Владимир Волков – Жучка и Швейцарский отшельник (страница 5)

И вот, спустя сорок восемь лет от того времени я решил проехать по когда‐то бывшим родным местам. Почему не бывал там раньше? Может быть, сказывался дефицит времени – п рошедшие годы ни для кого не характеризовались лёгкостью жизни. А может из-за того, что имеющийся у меня тогда низкоседящий автомобиль с приводом на одну ось не мог служить хорошим средством передвижения по дорогам тех мест, характеризуемыми труднопроходимыми участками рыхлого песка или непролазных луж. После того, как у меня появился полноприводный автомобиль с достаточно высоким дорожным просветом, такая задача оказалась легко решаемой.

Подъехать к поселку я решил со стороны Сомова. Теперь там есть асфальтированная дорога, ведущая к Маклоку. Эта дорога пересекает участок леса, когда‐то бывший в собственности воронежского землевладельца Харина. Кто был этот землевладелец и как его звали, не знаю, из воспоминаний детства помню, что те места, находящиеся сравнительно далеко от Углянского лесничества, характеризовались наличием деревьев ценных пород и обилием грибов. Там были окультуренные заросли ирги, ягоды которой люди использовали как лекарственное средство. Тогда мне в компании сверстников приходилось совершать утомительные велосипедные поездки до так называемой «Харинской канавы», наградой за что было возвращение с обильными порциями даров леса в виде грибов или ягод, половина которых съедалась на обратной дороге. Но что‐то в обязательном порядке довозилось до дома. Современный взгляд на эти места выявил изменения далеко не в лучшую сторону. Тогда мне запомнились величественные сосны разных пород с несколько иной кроной и хвоей на ветках в сравнении с тем, что можно видеть в ещё сохранившихся пригородных лесонасаждениях. Сама канава, вырытая когда‐то примитивным ручным трудом, бывшая непреодолимым препятствием для гужевого транспорта, находилась в полузаросшем кустарником, слабо заметном состоянии. Не было знаменитых реликтовых сосен. Были какие‐то не особенно примечательные, в большинстве своём хилые хвойные деревья. Когда‐то казавшееся огромным Харинское озеро полностью высохло, на обнажившемся дне рос хвощ и появляющиеся самосевные произрастания березы. Высоты более метра они не достигали, видимо, погибали от подхода их корней к грунтовой воде. В лесу было много упавших никому не нужных деревьев, никто не подбирал ещё пригодную к чему‐нибудь лесопродукцию, не то, что когда‐то дефицитный сухой хворост, за сбор которого люди ощутимо рисковали.

Некоторые просеки были в заросшем состоянии, но по отдельным из них можно было проехать. Мой автомобиль с приводом на все колёса без особых трудностей преодолевал все встречающиеся на пути участки рыхлого песка или раскисших луж. Поневоле возникла мысль – такую бы технику, да в те годы. Поневоле вспомнилось, как мужики вытаскивали застрявшие в грязи гружёные лесом автомобили, какие только приёмы распределения силовых факторов не применяли. Как натужно выли моторы, а какие речевые лексические обороты там звучали – можно только догадываться. Но, как сейчас приходится слышать – всему своё время. Или как хочется сказать – всякому времени своя техника.

Взгляд на то место, где находился посёлок Углянского лесничества, может дать информацию только тому, кто там когда‐то побывал. Сохранилась дорога, ведущая по направлению к Графской. Сохранился пруд, когда‐то глубоководный, а сейчас находящийся в наполовину заросшем состоянии. На местах, где стояли дома, были или кучи мусора, или в некоторых местах совсем ничего не было. Постороннему взгляду ничего не говорило о том, что не так давно здесь было населенное людьми место.

Специально проехал по дороге в направлении Графской мимо того места, где был похоронен Прокопий Семёнович. Ориентироваться было сложно, квартал леса стал совсем другим. Когда‐то, проезжая на велосипеде, я видел расположенный недалеко от дороги холмик земли с установленным металлическим штырём со звездой в верхней части. Ничего такого сейчас не заметил. Тогда в лесу лежало много разбросанных металлических частей от военной техники. Сейчас ничего подобного не было. Можно вспомнить металлоломный бум девяностых годов прошлого века, когда в пункты приёма металлов было свезено всё, что можно было поднять. Не обошло такое явление и эту местность. Лес был хорошо очищен от металла. По всей видимости, и звезда с могилы Прокопия Семёновича была оценена в какую‐то сумму в пункте сбора металлолома.

Не случайно, в лесу нельзя расслабляться, потому как там можно встретить кого угодно. Помню, как однажды мой дедушка пришёл домой и сообщил, что какие‐то мужики украли оградку с могилы моего прадеда, что люди видели, как они несли её к Тресвятской. Вполне возможно по их нравам они могли поставить эту оградку в своем палисаднике и каждый день проходить через эту калитку. Что касается получеловеческого типажа личности, способного на любой вандализм, то можно видеть, как в нашем законодательстве такому людскому составу отведено относительно комфортное место. И пусть кто‐нибудь мне возразит.

В пятьдесят четвёртом квартале леса, где производились захоронения жителей посёлка, почти ничего не напоминает о наличии там кладбища. Могильные холмики на беглый взгляд не просматриваются. Или едва видны. Только у одной могилы поставлен крест. И никаких надписей. Никакой информации о том, где кто зарыт.

К сожалению, не смог точно определить и нахождение могил своих предков. Может быть с точностью до десяти метров смог что‐то предполагать. Люди интеллигентного вида из расположенной неподалёку возле Тресвятской воинской части собирают в этом квартале грибы. Какие бывают последствия от потребления таких грибов, можно догадываться. Заметил наличие разрытых ям, которых в прежние годы там не было. Неужели солдаты из этой воинской части, уходящие в самоволку, могли разрывать могилы? Допустить такое вполне возможно. После того, как эта воинская часть была построена, местное население стало страдать от непрошенных визитов солдат, убегавших в самоволку. Солдаты лазали по садам, могли зайти в дом, своровать ценные вещи. Жаловаться руководству части было бесполезно, никаких мер не предпринималось. Насколько мне запомнились личности офицеров из той части, в их трезвости можно было сильно усомниться. Как там сейчас? Не думаю, что есть перемены к лучшему. По непроверенным сведениям, воинской части там нет, остался лишь жилгородок. Но при въезде на ту территорию есть ворота и находящиеся рядом с ними солдаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.