Владимир Волев – Путь. (страница 17)

Давным-давно, еще студентом, во время поездки на море он сделал себе глупое тату, которое осталось с ним на всю жизнь. Изображено было солнце, поднимающееся из-за моря, и китайскими иероглифами выведено несколько слов. До недавнего времени он не знал, что они значат, но теперь, присмотревшись во время Путешествия, мог прочесть то, что там написано: «Час, когда встает солнце». К слову сказать, сейчас это вовсе не показалось ему глупым, и еще одна бумажка заняла свое место на доске. Больше, к сожалению, ничего стоящего он придумать не смог и, оставив на время эту затею, направился на кухню. Очень хотелось есть.

Увидев хозяина, Бо приветливо стал нарезать круги по клетке, видимо, времени с момента «исчезновения» Арсения прошло не так много, как ему самому показалось, поскольку в клетке еще оставались еда и питье. Хотя вполне возможно, что кто-то взял на себя обязанность подкармливать животное. Но кто бы это мог быть?

Путешественник еще никогда так не ждал появления своего старого Учителя. У него было столько вопросов, на которые он сам не в силах был найти ответов. Правда, в разговорах с этим китайским хитрецом всё становилось только запутаннее. Учитель очень не любил отвечать на вопросы прямо, а говорил всё больше загадками, но это лучше, чем просто сидеть и с таинственным видом указывать пальцем на небо, или на доску, что не очень-то отличалось, по сути. Тем не менее до вечера старец так и не объявился. Поэтому, поиграв с хорьком и вычистив его клетку, Арсений лег спать в надежде на очередное чудо.

Ему снился сон, очень странный сон, не похожий ни на один, что запомнились ему из прошлой жизни. Это были какие-то не связанные между собой картинки, которые следовали одна за другой. Скорее даже, это было видение, а не сновидение. Арсений не присутствовал и не существовал в этом сне вовсе, картинки попросту вели его за собой, из невнятной каши составляя единое целое. Он видел переплетение реальностей, будто бы оно было общим для всех — общая картина. Одна линия этой паутины прочно увязывалась с другой, а с какими-то и вовсе не пересекалась, и всё это было как-то ощутимо связано с огромным опутанным шаром. Что это за шар — было не понять. Может, планета, а возможно, и просто сотканный из каких-то нитей эллипсоид — сразу определить было невозможно.

Когда Путешественник пытался присмотреться к какой-либо из пульсирующих нитей, то видел лишь отрывок того, что происходило внутри. В одной из «паутинок» Арсений даже угадал знакомый мир Завода, но эта нить была не слишком активна и уже почти не пульсировала. Вместо нее — параллельно шару — тянулась другая нить, новая и очень подвижная.

Потом картинки стали сменять друг друга с неимоверной скоростью — люди шли по делам или сидели на месте, некоторые из них звали кого-то. Было множество такого, чего Арсений и вовсе не мог как-либо объяснить. Всё менялось с неподвластной сознанию скоростью, но вдруг резко остановилось. Посреди абсолютного ничто стоял молодой человек с глазами старика, он поднял взор и протянул руку, словно предлагая следовать за ним. Арсений попытался потянуться к этому незнакомцу, но не смог, так как не имел физической оболочки. От напряжения он сразу проснулся.

На постели сидел китаец, и это стало такой неожиданностью, что наш герой даже подпрыгнул на месте. Старик ехидно улыбнулся.

— Как ты попал сюда? — спросил Путешественник.

— Взял на себя смелость изготовить ключ. Ну и хамоватые ключники в твоем времени! Хотя это был, скорее, акт вежливости, ты же знаешь, что я в ключах не нуждаюсь, но в последнее время что-то подсел на эти земные привычки. Я ем, сплю и даже испытываю низменные желания, — он усмехнулся и ткнул пальцем в плечо Арсения. — Ну если ты, конечно, понимаешь, о чём я.

Воображение мигом нарисовало не вполне лицеприятную картину, и наш герой поежился, что вызвало припадок смеха у этого странного Учителя. Старик заковылял на кухню, опираясь на трость, и продолжил:

— Ну и кому-то надо следить за твоим загнивающим подобием хозяйства, пока ты развлекаешься!

— Я развлекаюсь?! Да меня чуть не убили в последнем Путешествии, я и не думал, что это может быть так опасно!

Ехидное лицо седого старца выглянуло из кухни и препротивнейшим голосом изрекло:

— А мы, значит, думали, что птичек кормить будем? Ми-ми-ми! — а посерьезнев, китаец добавил: — То ли еще будет.

Арсений мигом соскочил с кровати и ворвался в кухню.

— Что это значит? — резко спросил он и схватил Учителя за плечо.

— Молодой человек, то, что вы делаете со стариком, непозволительно! — жалостливым тоном вымолвил он, а когда Арсений убрал руку с плеча, резким движением, которое никогда бы не вышло у старца, развернулся и треснул Путешественника тростью в живот. — Что, не ожидал, да? — улыбнулся он.

