Владимир Волосков – Антология советского детектива-20. Компиляция. Книги 1-15 (страница 272)

На очередное совещание, как и предполагал Лидумс, прибыл и полковник Балодис с несколькими сотрудниками. Явилась и рижская группа, которая своими оперативными мероприятиями сдерживала действия наиболее активных английских шпионов в республике и в самой Риге. Из Москвы прилетел представитель центрального аппарата КГБ, координировавший действия местных органов Комитета госбезопасности против отдела «Норд» английской разведки.

Прошло уже три с половиной года, как первая группа шпионов из Англии попала в поле зрения генерала Егерса. То были Вилкс, Эгле и бесславно для англичан сбежавший Лаува. Вилкс вернулся в Англию, чтобы представить «Норду» своего боевого командира Лидумса. Эгле лежал больной на одном из хуторов в курляндских лесах. Но англичане позднее заслали Петерсона, Тома и Адольфа, Бертулиса с двумя помощниками, и вот еще троих с двумя гребцами. И теперь чекистам Латвии предстоит ежедневно, ежеминутно проводить свои мероприятия относительно этих людей, чтобы не просто путем следствия и их показаниями в случае процесса над ними, а именно умелыми действиями контрразведчиков разоблачить их и представить суду весомые доказательства их измены Родине. Но всего важнее раскрыть возможных сообщников, которые решатся помогать иностранным шпионам. А самое главное, что многие из шпионов рвутся к самостоятельной деятельности, как тот же Петерсон, как рвались Том и Адольф, а все это чрезвычайно усложняет дело.

Об этом и заговорил генерал Егерс, анализируя создавшееся положение.

— К несомненным достижениям нашей радиоигры с противником, — начал он, — мы можем отнести прежде всего то, что сумели на определенном участке взять под свое наблюдение подрывные действия англичан, направленные против Советского Союза, и раскрыли многие вражеские замыслы…

…Не менее важен и тот факт, что советский разведчик Лидумс успешно внедрился в агентурную сеть «Интеллидженс сервис» и своевременно вскрывает, а в некоторых случаях и направляет в выгодном для нас политическом и оперативном плане потуги англичан создать на территории советских прибалтийских республик шпионскую сеть и националистическое подполье.

…Мы можем с заслуженной гордостью сказать, что нам уже удалось захватить несколько хорошо подготовленных иностранных разведчиков и большое количество новейшего шпионского снаряжения, в том числе передатчики, шифры, коды, оружие. Захват этих разведчиков, а также наблюдение за теми, которые еще не подозревают, что ордера на их арест давно выписаны, но сроки приведения их в действие отсрочены прокуратурой по нашим оперативным соображениям, позволили нам, чекистам, выявить в Прибалтике значительное число представителей старой вражеской агентуры, ушедшей глубоко в подполье и ожидавшей лишь сигнала к началу действий. Они вошли в контакт с английскими шпионами, получили этот сигнал, начали действовать и, естественно, разоблачили себя. Сегодня мы могли бы предъявить суду ясные и точные доказательства их враждебных действий в прошлом и в настоящее время.

Егерс ненадолго замолчал, словно показывал, что переходит к другому разделу своей речи. И слушатели поняли, что он будет говорить о самом главном.

Действительно, Егерс заговорил о Лидумсе. Он сказал о том, как необходима была Лидумсу поддержка с Родины и как полковнику Балодису пришла счастливая мысль использовать для этой цели радиостанцию провалившихся шпионов Тома и Адольфа. Передача дезинформации через станцию Тома позволила Лидумсу «разоблачить» чекистов, что очень сильно расшатало позиции злейшего врага Советской власти полковника Ребане в «Норде» и, главное, была скомпрометирована идея Ребане о заброске шпионов в Прибалтику, минуя группу Будриса. Естественно, что вся эта операция улучшила позиции Лидумса в стане врагов и дала некоторые опорные данные для разработки очень важных в оперативном отношении действий, которые теперь реализуются. Егерс отметил, что переданная через радиостанцию Тома дезинформация об аэродроме в Латвии и ее разоблачение Лидумсом в Лондоне заставили англичан обратиться за проверочными данными к шпиону Петерсону, что в свою очередь показало, что последний совсем не тот тихий инспектор, каким представлялся в первое время, а деятельный и энергичный агент разведки, умеющий использовать любую возможность, чтобы помочь своим хозяевам.

