Владимир Волев – Путь. (страница 4)

Матерясь и машинально отряхиваясь, наш герой с изумлением стал озираться вокруг. Находился он посреди вытоптанного поля, и двери ни сзади, ни сбоку не было.

«Вот влип, — пронеслось в голове, — как вернуться-то — вовсе и не было написано…»

А вокруг открывался сумасшедшей красоты пейзаж, причем слово «сумасшедший» здесь подобрано не зря — столь красивая и противоречивая местность могла возникнуть лишь у человека со смещенным чувством реальности. Проще говоря, у душевнобольного. Красным предзакатным заревом было залито всё небо, по которому, перемежаясь с молниями, плыли ало-черные облака. Солнце, цвета которому еще, наверное, не успели придумать, появлялось то тут, то там как-то произвольно — видимо, так, как ему хотелось. Ни деревьев, ни других значимых объектов вокруг видно не было. Может, и ветра не ощущалось из-за того, что он не шелестел в ветвях и не раскачивал стволы вековых дубов.

Зато вокруг открывалось небывалых размеров поле, на котором старательно были затоптаны созревшие посевы пшеницы. Вдалеке — на глазок, на северо-западе — виднелись горы, массивно и величественно возвышавшиеся над горизонтом. Даже с такого расстояния они казались настолько огромными, что можно было лишь догадываться об их истинных размерах. В принципе, на этом объекты заканчивались, и разглядеть каких-то еще ориентиров не удавалось.

— Так, и что теперь? — Арсений просто стоял открыв рот, любуясь столь необычной картиной и опустив руки от собственной беспомощности. Он понял, что этот мир не будет подчиняться его воле, здесь нельзя было полететь куда глаза глядят и создать из ниоткуда ванную, полную шампанского. Больше это было похоже на мир обычный, ту реальность, откуда наш герой так хотел сбежать. За одним исключением. Казалось, и это вполне могло оказаться правдой, что сила притяжения здесь в несколько раз больше. Сделав первый шаг, горе-Путешественник чуть не рухнул наземь, едва остановив себя рукой от падения. Что было делать? Ориентир был один, и к нему-то он и решил направиться.

— Эти горы… Ну уж очень они заманчивы, — горько пошутил Арсений сам с собой и на не сгибающихся ногах побрел к ним.

К слову сказать, метаморфозы творились здесь не только с силой тяжести, изменения претерпевало фактически всё: чувство времени, привычное понимание расстояния и ориентации в пространстве отсутствовали. Не было в этом причудливом мире ни дня, ни ночи. Трудно было сказать, сколько наш герой ковыляет по дороге к горам, хотя лично ему казалось, что прошла вечность.

Может быть, некоторые чувства тоже работали несколько иначе, чем в реальной жизни, но одно оставалось неизменным: чувство голода. Есть захотелось почти сразу, и желание чем-нибудь подкрепиться не покидало Путешественника, поминутно усиливаясь. Нарастало также и гнетущее ощущение безысходности. Уставший и изможденный Арсений рухнул на землю, и вдруг ему очень захотелось спать, что случилось с ним впервые в мире Путешествий.

«Да что же это такое? Правда, может быть, это и хорошо, — подумал он, — логично же предположить, что если заснуть в этом мире, то проснусь я в обычной реальности?..»

С превеликим удовольствием, и полный надежд, он погрузился в сон.

Снилось Арсению нечто непонятное и неконтролируемое, сравнить это, скорее всего, можно было бы с обычным сном на первых стадиях тренировок. Он прекрасно осознавал, что происходит, участвовал в процессе, но ничто не подчинялось его воле. Как некий наблюдатель он скользил по краю сна, не вмешиваясь, а сновидение дарило ему подсказки, которые еще нужно было разгадать.

Сначала дикий табун лошадей с сияющими глазами пронесся куда-то, и, как ни старайся, догнать их не получалось, даже используя правила снов. Они фыркали, зазывно мотали головами, звучала музыка, которая звала вдаль. Но когда Арсений обернулся, то понял, что зовет она его лишь в обратную сторону от той горы, куда он направлялся, хотя идти навстречу музыке было так легко и приятно.

Он пошел, не особенно соображая, что делает, но в полной уверенности, что там, куда он идет, всё гораздо проще и интереснее. Там его ждали обед и теплая постель, там был тот кров, которого он так желал, и чувство защищенности. И Арсений начал медленно забывать, что шел к горе и вообще куда-то двигался.

Но вдруг он почувствовал опасность, и табун лошадей, за которым он гнался, очень быстро унесся за горизонт, оставив его одного. Чувство опасности оказалось не ложным, и, как только лошади скрылись из виду, Арсений ощутил удар по голове. Он попытался было повернуться и попробовать защититься, но увидел лишь старого китайца, замахивающегося палкой во второй раз.

