Владимир Волосков – Антология советского детектива-20. Компиляция. Книги 1-15 (страница 714)
Бандурин улыбнулся.
— Усек, брат. Ловко придумано! Только... кому присылать?
— Я дам фамилии и адреса: откуда, кому и от кого могут поступать посылки. За это получатели будут рассчитываться со мной шлихом и самородками... Тут я все беру на себя. Однако вырученное золотишко хранить не могу — риск большой. Попроси Игната. Ему доверия не занимать.
— Он мне поможет, — подтвердил Бандурин и тут же спросил: — По какой цене сбывается шлих?
— Шесть рублей за грамм. Эта такса тут давно установлена. Самородки — чуток подороже, до десятки за грамм.
— В ювелирных магазинах чистый грамм золота стоит девяносто рублей, — заметил Бандурин.
— Разницу — на расходы, — усмехнулся Стрельчик. — Считаю, цена нас вполне устраивает. На отходы минусуем процентов двенадцать-пятнадцать от веса шлиха.
— Я думал, зэки дороже сбывают, — признался Иван и быстро прикинул в уме, какой он может получить куш за то, что уже привез для продажи на прииск.
Выходило немало — махорка была в цене. Залпом опорожнив кружку пива, взбудораженно спросил:
— Абрам Маркович, а какие у вас планы в смысле реализации золота?
Стрельчик обаятельно улыбнулся, как будто знал Бандурина с незапамятных лет и уважал его больше самых близких родственников.
Чуть пригубив пиво, шутливо сказал:
— Мой бедный папа был неглупым человеком. Так вот, в подобных ситуациях он любил спрашивать: «А что вы сами можете показать на такой пикантный вопрос?»
Бандурин нахмурился.
— Прошу простить моего папочку, — улыбнулся Стрельчик. — Его словами я хотел уточнить: у вас-то на этот счет какие планы имеются?
— Самые общие... — замялся Бандурин. — Думаю, брат может переработать шлих и самородки на изделия, он ювелир. Помаленьку можно сбывать в Новосибирске в золотоскупке, ну... и в других городах.
— А если шлиха будет много-премного, тогда как? — прищурив лукавые глаза, опять спросил Стрельчик.
— Тогда надо соображать...
— С умным человеком приятно говорить, — тихо, почти шепотом, пропел Абрам Маркович. — Первое: поставщиков шлиха и самородков на прииске я подбираю сам. Тебя никто из них знать не будет. Посылочки надо посылать сюда с обратным адресом родных и знакомых наших клиентов, и только по моему письменному указанию. Что слать, я буду сообщать в письмах или при встречах. Почерк на посылках надо менять. Попросишь на почте — тебе и напишут адресок. Второе: работы будет много, твой брат с нашим золотишком не управится. Дам тебе адрес надежного и умного человека, настоящего коммерсанта. Когда он был здесь — сам об этом мечтал, но... — Стрельчик в который раз уже обласкал Бандурина взглядом. — Не подвернулся нам тогда такой Иван. Теперь мы и воспользуемся услугами Раджима. Так зовут моего друга.
— Не облапошит? — насторожился Бандурин.
— Раджим от макушки до пяток в моих руках.
— За что он сидел?
— За глупость. В Самарканде из джейранов шашлыки жарил, вместо баранины, а разницу на сберкнижку клал. Обидел компаньона, тот донес в милицию — и оба сели. Такое случается. Я вот сам — жертва разногласий между директором, администратором и шеф-поваром ресторана. Правда, отсиживаю один. От несправедливости поумнел теперь Абрам...
Обсудив все детали дела, Стрельчик щедро рассчитался с официанткой, тепло попрощался с новым компаньоном и неторопливо покинул чайную.
Иван нарочно задержался, заказав еще кружку горьковатого жигулевского пива.
Спустя несколько дней Стрельчик через Игната Пьяных дал знать Бандурину о времени и месте встречи. Абрам вручил Ивану полотняные мешочки с золотым шлихом, деньги на дорожные расходы и адреса своих компаньонов, которым надлежало высылать посылки. Их оказалось немало. Вес полотняных мешочков убедил Бандурина, что в лице Абрама Стрельчика он имеет дело с человеком, который не бросает слов на ветер.
— Не пей по дороге и, упаси бог, не откровенничай, — инструктировал Стрельчик Ивана. — Ты на свободе, а мой срок еще скрипит... А так хочется в Москву-матушку, так хочется по-человечески пожить...
— Я ведь себе не лиходей, Абрам Маркович. Все проведу в лучшем виде. Усек?.. — успокаивал Бандурин своего компаньона.
Глава 3
В Средней Азии бушевала весна. Иван, никогда ранее не бывавший в Узбекистане, удивлялся всему: и высоким саманным дувалам, ограждавшим усадьбы, и яркому солнцу, и цветению садов, и мутным потокам бурных речек, и тихим прозрачным каналам и арыкам на улицах городов, на хлопковых плантациях, в садах и огородах. Ташкент, казалось, как песчинку, спрятал Ивана под полосатый халат и тюбетейку.
