Владимир Волев – Путь. (страница 30)

— Только выйдем через черный ход. Не хочу, чтобы Катя увидела меня в таком состоянии.

Вязьман хмыкнул и подхватил нашего горе-влюбленного под мышки. Идти было сложно, и каждый шаг отдавался болью в суставах, будто бы из них вынули столь необходимые сухожилия и амортизирующую прослойку.

— Но где мы возьмем столько взрывчатки, фабрика наверняка огромная!

— Я же говорил тебе, что давно уже сам до всего додумался, но не могу я уничтожить мир в одиночку, не могу — и всё тут. Я заложил взрывчатку, но нажать кнопку должен ты, иначе мир останется на месте, а я погибну.

— Но кто же ты такой?! И почему я постоянно тебя встречаю, хотя ты погибаешь в каждом из миров?

— Такова уж моя участь, и я сам ее выбрал. Личный Ад, если хочешь, искупление грехов прошлого. Я видел, во что превратилось ваше поколение, и это отчасти моя вина, но об этом позже, мы уже почти на месте.

— Ты каждый раз говоришь одно и то же! Но я хочу знать, хочу знать, почему старый китаец предупреждал, чтобы я опасался тебя? — После этих слов Арсения Вязьман на секунду приостановился и внимательно взглянул ему в глаза.

— Тебя наставляет Линь?

— Он ни разу не называл своего имени, но откуда вы знаете друг друга?

— Это не так важно, пусть он сам тебе всё расскажет. Думаю, он пока только догадывается о том, кто я такой, так что передай ему привет от Вяза, он сразу же всё поймет. — С этими словами они рухнули в кусты, где непостижимым образом оказалась красная кнопка, от которой вдаль, к огромному зданию фабрики, тянулись провода. «Таблетка Х» — гласила надпись на крыше.

«Так вот оно что!» — Арсений вновь начал сомневаться. Сомнения терзали его, не давая пошевелиться, столько всего надо учесть и обдумать, хотя что тут думать, если решение уже принято. Неожиданно новый приступ тошноты заставил его на секунду отвернуться.

— Чего ты медлишь? Скоро тебя накроет вторая волна интоксикации, и тогда несколько дней ты вовсе ничего не сможешь делать. — В этот момент на фабрике завыла сирена. — Ну вот, они нас обнаружили, а разве ты не помнишь, как на тебя реагируют жители миров, которые ты пришел разрушить? Выбора теперь нет: либо ты нажимаешь на эту злосчастную кнопку, либо нам конец! Второго шанса не будет! Давай уже!

Раздалось несколько выстрелов, и очередь прошла чуть выше, срезав несколько веток куста. Залаяли собаки, и крики стали отчетливей. Выбора действительно не осталось — и скрепя сердце Арсений изо всей силы всадил кнопку. Взрыва не последовало.

— Что? — с округлившимися глазами воскликнул он.

— Стой, провод! — заорал Вязьман. Один из проводов оказался перебит и болтался. Он схватил оба конца и прижал друг к другу. — Нет времени соединять, жми четыре раза!

Три глухих нажатия отдались грохотом вдалеке. Ярко-красное пламя взвилось вверх, оставив за собой блики, которые стали расползаться по всему небу, втягивая в себя всё вокруг. Арсений ощутил, что его также тянет вверх, но от земли он не отрывался. Будто бы тело его было не подвержено этому движению, а вытягивало в никуда что-то внутри него. Еще секунду — и он полетел, оставив внизу свое тело и лежащего неподвижно Вязьмана. Земля всё удалялась и удалялась, его сознание уплывало за пределы Вселенной. Вскоре стало темно. Просто темно — и ничего вокруг.

Глава 9. Потерянное поколение

Когда Арсений очнулся утром в своей кровати, болезнь как рукой сняло — возможно, в этом приняла непосредственное участие та самая таблетка, прописанная доктором, или миры Пути оказывали на организм такое благотворное воздействие, но чувствовал наш герой себя вполне сносно. Тем не менее события последнего Путешествия сильно задели Арсения за живое, и почти весь день он только тем и занимался, что сокрушался по этому поводу — из чего, как само собой разумеющееся, вылезла депрессия. «Я погубил очередной мир, сколько их я уже разрушил? Для чего это всё? Почему те миры менее реальны, чем настоящий?»

И девушка… Все его мысли неизменно упирались в эту особу — он убил ее, сознательно убил свою любовь. Хоть и выдуманную, и в другом мире, и не совсем настоящую — это было не так важно. Путешественник тщетно пытался заставить себя откреститься от этих мыслей, убедить в том, что если бы он не сделал этого, то застрял бы там навсегда, и что тогда бы с ним случилось — неизвестно. Или всё же известно?

«Может, поступи я так, и всё встало бы на свои места. Возможно, в прошлом кто-то уже так сделал и теперь расплачивается за свой выбор тем, что заперт во всех мирах Пути одновременно. Наблюдает уже много-много лет, к чему привел его выбор. Вязьман?! Но это лишь догадки и предположения, и только один человек сможет рассказать историю в деталях — Учитель. Нужно лишь дождаться его и назвать его настоящее имя. Тогда, наверное, всё встанет на круги своя».

