Владимир Волосков – Антология советского детектива-20. Компиляция. Книги 1-15 (страница 296)
А — армамент — вооружение судна;
Р — радар — локаторные установки, их количество и форма.
Все вместе собирается в слово-формулу «Филмстар», что означает звезда экрана. Конечно, это шутка, но от шутливого названия английская формула не становится более безобидной. А формула «Сиал» придумана для описания подводных кораблей. Вот тебе, пожалуйста, слушай:
С — спешиал деатурс — особые приметы, форма;
И — идентификатион — опознавательные знаки, номер;
А — армамент — вооружение;
Л — ленгтх — длина.
А теперь у меня к тебе один вопрос, товарищ полковник: не пора ли кончать эту затянувшуюся игру с англичанами? Теперь-то у них будет время на телеграммы. В ближайшее время вы, господин Будрис, получите столько заданий, что у вас не хватит времени на сочинение дезинформационных телеграмм в «Норд». Уж если господа англичане решили получить проценты на свои затраты, то постараются нажать на группу Будриса… Что, я не прав?
— Прав-то ты прав, дорогой Вэтра, но не от меня все это теперь зависит. Игру надо продолжать. Хотя бы для того, чтобы англичане, сорвавшись здесь, не начали засылку новых шпионов в другие места!
— Ну хорошо. Тогда я должен ответить Маккибину. Для этой цели мне необходимо съездить в Дольск.
— В Дольск ты поедешь непременно. Эти англичане так верят в шпионаж, что никакому чиновнику из посольства доверять не желают. Шпионы, шпионы, шпионы, сорок тысяч шпионов — вот их мечта! Ну, черт с ними, будем продолжать игру!
— А что будешь делать ты?
— Попрошу разрешения на отъезд. Англичане ждут многих сведений. Этим уж я займусь сам.
Вечером следующего дня он сел в поезд и отбыл в Ригу. Вэтра как-то сразу почувствовал себя осиротевшим. Однако по-прежнему работал напряженно и только вечерами вспоминал: «Будриса бы сюда!»
Теперь его навещал полковник Вавин.
Вавин привез ему данные о промышленности Дольска. А однажды они съездили туда. Шел снег, погода была мягкая, через полтора часа они оказались на месте. Там посетили областное управление КГБ. Лидумс проехал по улицам города, сверяясь с планом, и запомнил местоположение некоторых предприятий. К вечеру они вернулись домой.
Лидумс закончил свой отчет к пятнадцатому ноября. В этот день его навестил генерал Голубев.
Голубев взвесил на руке папку с «мемуарами» Вэтры, сказал:
— Да, весомо! За мелкими частностями нам придется снова обращаться к вам. А сейчас — поехали! Машина ждет внизу.
Вэтра переоделся. Сели в машину.
Окна были закрыты шторками. Машина пошла в город.
Они миновали городской въезд, гостиницу «Украина», проехали мимо поворота на Садовое кольцо, и вдруг машина въехала в Кремль. Вэтра заволновался.
К дому правительства прошли пешком. Широкая лестница вела в Георгиевский зал.
Генерал и Вавин были в штатском, не выделяясь среди приглашенных, просто сопровождали Викторса Вэтру. Теперь он чувствовал себя именно Викторсом Вэтрой, не было ни Лидумса, ни Казимира, был Викторс Вэтра. И едва они вошли в зал, как все смолкло.
Тут были ученые, инженеры, строители, шахтеры, колхозники, и это была та среда, в которой каждый чувствовал себя спокойно, ибо они все были друзьями, товарищами. И Викторс Вэтра успокоился, хотя сама церемония награждения оставалась волнующей.
Когда его вызвали, он не спеша прошел к столу Председателя Верховного Совета, пожал ему руку, благодаря за награду. На темном пиджаке Вэтры появился орден боевого Красного Знамени.
Вечером Вэтра сел в рижский поезд, отправляясь на родину, чтобы снова начать жизнь гражданина, художника, давно не прикасавшегося к полотну.
9
Он вернулся домой из длительной командировки и вытащил с чердака старые картины, которые требовалось освежить. Когда друзья собирались у него в мастерской, он говорил, что лучшие полотна оставил в Москве, предложил их на выставку, к которой готовится.
Труднее всего было с Анной.