Переодевшись в национальную узбекскую одежду, Бандурин ночью выехал в Андижан. Поезд прибыл ранним воскресным утром. Позавтракав в шашлычной у вокзала, Иван не спеша отправился на рынок. Прежде чем встретиться с нужным человеком, он долго бродил по просторным павильонам. Сотни людей толкались на небольшом пространстве базара, огороженного добротным забором. И чего только не увидел на прилавках Бандурин: огромные, словно оплетенные желто-зеленой паутинкой, дыни; свежий, умело сохраняемый декханами, виноград; мешки сушеных фруктов; молодая редиска; зеленый лук и все другое, что так щедро родит узбекская земля, напоенная влагой из каналов.
Найдя на территории рынка ларек, в котором торговал фруктами Раджим, Бандурин вместе с газетой передал ему письмо от Стрельчика и сказал, что к концу дня подойдет за ответом. Вечером, часов в пять, когда на рынке уже почти никого не было, Бандурин осторожно стукнул по стеклу окна. Приоткрыв входную дверь, Раджим впустил его в ларек.
— Утек ис Магадан? — спросил он. — Китай проводник нада?
— Нет, я чистый...
— Чистый? Тогда кажи второй половинка.
— Чего?.. — не понял Иван, но тут же спохватился. — А-а-а...
Порылся во внутреннем кармане пиджака, извлек обломок светло-желтой пластмассовой расчески и подал Раджиму. Узбек достал из кармана вторую половинку, сложил их вместе.
— Яхши. Правильна!
Иван внимательно рассматривал нового компаньона: среднего роста, тучный, но подвижный человек с короткой шеей и круглым смуглым лицом, аккуратной курчавой бородкой и тонкими восточными усиками. Большие, навыкат, карие глаза нервно бегали, обшаривая собеседника.
— Теперь скажи, зачем приехал? — спросил узбек.
— А Абрам разве не написал?
— Что, Абрам дурак? Живой человек посылал и письмо писал. Такой глупость только дурак делает, — коверкая русскую речь, не спеша, тенором проговорил Раджим.
— У нас есть золото, в самородках... — начал Бандурин. — Надо его превратить в деньги. Понимаешь?..
— Понимай, понимай, — словно задумавшись, Раджим кивнул головой. — Только много ли будет дела? Какой смысл затевать коммерция? Опять могу Магадан уехать. По-ни-май, Иван?
— Усекаю! Риск есть, но и головой надо работать, чтобы без тюрьмы обошлось. Не век же мы этим будем заниматься. Ну, год-два, пока Абрам не освободится...
— Год-два?.. Можна поработать. Сколько платить станешь?
— Тридцать процентов. Ну, а дороже сбудешь — вся прибыль твоя.
— Давай тридцать пять. Кому охота даром голова к петля подставлять?..
— Абрам добывает золото — он и цену назначает. Сам понимаешь, я только курьер.
— Знаем такой курьер!
— Я бы не возражал, — дипломатично начал Бандурин. — Но что скажет Абрам? Не простит он мне эти пять процентов. Сдерет! Давай сделаем так: за эту партию получишь тридцать процентов, а затем договорюсь с Абрамом на тридцать пять. Сейчас у нас тоже расходов много. Дело ведь еще не отлажено.
— Яхши, Иван! — Раджим великодушно хлопнул Бандурина по плечу. — Давай выпьем.
Хозяин ларька открыл бутылку виноградного вина, наполнил две пиалы. Выпили. Похвалив вино, Бандурин решительно сказал:
— Вот тебе золото. Взвесь и напиши расписку. Усек?
— Понимай, понимай. Деньга любит счет.
Раджим двумя руками принял от Ивана белые полотняные мешочки, бросил их на тарелку весов. Затем внимательно осмотрел шлих и спрятал в ящики с сухофруктами. Вырвав из тетрадки лист бумаги, по-русски написал расписку в получении золота.
— А что ж фамилию не указал? — с трудом прочитав корявый почерк, спросил Бандурин.
— Какой фамилий? Я и сам не знай, какой фамилий писать. Написал Раджим, хватит...
— Пиши, как в документах, — потребовал Бандурин.
Раджим вздохнул, дорисовал замысловатый крестик и крючок. Улыбнулся:
— Пожалуйста, дорогой! Ходжаев написал бумага. Бери, не теряй. Деньга ждать придется. Может, неделя, может, два, три, сам не знаю!
— Подожду. Только в гостинице с местами, наверное, плохо?
— К бабе устрою. Вдова. Хороший человек. Скажешь, в командировку из Ташкента приехал. Будет яхши, как у аллаха.
— А сколько ей лет?
— Самый раз по тебе... Только ребят двое...