Владимир Волосков – Антология советского детектива-20. Компиляция. Книги 1-15 (страница 745)

— Да я, почитай, одна-то и не живу, все какие-нибудь постояльцы находятся. Сами видите, всю уж книжку поисписали...

— А сейчас никого нет?

— Съехали. Ковровы жили, так в июле еще в Красноярск выписались. Потом брат на лето с женой приезжал. Больше никого и не пущала.

— Ну, а такие, летучие, не останавливаются на два-три дня без прописки? Вы ведь рядом со станцией живете?

— Что ты, родимый, кому нужны летучие! Обокрадут еще. Я только семейным комнату сдаю.

— И никого сейчас нет?

— Можете проверить... Участковый знает. Я в этих делах аккуратная...

— Но он-то и сказал мне про вас. А я хорошую комнату ищу.

— Вот так бы и сказали сразу, товарищ начальник. Комната свободна. Милости прошу, приходите в любой час.

Зацепин решил сразу пойти к Грачевой.

— А вы, видать, недавно в нашей милиции?

— Что вы! Я вовсе в милиции не работаю. Просто попросил капитана помочь найти хорошую квартиру. Он порекомендовал вас.

— Вот оно что! — облегченно вздохнула старушка. — А я вас за начальника посчитала. Думаю, кто доложил на меня...

Семен Иванович молчал, раздумывая, как перевести разговор на квартирантку.

Миновав небольшой чистый коридорчик, Зацепин вошел в прихожую. Справа была кухня с плитой, слева — комната для постояльцев.

Со скрипом распахнув невысокую двухстворчатую дверь, хозяйка вежливо развела руками:

— Вот, полюбуйтесь. Комнатка что надо!

— Согласен. Хороша, уютна. Метров шестнадцать?

— По обмеру пятнадцать. Да я за метры не беру...

Майор продолжал внимательно осматривать комнату.

Все, кажется, было на месте. Ничего постороннего, что напоминало бы о присутствии Эльвиры... Но где же она?

— Может, чайку попьете для знакомства? — предложила Варвара Степановна.

— Не откажусь.

Чай был горячий, с ароматной фруктовой заваркой. Семен долго крутил в стакане старой серебряной ложечкой, мучаясь над решением своей задачи... Степановна рассказывала о каких-то уже известных пустяках.

— А мне говорили, будто у вас живет молодая женщина, — без обиняков приступил к делу Семен Иванович, когда лед недоверия между ними окончательно растопился.

— Вчерась уехала. Ох, грешница, соврала я в милиции-то. Боялась, что штраф пришпандорят.

— А куда же она уехала? Квартиру ей дали?

— Какую квартиру? Просто уехала, а куда — не сказала. Сначала будто с мужем приехала. Он у нее военный. Две недельки ночевать приходил. А тут какое-то письмо ей пришло. Весь вечер плакала, курила, сказала, что мать при смерти, рак у нее. Быстро собрала свои пожитки и укатила.

— А где живет ее мать, не говорила?

— В Расеи, будто, за Москвой.

— А муж ее провожал?

— Не было его. Сама в кабину грузовика садилась. Вещей у нее никаких — старенький чемодан да сумка. А муж, видать, не настоящий, а приходящий вроде... Сначала миловались да целовались, а потом спор какой-то меж ними произошел, разлад, словом, начался, а тут это письмо от матери...

— А к вам как она относилась?

— Со мной обходительная была, не могу пожаловаться. И платила хорошо. Она на моих харчах жила. Ела мало, видать, фигурку берегла. Женщина она статная. Да и лицом бог не обидел.

— Откуда она к вам приехала?

— Прямо со станции, с этим военным. Квартиру по объявлению нашли. Я всегда его на станции вывешиваю.

— Она в Бобровке нигде не работала?

— А зачем ей работать при таком муже? Он у ней при погонах...

— Какой же чин у него?

— Я в этом, сынок, не разбираюсь. Только у него погоны без звездочек. И не старый еще. Я его все помидорами потчевала.

— Может, он и сегодня к ней придет?

— Этого не скажу. Он все больше по вечерам приходил.

— Так, так, по вечерам, значит. А сейчас уже поздно.

— Какой поздно! Он и попозже приходил. Прямо в постель. А утром бежал, как ошпаренный, попутные грузовики ловил. Казарма-то от станции далеко, в сосняке, будто.

— А вы откуда знаете?

— Народ болтает. Откудова ж нам знать?

— Оно, конечно, — согласился Семен Иванович, допивая второй стакан чая.

Он решил, что Стрекоза уехала, не предупредив своего дружка. Письмо она получила вчера и сразу уехала. Выходило, что просчитались...

— Варвара Степановна, а как звали вашу квартирантку?

— Леной просила называть. А фамилию не сказывала. Да и мне она ни к чему — Лена и Лена. И муж ее так звал.

— Она? — спросил Зацепин, вытащив из грудного кармана фотографию Эльвиры.

— Она... Она... Откуда у вас карточка-то? — испуганно спросила старуха.

Майор не заметил в ее глазах и голосе лукавства и продолжал затеянную игру.

— Ленка — жена моя! Поссорились мы с ней, она и укатила, бросив дом и детишек, — довольно натурально выпалил Зацепин.

— Твоя... жена? — переспросила Степановна. — А кто будет ей этот военный?

— Любовник, вот кто!

— Господи, да зачем же я тебе все порассказала? Вот греховодница! Я так и смикитила, соколик, что не муж он ей. Вот горюшко-то твое! — запричитала старуха.

Зацепин вышел из избы, пообещав скоро вернуться.

Он быстро зашагал в сторону милиции, где его ожидал сотрудник особого отдела. Семен Иванович попросил проверить, не уехала ли Стрекоза на попутной автомашине в областной центр, не приобретала ли билет на железнодорожной станции. Кроме этого, надо было срочно ориентировать областное управление госбезопасности, чтобы чекисты активизировали там розыск Стрекозы, усилили наблюдение. Сам же Зацепин решил возвратиться к Грачевой, в надежде встретить там любовника Стрекозы и, с позиции оскорбленного мужа, вести с ним прямой разговор.

Он вошел в тихий домик Грачевой.

— Прогулялись? — спросила хозяйка.

— Да... Теперь и отдохнуть пора. Намотался за день.

— Знамо дело. Устраивайтесь на ночлег.

Снимая плащ, Семен Иванович спросил хозяйку:

— А как звать этого военного?