Несколько дней ничего особенного не происходило — Арсений валялся в кровати целыми днями и смотрел в потолок, может, это было последствием болезни, а может, побочным действием реалий последнего мира. Хандра, апатия захватили его и не желали отпускать, он перестал видеть смысл в чём бы то ни было и замкнулся в четырех стенах своей квартиры. После прохождения миров всё, чем он занимал свое свободное время ранее, перестало иметь смысл. Он выбросил телевизор и с презрением включал компьютер — только для того, чтобы посмотреть в Интернете интересующую его информацию. Но он много читал и, сидя напротив испещренной разноплановыми листками пробковой доски, размышлял над природой Пути.

Было ясно, что Путешественников в этом мире можно пересчитать по пальцам, и поэтому Путь проходили всего несколько человек. По всей вероятности, эти миры, как гнойные отростки, появляются в том случае, если какая-то проблема человечества не находит своего разрешения на протяжении долгого времени, а этот мир, базирующийся на проблеме, лишь укрепляет ее, делая чем-то само собой разумеющимся. Путешественник, когда находит решение проблемы, следуя дорогой Пути, непроизвольно разрушает эту устоявшуюся связь, и люди могут взглянуть на обыденность как-то иначе. Задуматься.

С другой стороны, это ничего не значило. Казалось, будто бы действие Таблетки счастья из последнего мира никак не отпускало, и волны пофигизма всё больше накрывали юного Путешественника. Он прекрасно осознавал, что проблемы больше нет, но и не понимал, куда ему дальше двигаться. «А что, если это конец? Все проблемы Пути решены, и что дальше? Нет вектора движения, следовательно, я останусь один в добровольной изоляции, а всё новые и новые проблемы будут терзать общество. Или вернутся старые, старое всегда охотней возвращается».

Прерывая мысли нашего героя, в дверь постучали, и Арсений, нехотя закутавшись в плед, поплелся открывать. На пороге стоял всё так же насмешливо улыбающийся китаец, который, не ожидая приглашения, отодвинул хозяина квартиры тростью и проследовал на кухню.

— Ну и как твои успехи, о, великий Путешественник? — произнес он и противно хмыкнул. — Кофе будешь?

— Да вроде, всё нормально, мучает меня один вопрос…

— Вопросы, вопросы, — ворчал Учитель, проходя через комнату, — одни вопросы у тебя, тьфу! Нет, ну досочку ты, конечно, интересную завел, помогает? — С этими словами он скрылся в кухне, и оттуда полились бряцкающие звуки: Учитель готовил кофе.

Этот старик очень нравился Арсению, не в том смысле, что как-то неожиданно в нём проснулись чувства, а совершенно по-другому, по-отечески нравился. Скорее всего, именно такое ощущение подходило к тому, что он испытывал к этому неожиданному провожатому по своей неправильной жизни. Такого человека, как Учитель, надо было еще поискать — наглый и самоуверенный, он шел напролом и, казалось, что ничто не способно его остановить, но одно неверно сказанное слово могло обидеть его очень надолго. Или и вовсе переубедить что-либо делать. Он появлялся и исчезал когда хотел — и вообще неизвестно, чем он занимался всё то время, что был вне стен этой комнаты. Арсений основательно задумался и понял, как мало он знает об Учителе. Фактически — ничего. Он долго медлил, но потом всё же сказал:

— Линь… — это ведь твое имя, верно?

Гроханье на кухне мгновенно прекратилось, но через секунду раздался звук разбившегося стакана.

— Ты не мог этого узнать…

— Еще как мог, мало того, я могу передать тебе привет от человека, которого ты уже давно ищешь. Только пообещай мне, что не растворишься в воздухе после этого.

Из-за дверного проема медленно высунулось лицо Учителя, на котором одновременно отразились испуг, удивление и неподдельный интерес. Кожа его была бледна, как лист бумаги. Он изрек:

— Думаю, это я смогу тебе обещать, давай, удиви меня!

— Тебе настоятельно просил передать привет человек по имени Вяз. Мало того, я долго размышлял над этим персонажем — и сейчас поделюсь своими мыслями. А ты ответишь, только честно, что сам думаешь по этому поводу.

— Договорились… — Учитель грузно опустился на ближайший стул, что с его худющим телосложением было сделать крайне сложно.

— Итак, я думаю, что когда-то давно был один Путешественник, которого звали Вяз, он долго стремился постичь эту науку, и в конце концов это ему удалось. Он открыл дверь в Срединный мир и попал на дорогу Пути, но выбраться по каким-то причинам не смог. И теперь этот грустный герой заперт во всех мирах Пути одновременно — ему не выбраться оттуда, так как в реальности тело его давно погибло, но сознание живет и, как я понял, пытается что-то изменить к лучшему. Правда, пока безуспешно. И теперь, желая поддержать следующего Путешественника, он помогает решать загадки и уничтожать миры, чтобы искупить свою вину, что ли. И погибает в каждом мире, как бы в наказание за свой поступок. Ну как, далек ли я от истины?