Владимир Волосков – Антология советского детектива-20. Компиляция. Книги 1-15 (страница 621)

Вовк про себя невольно усмехнулся наивной горячности молодого сотрудника и медленно, как бы рассуждая сам с собой, сказал:

— Во-первых, мы точно не знаем, были ли у Бершадского с собой деньги. Скорее всего, нет. Вы говорите о ценностях. Но ведь автомобиль тоже ценность, и немалая. Это во-первых…

— Верно, товарищ полковник, но куда же его денешь? В карман не спрячешь, не продашь…

— В карман, действительно, не спрячешь, а вот продать можно, и целиком, и по частям, как говорится, оптом и в розницу. И, в-третьих, хочу напомнить, бывают и так называемые безмотивные преступления. Именно их раскрывать труднее всего. А, в-четвертых, возможна, хотя и маловероятна, месть. Вспомните тех четырех в Леово, они угрожали Бершадскому. Надо поинтересоваться ими. На всякий случай.

Полковник говорил, обращаясь уже не к одному только молодому лейтенанту, а ко всем.

III

Утром следующего дня в управлении уголовного розыска раздался телефонный звонок аппарата: — «Докладывает инспектор Теленештской ГАИ. — Говоривший назвал свою фамилию. — Примите телефонограмму. Только что мною обнаружена автомашина «Лада» бежевого цвета. Застряла в щебенке возле села Пересечино…»

Начальник управления Вовк быстро пробежал глазами текст телефонограммы и набрал номер телефона своего коллеги — начальника следственного управления прокуратуры республики Котлярова. Не впервые их ведомствам работать вместе, бок о бок, особенно когда расследуются такие опасные преступления, как убийства.

— Есть новости, Владимир Григорьевич. Обнаружена «Лада» возле села Пересечино, в Оргеевском районе. Какого цвета? Того самого, бежевого… Другой информацией пока не располагаю. К сожалению. Мы посылаем на место бригаду из оперативно-технического отдела. Кто от вас поедет?

Собеседник Вовка на другом конце провода с минуту молчал, обдумывая кандидатуру, потом ответил:

— От нас поедет следователь по особо важным делам Быцко.

Вскоре на околице села Пересечино, возле ресторана, за которым закрепилось-название «Бочка», остановилась милицейская «Волга». Из нее вышли Быцко, эксперт-биолог Каховская, эксперт-криминалист Попов и с любопытством огляделись вокруг. «Лада» одиноко стояла на пролегающем рядом участке реконструируемой дороги, усыпанной белой щебенкой. Встретивший их автоинспектор пояснил:

— Еду, понимаете, сегодня утром через Пересечино — смотрю, стоит машина. Сначала не придал значения: думал, водитель в ресторан зашел, а машину нарочно поставил подальше от трассы: Обратно еду — стоит на том же месте. Подозрительным мне это показалось. Подошел, осмотрел, — вижу, дело серьезное. Вот и позвонил.

— Правильно сделали, товарищ младший лейтенант, — похвалил автоинспектора Быцко, внимательно оглядывая следы протекторов. — Интересно все-таки, каким образом автомобиль оказался на этом участке дороги. Ведь по нему не проедешь далеко, — и он указал на задние колеса машины, наполовину увязшие в большой куче щебня.

— Конечно, не уедешь, — согласились с ним остальные, автоинспектор добавил: — Думаю, что водитель «Лады» застрял не по своей воле, а чтобы избежать столкновения, например, со встречной машиной.

— Да, видать, не очень опытный был водитель, — откликнулся Быцко. — Хорошо бы с ним познакомиться поближе, но, поскольку это сейчас невозможно, давайте приступим к делу.

Невеселое зрелище являла собой некогда нарядная красивая «Лада». Бросалось в глаза отсутствие номеров. Ветровое стекло в паутине трещин. Толстый слой серой пыли покрывал полированный корпус. Попов обернул руку платком (чтобы не оставить невзначай отпечатков пальцев) и открыл дверцы. Специфический запах горелой ткани и краски ударил ему в лицо. Черной дырой зияло обгоревшее переднее сиденье. Нелепо торчал обуглившийся остов рулевой колонки. Попов открыл пепельницу, осторожно выгреб содержимое — несколько окурков «Беломора», покрытых красными пятнами, и передал их Каховской — это по части эксперта-биолога. К окуркам присоединилась и тряпка со следами, «похожими на кровь». На боковом стекле явственно просматривались отпечатки пальцев, которые Попов зафиксировал. В машине были также обнаружены обгоревший, некогда красный, чехол от автомобиля, тюбик валидола, этикетка с надписью «Пиво жигулевское», молоток с поломанной ручкой и талон на прием к врачу. Заводские номера «Лады» не оставляли сомнений, что она принадлежит, вернее, принадлежала Бершадскому.

