Владимир Волосков – Антология советского детектива-20. Компиляция. Книги 1-15 (страница 163)

— Именно.

— Такого плана нет, господин Кумазава.

— Как нет? Вообще нет или у вас нет?

— Ни у меня, ни вообще. Он только разрабатывается.

— Мы подождем… Мы готовы…

Снова молчание. Стук отодвигаемого кресла

— Японское командование очень упрощенно представляет себе положение дел. И мое положение в том числе. Я не командующий армией и даже не начальник штаба. Оперативные планы — секретнейший документ, с которым знакомятся только непосредственные исполнители приказа.

— Мы понимаем…

— Видимо, недостаточно. Вы хотите читать то, что не читают даже командиры дивизий.

— Нас вполне устраивает ваша осведомленность.

— Она ограниченна, господин капитан.

Шаги. Кто-то ходит по комнате. Видимо, Корреспондент.

— Японское командование рассчитывает на вас.

— Я не могу.

— Это очень печально.

Опять шаги. Медленные, с остановками

— Большой риск…

— Мы за все вознаградим. Я уполномочен принять любые ваши условия. Любые…

Шаги прекратились.

— Пятьдесят тысяч долларов!

— Как?!

— Пятьдесят тысяч… Причем сумма полностью переводится на мой счет в один из швейцарских банков, и я получаю официальное подтверждение этого.

Кумазава молчит.

— Вы способны принять это условие, господин капитан?

— Да!

— И еще условие.

— Какое?

— Вы предоставляете мне малогабаритную фотокамеру и пленку высокой чувствительности.

— Камера будет. Теперь наши условия. Командование желало бы установить со своим Корреспондентом прямую связь, минуя посредников.

— Еще?

— Ваше имя, фамилия и должность?

— Еще?

— Все…

— Относительно прямой связи. Она исключается. Я не хочу и не имею права расширять контакты. Мое доверие распространяется только на Сунгарийца и на нем оканчивается. Исключение, допущенное сегодня по настоянию японского командования, явление чрезвычайное и никогда и ни при каких обстоятельствах не должно повториться. Вы поставили меня в опаснейшее положение, чреватое катастрофой.

Теперь об имени, фамилии, должности. У меня нет имени, нет фамилии, нет должности. И никогда не будет! Открыв тайну вам, я открою ее этим штабу Квантунской армии и даже генеральному штабу Японии. И нет никаких гарантий, что доверием моим не злоупотребит одно из должностных лиц. И тогда я буду потерян и для вас и для себя. А мне не хотелось бы так быстро расстаться с жизнью. Просьба сделать вклад в один из швейцарских банков говорит об этом…

Вы видели меня, вы говорили со мной, и этого достаточно пока для генерального штаба. Важен не я, а мои услуги.

— И еще один вопрос. В случае возникновения военных действий на Дальнем Востоке кто из известных вам и нам военачальников мог бы руководить советскими войсками?

Пауза.

— Все зависит от масштаба этих действий.

— Благодарю!

В ночь с 22 на 23 мая Сунгариец передал на связь фотокопию «секретного приказа» по ОКДВА.

…По полученным достоверным сведениям, штаб Квантунской армии наметил новое главное оперативное направление, т. н. «сунгарийское». Цель этого направления — использовать выступ маньчжурской территории, у основания которого на государственной границе находятся озеро Ханка и поселок Амурзет, а северная точка приближается к линии железной дороги. Японские войска интенсивно накапливаются в районе города Цзямусы.

Для пресечения возможного дальнейшего движения японских сил в данном направлении

Приказываю:

1. Создать группу войск с задачей отрезать по основанию выступа части Квантунской армии, если они предпримут агрессивное продвижение к нашей границе.

Командующим группой назначить тов. Федько.

2. Начальнику штаба ОКДВА подготовить директиву о выделении в распоряжение группы тов. Федько необходимых частей и подразделений.

3. Начальнику вооружения ОКДВА выделить для группы дополнительно 250 стволов и другое необходимое по согласованию с тов. Федько оружие и боеприпасы.

4. Начальнику инженерного управления ОКДВА обеспечить строительство приграничных укреплений по заявкам тов. Федько.

5. Начальнику ВВС ОКДВА выделить в оперативное подчинение тов. Федько три авиаэскадрильи.

6. Командующему группой провести все необходимые организационные мероприятия в месячный срок, а начальнику штаба осуществить инспекторскую проверку.

Месяц прошел в странном молчании правого берега. Сунгариец не получил ни одного указания, ни одного запроса. Вроде бы о нем забыли. Или простились с ним.

Он стал думать о провале всей операции с секретным приказом. Его или не приняли, или раскусили. Если раскусили, значит, последует расправа. Над Сунгарийцем, над всеми, кто причастен к приказу, к самой акции «Большой Корреспондент».

Свои опасения Поярков изложил Западному и Дерибасу. С ним согласились: правый берег в самом деле вел себя странно. Подозрительно вел. Недобрая тишина! Она пугает.

Приняли меры предосторожности. Решили отправить Пояркова в командировку, убрать его временно из Благовещенска

В субботу он должен был покинуть свой домик на тихой улице. В субботу. А в пятницу вечером…

Но прежде о том, что предшествовало этой пятнице.

В Харбине уже действовала система военного времени. Все секретно, все совершенно секретно.

Под грифом «совершенно секретно» 15 мая Янагита получил распоряжение второго отдела генштаба. Оно было коротким:

«Приступить к выполнению акции «Черный дракон»!»

Янагита немедленно передал распоряжение военной миссии Сахаляна, но уже в расшифрованном виде:

«Немедленно ликвидировать Ферзя! Исполнение доложить!»

Тишины не было. Она только мнилась…

Вот что предшествовало пятничному вечеру. Когда Поярков возвращался в свой дом на тихой улице, кто-то из темноты окликнул его:

— Борис Владимирович!