировала плотный парящий покров.

Практически сразу Эйджи и Токума приставили к губам два пальца в знаке концентрации и произнесли:

— Бьякуган!

Сразу вокруг их глаз вздулись вены, а невидимый прежде зрачок стал более заметным.

Не сходя с места, Хьюги меня очень внимательно рассматривали.

Эйджи спросил:

— Что скажешь, Токума-кун?

Мальчик чуть помолчал и тут же ответил:

— Я не вижу повреждений. Чакра очень плотная. Я бы даже сказал — вязкая. Тенкецу по размеру больше обычных примерно в два раза.

Эйджи кивнул:

— Я такого никогда не видел. Это уникально. Обратите внимание, Тору-сан: чакра растворяется в пространстве намного медленнее обычного. Я думаю, если Акио-кун будет создавать техники иллюзий, то они будут очень плотными, а «теневые клоны» будут намного более живучими, чем обычно. Я бы сказал, что его чакра плотнее даже чем у Сенджу. Как много ты теряешь на поддержание этого покрова, Акио-кун? — обратился он ко мне.

Я закрыл глаза и опустил голову. Сколько теряю? Они же Хьюга и должны все видеть.

— Я так и минут двадцать простою… А может и больше.

— Ху-у-у… — покачал головой Тору-сан.

— Думаю, гендзюцу на него накладывать — не самая умная затея… — произнес старший Хьюга.

Хьюги подошли ближе и пошли вокруг меня по часовой стрелке.

— У него сильно развиты тенкецу. — произнес мальчик.

— Да но не равномерно. Некоторые развиты сильнее. Видишь, как из них фонтанирует чакра, образуя нечто вроде зонтика?.

— Да, Эйджи-сан. У нас такое бывает, только если бросить заниматься. Правда?

Старший Хьюга произнес уже мне:

— Слышал, Акио-кун? Пока тенкецу не остановили развитие, старайся развивать все. Из упраженений — какая ни будь общая техника. У нас используется для этих целей «кайтен». М-м-м-м? Токума-кун, давай-ка отойдем. Пусть Акио-кун попробует крутнуться… — Интересно, что они задумали? Эйджи между тем произнес мне: — Акио-кун выстави в стороны руки и попробуй покрутиться на одном месте.

— Я так понял, нужно это сделать быстро?

— Да, на максимальной скорости.

Пожав плечами, я пару раз глубоко вдохнул и, расставив руки в стороны ладонями от меня, сделал на максимальной скорости пять оборотов. Практически сразу чакра начала срываться с покрова густыми комками и переливаться сначала на другую руку, а потом, поддействием центробежной силы, и лететь брызгами в стороны. Область зрения тут же снизилась. Почти полностью. На пятом обороте чакра вокруг меня засветиласть ярким бело-голубым светом и я на всякий случай остановился.

Первое, что я увидел — дымящаяся земля под моими ногами. Потом — отплевывающийся от земли и пыли Тору-сана и самдовольно улыбающегося Эйджи с мальчиком на руках. Они стояли метрах в пятнадцати от меня. И когда только успели отсткочить?

— Нафиг ваши эксперименты! Здесь госпиталь! И мой садик! — крикнул ирьенин, яростно пнув вывернутую из дорожки бетонную плитку. — Акио! Ты выписан! Газуй к себе на полигон с Хьгами и хоть вверх ногами его переворачивайте… — он уже было почти успокоился, как его взгляд упал на что-то за моей спиной: — Мой имераторский персик!!!!

Я обернулся и ничего не увидел. Хм, очевидно в этом-то все и дело: пятачок стал больше в радиусе раза в два. Цветы, деревца — все слизало и разбросало в разные стороны.

— Простите, я не специально…

— Г-р-р-р-р-м-м-м-м… — зарычал-загудел ирьенин. Впрочем, он тут же взял себя в руки и плюнул на выкорчеванную землю: — Дети…

После чего, не прощаясь, направился к госпиталю.

— Да, не хорошо получилось. — произнес Эйджи, ставя на землю мальчика. — Придется извиняться. Акио-кун, то, что ты сделал, очень похоже на «кайтен». Кайтен — это идеальная защита. В пространство, напитанное твоей чакрой, практически не могут попасть физические предметы и чакра вплоть до форм. Лишь когда чакра принимает стихийное свойство — тогда она может пробить «кайтен». И то — стихиальная техника должна иметь очень сильный эффект. Продолжительность «кайтена» определется только тобой и зависит лишь от количества твоей чакры и выносливости твоего вестибулярного аппарата. Тут уж ты должен понять, что «кайтен» техника крайне трудно приспособляемая для атаки, но, хоть и очень чакрозатратная, для защиты — это лучшая из возможных форм. Кроме того, под действием центробежной силы, чакра вытекает из всех тенкецу, прочищая каналы и разрабатывая их.

Я поднял левую бровь. То есть, просто создал покров чакры, крутнулся на месте и — идеальная защита?

— Эммм… Эйджи-сан, я вам сейчас кое-что покажу.

— Что? — заинтересовался он.