И снова перед следственными работниками встали загадки. Если Бершадского убили, чтобы завладеть машиной, то почему преступники не реализовали свой замысел, разъезжали на ней, вместо того, чтобы спрятать, переждать некоторое время? Месть? Тоже не похоже. Преступник (или преступники) постарался бы как можно скорее избавиться от автомобиля — вещественного доказательства. Ограбление? Но и тогда преступник поскорее бы бросил «Ладу», чтобы замести следы.

Следы, следы… Где они, откуда и куда ведут? Оперативники и следственные работники прокуратуры еще и еще раз «проигрывали» это дело, ставили себя на место преступника, как бы входили в его роль, чтобы понять ход его действий. Да, приходится прибегать и к такому дедуктивному приему. Мнения разделились. Выдвигались разные версии, но все сходились на том, что, судя по «почерку» преступления, они имеют дело с неопытным преступником. Это отнюдь не значит, что такие дела расследовать легче. Скорее, наоборот. Если поступки квалифицированного преступника в известной степени логичны, то малоопытный правонарушитель действует подчас импульсивно, хаотично, теряет самообладание и, сам того не ведая, еще больше запутывает следы.

Так или примерно так рассуждали Вовк, Котляров и другие сотрудники угрозыска и прокуратуры. Снова и снова они тщательно изучали накопившиеся материалы, вещественные доказательства и не видели, за что можно зацепиться. Только вот разве талон к врачу… Маленький клочок серой шершавой бумаги. Его графы заполнены корявыми фиолетовыми буквами: кабинет № 34, 1 апреля, 9 утра. И все. Ни поликлиники, ни фамилии врача, ни фамилии больного. Подпись регистратора, выдавшего талон, отсутствовала. Быцко не удивился. Скорее всего, заполнял талон не очень аккуратный работник. Но дело не в этом, продолжал он свои рассуждения. Каким образом талон оказался в машине? Быть может, он принадлежал потерпевшему? Навели справки в поликлинике, и оказалось, что ни первого апреля, ни вообще в последнее время Бершадский к врачам не обращался. Да и жена это подтвердила. Значит… Значит, талон принадлежал другому человеку. И этого человека нужно найти во что бы то ни стало. Легко сказать — найти. Тысячи людей в республике обращаются ежедневно к врачам. То, что талон выдан в одной из поликлиник Молдавии, сомнения не вызывало: он был отпечатан в Бельцкой типографии, а эта типография талоны за пределы Молдавии не отправляет. Предстоял кропотливый поиск, и нужно было искать быстро. Поскольку брошенную «Ладу» обнаружили в Пересечино, начали с Оргеевской районной поликлиники. Главный врач, повертев в руках талон, пояснил:

— Не мы выдавали. Это точно. 34-го кабинета у нас в поликлинике нет. Да и почерк у нашей регистраторши совсем другой.

В поликлинике соседнего Теленештского района следственным работникам повезло. Главный врач, едва взглянув на клочок бумаги, уверенно произнес:

— Конечно, это наш талон… Почерк знакомый — нашей регистраторши… Он назвал ее фамилию. — А 34-й кабинет у нас стоматологический. Сейчас посмотрю, кто принимал с утра 1 апреля.

Главврач раскрыл толстую тетрадь с графиками дежурств.

— Врач Бырсан тогда работала… Позвать ее?

— Нет, пока не надо, а вот истории болезней ее пациентов в тот день нам понадобятся.

— Сейчас принесут. А что случилось? — встревожился главврач. — К Бырсан у нас претензий нет.

— У нас тоже, — улыбнулся следователь, — не волнуйтесь. Просто есть необходимость, служебная. К вверенной вам поликлинике прямого отношения не имеет.

— Ответьте мне, пожалуйста, на такой вопрос, — продолжал Быцко. — Можно ли установить фамилию больною, который, допустим, был записан на прием к зубному врачу первого апреля в девять утра?

— Можно, конечно, — как-то не очень уверенно ответил главврач, — если только регистраторша не забыла указать в талоне фамилию больного.

— Если я вас понял правильно, то в других бумагах время посещения больным врача не фиксируется?

— Совершенно верно. А после приема талоны уничтожаются. Зачем они?

— А если больной забыл оставить талон у врача или вообще пришел без него, допустим, потерял?

— Все равно врач его примет. Ведь истории болезни ему приносят из регистратуры заранее. Мы можем точно сказать, кто был у врача в данный день. Но вот в какое время — нет. Такой порядок.

«Не порядок, а беспорядок, — невесело усмехнулся про себя Быцко, — придется допрашивать всех пациентов Бырсан в тот день, а эта долгая история. Однако другого выхода нет».

В дверь постучали. Молоденькая медсестра в белом халате внесла толстую кипу историй болезней, с любопытством оглядела незнакомого мужчину и бесшумно вышла. Главврач занялся своими делами, а следователь — историями болезней. Собственно говоря, его интересовали не сами по себе кариесы, флюсы и прочие недуги, а их несчастливые обладатели. Он аккуратно внес в свой блокнот фамилии и адреса жаждавших помощи зубного врача и первый день апреля, вежливо попрощался и заторопился в прокуратуру, где и выписал повестки с вызовами.