Что-то надломилось в ней, она стала боязливой, потеряла веру в успех. Ей было страшно нести в издательство свои рисунки, было трудно работать над ними, она все ждала, чтобы муж помог ей. «Ей надо переломить себя — вот единственное лекарство», — думал Вэтра.
Он предложил Анне сделать несколько портретов.
Сначала она отказывалась, но Викторс настоял. Первой ее работой стал портрет старой актрисы. Анна выполнила портрет в строгой манере старой классики, чему потом удивлялась и сама. И портрет получился…
Чуть ли не каждый день звонил Балодис. Викторс оказался прав в своих предположениях… Англичане так насели на Будриса, что только поворачивайся! Работали обе рации — Альвираса и Бертулиса — и задавали Будрису столько вопросов, что он составил длинный список, а Комитет госбезопасности предупредил некоторые учреждения, что их деятельностью чрезвычайно интересуются… англичане, и посоветовал этим учреждениям принять соответствующие меры для дезинформации противника.
В одной из таких телеграмм англичане передавали:
Круг интересов отдела «Норд» все расширялся. Правда, пока Англия, бывшая владычица морей, большую часть своих вопросов и запросов связывала именно с морем.
Англичанам не терпелось пробиться за пределы Балтики. Им хотелось бы проникнуть на восток, юг, север. И Викторс с уверенностью предполагал, что не ему одному предстоит длительное путешествие, что такие же путешествия предстоят и Графу, и Мазайсу, и Делиньшу. Делиньшу в особенности: он же теперь Барс, лучший радист «Норда»…
Весной наступит время Викторса Вэтры.
Рига готовилась к встрече Нового года. Викторс Вэтра готовился к выставке, писал много и хорошо. Анна взялась за второй портрет: молодой девушки. Это было тоже очень хорошо, не потому, что портрет выписывался быстро и умело, нет, Анне все приходилось начинать очень трудно, каждую работу подолгу обдумывать — а вдруг что-то выйдет не так? — и она постоянно советовалась с Викторсом. Но Викторс уже видел, что работа пойдет…
Свои тайнописные отчеты англичанам Викторс тоже послал. Он написал о Дольске, ответил на вопросы, касавшиеся многих других городов, правда, он туда не поехал, черновик письма составлял Будрис. Викторсу пришлось лишь переписать этот черновик, используя тайнописную копирку.
10
Граф расселил Альвираса, Биля и трех их помощников на зиму по отдаленным лесным хуторам. С каждым из пришельцев с Запада рядом жили по одному-два человека из отряда Графа. Делиньш с согласия хозяев свою радиостанцию свернул: англичане разрешили ему легализоваться так же, как и Юрке, новому стивидору в Вентспилсе…
Работали две шпионские рации: Альвираса и Бертулиса, который в эфир выходил все реже.
Мазайс слезно умолял Будриса освободить его от охраны Бертулиса. Парень, по его словам, все чаще задумывается. «Почти как Эгле!» — писал он в своих сообщениях. А это был очень опасный симптом.
В январе Бертулису должно было исполниться двадцать пять лет. И он все чаще жаловался Мазайсу, что ему нет смысла отмечать эту дату. Что он успел сделать в своей жизни?
Где-то в восточных районах Латвии жила его семья: отец, мать, братья и сестры. В сорок четвертом году, когда он был всего-навсего учеником экономической школы в Риге, немцы вывезли его в Германию. Он едва успел отправить короткую записку отцу…
После окончания войны детский лагерь оказался в английской зоне. Англичане отнеслись к детям участливо: хорошо кормили, одели в костюмы бойскаутов. Появились и преподаватели. Однажды Бертулиса вызвали в управление лагеря и сказали, что завтра в лагерь приедут русские. Россия разрушена войной, поэтому русские собирают по лагерям детей и подростков в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет, чтобы создать строительные бригады наподобие тех, что были в немецких концентрационных лагерях. Дети будут жить и работать под охраной. Если Бертулис не хочет погибнуть от голода и изнуряющего труда, он может отказаться от такой судьбы. Тогда его перевезут в Англию, где он закончит экономическое училище, а позже, если он пожелает, ему помогут разыскать родителей — еще неизвестно, не сослали ли русские всех латышей в Сибирь.
Русские действительно увезли всех, кто назвал свое имя и национальность. Бертулис и многие другие промолчали, и администрация лагеря скрыла их документы.