— … Зачем?! — согнувшись, пролепетал ошарашенный Арсений.

— Затем, что я Учитель! И я учу! А как прикажешь еще научить такого увальня, как ты? Я ударил тебя тростью, обидел? Какая досада. А в другом мире это мог быть мой двойник. Злобный старый карлик, к примеру, и ударил бы он тебя вовсе не тростью, а, предположим, катаной. Такой, с зазубринами, и потекла бы кровушка. Вот тут-то и пришел бы конец героическому эпосу… Я открою тебе секрет, — старик говорил тоном, не терпящим препирательств, — миры не хотят умирать. Миры живут, они живые, понимаешь, соловьиная твоя башка? Ты начал свой Путь с самых простых, уже почти неактивных копий реальности, поэтому они так легко сдались тебе на милость. Так всегда в начале Пути, а потом Путешественник расслабляется, становится тряпкой, думает, что и дальше всё будет так легко, само собой падать в руки. Так уже случалось. — Старец замолчал и погрустнел.

— С кем случалось?

— Не важно! — резко перебил он и замахнулся тростью. — Сейчас не об этом! Так вот, о чём я говорил? Да, миры живые. И все, кто в них обитает, будут до последнего сопротивляться падению их реальности. Сначала они воспринимали тебя как часть своего мира, поскольку твоя копия живет в каждом из них, но чем дальше ты будешь погружаться в глубины Пути, тем скорее они будут опознавать тебя как врага № 1 — и церемониться, учти, не будут. Чем ужасней и подлее будет мир, тем более коварными будут его обитатели.

Он налил себе чашку кофе и сел за столик, дав Арсению время обдумать сказанное.

— Теперь я готов выслушать твои глупые вопросы, — произнес Учитель, демонстративно, с громким присвистом отпив кофе.

Арсений сел напротив и не мог вымолвить ни слова. У него было столько вопросов, но с чего начать? Да и все они после услышанного казались какими-то мелкими и неважными. Тем временем старик допивал свой кофе.

— Ну, раз ты меня не хочешь осчастливить умным диалогом, я, пожалуй, пойду. Ты, я смотрю, доску завел, значит, и сам всё додумаешь, ариведерчи!

— Стой! Погоди минутку! У меня куча вопросов, но я просто не знаю, с чего начать!

— Да ладно! Если нужного вопроса нет в голове, значит, его попросту пока не существует. Так вот… Ух ты, что это там? — произнес он вдруг и указал пальцем на входную дверь.

Арсений резко обернулся и даже привстал со стула, но у двери ничего не оказалось, а когда он повернулся обратно, чтобы спросить, что там, за столом уже никого не было. Наш герой попался в детскую ловушку. Однако это не снимало вопроса, как же Учителю удается проделывать такие трюки. От этого стало совсем грустно.

Потом всё завертелось своим чередом — повседневность есть повседневность. День шел за днем, сменяя ночь. Арсений осознал, что с таким ритмом жизни на прежнем месте работы ему не удержаться и нашел себе работенку на дому. Это высвободило множество времени для изучения Пути и феномена Путешествий, и вскоре его квартирка стала похожа на антикварную лавку. Пробковая доска на стене полнилась новыми бумажками и протянутыми от них друг к другу нитями, всё больше запутывая нашего героя и затягивая его в пучину непознанного. Обладая некоторыми преимуществами и знаниями, недоступными обывателю, он стал играть на бирже и на рынке ценных бумаг, что позволяло иметь необходимые средства для жизни, а больше пока было и не нужно. Памятуя о последнем пройденном мире, он расплатился с кредитами и подметил, что очереди на их получение в банке стали поменьше, что было несомненным прогрессом. Видимо, люди задумались, и это позволяло надеяться, что делал он всё это не зря.

Но кое-что по-прежнему не давало Арсению покоя: тот сон, он возвращался к нему снова и снова, но всё заканчивалось одинаково. Незнакомый человек тянет к нему руку и зовет к себе, а наш герой, не имея физической оболочки, не может прийти на помощь и просыпается. Арсений понял: нужно тренироваться, ведь раньше это ему всегда помогало, может, поможет и на этот раз. Сначала он сформировал примерное тело во сне, потом стал акцентировать внимание на лице, ногах и руках, а через несколько десятков неудачных попыток его усилия наконец увенчались успехом. Он мог прикоснуться к паутине, которая вдруг начинала вибрировать и издавать приятные музыкальные звуки, а потом, когда молодой человек с глазами старика протянул ему руку, Арсений шагнул навстречу и принял приглашение незнакомца. Как только их руки соприкоснулись, Путешественника стало тянуть в неизвестность. Разрозненные картинки поплыли вдаль — и вскоре, ведомый неизвестным, Арсений погрузился в полную темноту.