— Сейчас я врежу тебе хорошенько! — Палка с диким свистом рассекла воздух и ударила молодого Путешественника по правой щеке. — А теперь слушай, что я тебе скажу, надменный глупец! — Учитель был крайне серьезен, когда прошипел: — Ты забыл, зачем прибыл сюда и куда идешь. А если ты не напряжешься и не вспомнишь, то и вовсе будешь плутать тут вечно. Срединный мир — это тебе не шуточки! Некоторые всю жизнь бродят здесь, а кто-то остается и живет в грезах. Ты только что это видел. Этот мир подвергает тебя искушению, он не хочет меняться, как и всё вокруг, он не хочет, чтобы ты прошел Путь. И только тебе решать, будешь ты его искать или нет. Я помог тебе, как мог, постарайся впредь не спать, в этом может быть твоя дорога, и ты на верном пути».

С этими словами китаец растворился в воздухе, и Арсений очнулся всё там же, посредине поля. Гора была еще далеко, а есть хотелось сильнее, и он протяжно застонал. «Вот вляпался… Я так рассчитывал поесть дома, и снилось же ведь что-то. Хм, прямо как в старые добрые времена». — Он перевернулся на другой бок и дико закашлялся, гравитация делала свое дело.

Как ни старался, он не мог вспомнить подробности сновидения, но одно почему-то не выходило из головы — это голос старого китайца, постоянно нашептывающий, как назойливый ветер: «Продолжай идти…»

Это было похоже на то чувство, когда просыпаешься с утра и пытаешься собрать части сновидения в одно целое, и сам дивишься несостыковкам. Единой картины и даже отрывков, которые могли бы подсказать, что делать дальше, не вспоминалось. Тогда Арсений решил встать и оглядеться, что далось с превеликим трудом. Всё тело было словно прожевано, голова болела, и желудок будто пожирал сам себя изнутри. Когда всё же процесс подъема был завершен, то, оглянувшись через левое плечо, в противоположную от горы сторону, Путешественник вдруг вспомнил ту легкость, с которой табун лошадей обещал унести его вдаль. Тем временем голос, шепчущий в ветре, продолжал гипнотизировать: «Помни о своем предназначении».

И эти два противоречивых чувства слились в неимоверной силы вихрь, грозивший разорвать нашего героя изнутри. Но решение должно было быть принято, и именно это вызывало сейчас самые большие затруднения. Выбрать ли легкость и беспечность жизни в незнании. Скорее всего, даже смерть в этом причудливом мире, или дорогу в никуда, где многое неясно, а цель Путешествия туманна? Арсений напряженно думал, а так как вокруг ни единой души не наблюдалось, то делал он это вслух:

— Да, бывают в нашей жизни такие моменты, когда именно тебе — и никому другому — необходимо принять решение. И только от тебя одного зависит дальнейшее течение жизни. Сколько раз, по себе помню, когда такой момент настает, то становится очень страшно, просто сидишь и перебираешь разные варианты развития событий: что несет за собой та или иная дорога? Или бежишь к друзьям за советом. Но сколько раз лично я выбирал дальнейший путь — это всегда была самая легкая из возможных дорог. И к чему, собственно, это меня привело? — бормоча всё это, Арсений неосознанно шел куда-то. Полностью поглощенный мыслями, он даже не понимал, что движется. Просто брел и продолжал рассуждать: — Да ни к чему хорошему! Хочу сказать: то, что я оказался здесь и сейчас — это результат единственного волевого решения в моей жизни, в остальном же я просто обычный офисный планктон. Да, именно так! И хорошо, что я сейчас осознаю это, раньше же я и вовсе предпочитал думать, что всё нормально… Так что же мне делать? Больше всего на свете мне хочется упасть в мягкую постельку и, посасывая палец и попивая какой-нибудь горячительный напиток, мирно заснуть. Возможно, именно об этом я сейчас мечтаю, но достичь чего-либо в жизни можно, лишь перебарывая себя…

Завершив свой вынужденный монолог, наш герой поднял глаза и принял твердое решение дойти до конца, во что бы то ни стало. С этими мыслями Арсений сделал шаг вперед и споткнулся о камень. Чертыхаясь, он приподнялся на локтях и взглянул вверх. Вид был просто изумительным: на фоне иссиня-красного неба, испещренного вспышками то тут, то там появляющегося солнца, куда только мог достать взгляд, высилась монументальным колоссом гора. Неподалеку от нее был виден немного пожухлый лесок, по какой-то неведомой причине захламленный бытовым мусором, и в одной из этих куч было заметно какое-то копошение.

Если быть честным, Арсений испугался, а совершенно откровеннее — был перепуган до смерти! За всё его Путешествие по этой странноватой реальности ему ни разу не встретилось ничего и никого — лишь мертвая тишина и его собственные мысли. Не было слышно ни звука, ни тем более копошения, а если призадуматься, копошение — не самый приятный из звуков. Интуитивно юный Путешественник приготовился к драке, хотя со стороны это выглядело немного смешно: его лицо было помято после сна и исцарапано падением, волосы спутаны, а руки по локоть в грязи. Одним словом, сосед после попойки. И всё же он встал в стойку и терпеливо ожидал нападения.