— Двенадцатого февраля, — продолжал генерал Егерс, — англичане передали Петерсону радиограмму следующего содержания:

«Нас очень интересуют аэродромы в Латвии. Опишите взлетные площадки и материал, из которого они сделаны: бетон или иной материал? Длина взлетных полос и их направление? Количество самолетов на аэродроме и их типы? Мы хотели бы иметь информацию: имеется ли аэродром в районе Либавы. Мы сейчас получаем письма из Риги значительно быстрее, чем раньше. Поэтому лучше пиши и делай чертежи. Однако мы не хотим, чтобы ты и твои друзья рисковали, исполняя наши просьбы. Поэтому сообщай только о том, что можно выяснить без большой опасности. Может быть, наблюдение под Либавой опасно, так как там близко запретная зона. Если это так, то лучше оставь…»

В ответ Петерсон довольно быстро радировал следующее:

«Интересующий вас аэродром, по словам моего информатора — хозяина рекомендованной вами квартиры, мало интересен. Но другой информатор сообщил, что некоторое время назад он, проезжая по шоссе, видел на этом аэродроме около тридцати двухмоторных самолетов, тип которых продолжает выяснять. В деревянных бараках, в западной части аэродрома, проживает персонал. В южной части аэродрома стоят два двухэтажных кирпичных дома. Ангары не замечены».

Генерал Егерс отложил радиограмму и со своей иронической полуулыбкой пояснил:

— Как вы понимаете сами, мы не стали препятствовать Петерсону в передаче этой радиограммы, как не стали и сообщать англичанам и их шпионам, что на этом аэродроме стоят списанные из аэрофлота американские самолеты, полученные по ленд-лизу еще в первые годы войны. Как говорят, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало! — Он остановил веселый смех взмахом руки и продолжал уже в другом тоне: — Зато теперь из писем Лидумса стало ясно, что англичане вполне удовлетворились ответом Петерсона по поводу аэродрома в Латвии. А Лидумсу удалось убедить англичан, что чекисты при помощи «Тома» ищут группу Будриса через Лондон… А это еще более укрепляет репутацию и группы, и самого Лидумса. Сначала они еще пытались задавать «Тому» всякие каверзные вопросы, но так как мы все время запрашивали «адрес» группы Будриса, то они в конце концов ответили нашему «Тому» следующей радиограммой:

«Дорогой Том, мы уже давно, к сожалению, потеряли всякую связь с Будрисом и его друзьями. Не знаем, что случилось с группой, но опасаемся, что произошло что-то непоправимое. Дорогие Том и Адольф, с этого сеанса мы, ради вашего благополучия, прекращаем связь с вами до лучших дней. Рацию закопайте.

Бог да благословит Латвию».

Как видно, англичане начисто списали со счетов двух своих шпионов. Из числа же тех, что находятся под нашим наблюдением, я считаю особенно опасным Петерсона. Сейчас мы выслушаем сообщение начальника группы, которая ведет наблюдение за Петерсоном с того дня, как он появился в Риге…

Старший офицер группы сообщил, что во время пребывания в Риге Петерсон в первом же тайнописном письме англичанам пожаловался на крайнюю ограниченность своих возможностей. Он писал:

«Вы на той стороне ожидаете от меня информацию о русских, но да будет мне разрешено объяснить причины медленного исполнения моего задания.

1. У меня до сих пор нет настоящего паспорта, который помог бы мне встречаться с легально работающими нашими единомышленниками, и я лишен возможности свободно передвигаться по стране. Полученный от вас бланк паспорта можно было бы заполнить, но нет рельефного штампа, который ставится на краю фотокарточки, — этот порядок вам может лучше объяснить Вилкс.

2. Будрис не разрешает использовать его людей для агентурной работы, опасаясь за безопасность всей организации при каком-либо случайном провале.

3. Я настойчиво пробовал привлечь к работе некоторых моих родственников и надежных знакомых, но они боятся последствий за связь со мной, да и разведывательные возможности у них крайне ограничены.

4. Кроме того, проживание в Риге на нелегальном положении нервирует меня до крайности, в связи с чем перспективы на будущее кажутся мне особенно мрачными. Однако надеюсь, что сумею выполнить ваше задание.

Однако этот страх совсем не помешал Петерсону попытаться наладить связи со своими единомышленниками, которые, как его информировали в Англии, были связаны с англичанами еще до 1940 года. Правда, он продолжал бояться, но действовал.

Наблюдение за действиями Петерсона в Риге показало, что он из одних домов выходил весьма торопливо, но были визиты, и очень продолжительные. Тут офицер сослался на то, что полковник Балодис-Будрис несколько раз встречался с Петерсоном, и попросил Балодиса поделиться своими наблюдениями…

Полковник Балодис доложил о трех своих последних встречах. Встречи состоялись по просьбе Петерсона.

Сначала они встретились 28 ноября в парке «Виестура Дарзс». На вопрос руководителя подполья, как поживает Петерсон, тот откровенно ответил, что чувствует себя весьма плохо… Он тут же пояснил, что не может добыть никаких ценных сведений ни сам, ни через людей, с которыми установил связь по указанию англичан, и попросил Будриса помочь ему через людей его группы.