Владимир Волев – Путь. (страница 33)

Потом были мрак и мерзкое, скользкое ощущение погружения куда-то.

Глава 10. Вместо эпилога

Сизый полукруг солнца медленно и лениво спускался на город, обволакивая своими лучами его сонных от жары обитателей. Эти люди — те, кто чуть раньше, ничего не подозревая, просто шел по домам, к магазинам и многочисленным ресторанам, по каким-то своим делам, — в один момент вдруг резко остановились. Всё замерло, и стороннему наблюдателю могло показаться, что весь мир сейчас не движется. Продолжалось это всего долю секунды и, понятное дело, никто из участников действия даже не заметил случившегося. Более того, никто не приметил и перемен, которые произошли вокруг, для них всё осталось таким же, как и раньше. Тем не менее, если бы читателю удалось на секунду отвлечься от злободневных проблем и оглянуться вокруг, то он обратил бы внимание на то, что трава стала чуть-чуть зеленее, а воздух — немного чище, и как будто перестала кровоточить та рана, что пыталась затянуться на протяжении многих поколений.

Тем временем из неприметной двери на крыше здания вышел человек. Конечно, есть множество причин, в силу которых человек может забраться на крышу — к примеру, поправить телевизионную антенну или устранить давнишнюю течь. Всё бы так, но именно этот человек пришел сюда не за этим, и это подтверждал тот факт, что в дверь он не входил, он только из нее вышел. Был он здесь, собственно говоря, по одной очень важной причине: так как считал, что должен быть именно здесь. К тому же с крыши огромного многоэтажного дома открывался очень неплохой вид.

Наш герой изменился, это был уже не тот щупленький работник офиса, что прежде. Видно было, что у него за плечами есть много такого, во что обывателю даже и не поверится, но мы-то с вами знаем, что всё происходило на самом деле. Знаем мы и то, почему на его руках теперь красовались невнятные иероглифы. И почему его замутненный взор лениво скользил с объекта на объект — это всё ему было не особенно важно, важной осталась лишь одна цель, которую он успел обрести во время странствий.

Теперь он стал настоящим Путешественником.

Немного помедлив и осмотревшись вокруг, чтобы убедиться, что он находится действительно в реальности, Арсений подошел к краю крыши и стал пристально наблюдать за происходящим. Улицы были наполнены шумом и радостью, что было крайне странным для вечера буднего дня. Внизу, у работающих фонтанов, резвились дети, и по аллеям гуляли парочки влюбленных, да и просто прохожие, почему-то именно сегодня решившие выйти и подышать свежим воздухом на улицы города, который неожиданно стал чуть роднее и ближе. Исчезла надоевшая реклама, и дворники отдирали последние вирусные объявления от столбов, а магазины вместо громоздких рекламных стендов выставили на улицу горшки с цветами.

— Значит, у тебя получилось, — послышался сзади знакомый насмешливый голос, — я не сомневался.

— Да ладно заливать! — В той же манере ответил Арсений.

— Да, Ученик превосходит Учителя в искусстве сарказма! — Старец улыбнулся, теперь он общался не снисходительно, как раньше, а как с равным себе. — И что теперь?

— Если честно, не знаю, о, Учитель, но точно понял только одно. Мне больше не нужны советы относительно моей жизни, не нужны ни от кого. Я сам разберусь, что мне делать. Мне надоело следовать четкому плану, надоело зависеть от кого-то, я понял, о чём мечтал, и теперь намерен осуществить всё, попутно помогая всем тем, кто запутался на этом сложном пути.

— План хорош, не зря в том кафе я выбрал тебя. Я рад, рады и люди, это самый достойный путь Путешественника из всех возможных. А Вязьман… забудь про него. Я знаю, что это тебя гложет, но это не в твоих силах. Никто из нас не может помочь ему. Будет сложно, но вскоре ты сам поймешь, что так проще и правильней.

— Я всё больше поражаюсь твоей проницательности, Учитель…

— Это не проницательность, — резко перебил его Линь, — есть еще много того, что тебе нужно будет узнать о возможностях Путешественника, но одно я тебе могу сказать точно. Теперь я тебе больше не Учитель, а ты мне не Ученик, этот этап пройден, и мы теперь равны. Я буду помогать тебе, но иногда сам буду ждать помощи. Жизнь Путешественника полна приключений, но полна и опасностей, к этому должен тебя был подготовить Путь.

— Будем надеяться, что всё можно решить, что есть еще куда стремиться…

— Это, наверное, самое главное, ведь если считаешь, что достиг вершины, то больше не идешь вперед, а потихоньку скатываешься вниз. Ладно, сейчас я оставлю тебя, сейчас тебе есть о чём подумать самому, без наставлений старого безумца. До скорых встреч, Путешественник, да будут подвластны тебе все дороги!

Арсений кивнул и даже не стал поворачиваться, так как знал, что старца уже и след простыл, как это было всегда. Сейчас он был занят другим: он вспоминал, какой сложный путь ему пришлось пройти, и думал, сколько всего еще ждет впереди. Всё теперь виделось по-другому — то, в чём раньше попросту не было смысла, приобрело особое значение, а некоторые важные ранее безделушки потеряли в весе. И главное…

Главное, что он успел понять за эти месяцы, — это то, что нет ничего перманентного, всё зыбко. Неустойчив тот мир, в котором мы находимся, и те пути, которые ты выбираешь изо дня в день, могут привести вовсе не туда, куда надеялся. Уверен Арсений остался только в одном: ему нужно продолжать движение во что бы то ни стало, и с этими мыслями он прыгнул на край крыши. Быстро и безо всяких колебаний он взглянул на свою руку и сосредоточился на символах: «Будь осторожен…» — начали меняться буквы.

— Так я и думал, — зачем-то вслух сказал Арсений и посмотрел вдаль, — я сразу приметил этот неправильный сизый оттенок на солнце. — С этими словами он сделал шаг вперед, ведь вскоре он должен был проснуться совсем в другом мире.