Владимир Волев – Путь. (страница 14)

Да-да, настоящим деревом, которое мог себе позволить только самый богатый из людей этой пустыни. Дерево, правда, было не первой свежести, и время уже делало свое дело, превратив былое великолепие в разъеденный, почерневший остов здания. Дверь, к которой подошел Арсений, тоже была деревянной, и снизу, там, где она прилегала к полу, сочился неестественный свет, какого быть там, вроде бы, не должно. Немного набравшись храбрости, разносчик газет толкнул дверь, и она со скрипом отворилась настежь.

Из залитой люминесцентным светом комнаты на Арсения смотрело несколько человек. Былое оживление, которое, по всей видимости, царило здесь ранее, резко утихло, и все уставились в темный дверной проём. Видимо, гости здесь были не особо частыми и не столь желанными. Вокруг витал теплый и приятно пахнущий дым, что исходил из каких-то причудливых приборов, трубки от которых валялись на полу то тут, то там, и люди то и дело подносили их ко рту и вдыхали. Потом их глаза закатывались, и дым валил из носа и рта, заполняя всё пространство, на секунду скрывая человека от посторонних глаз. Арсений не знал, как называется такой прибор, но где-то внутри он помнил, что давно встречал нечто подобное, и это не до конца стерлось из его памяти.

После минутного затишья и обмена многозначительными взглядами, к Арсению из толпы этих личностей вышел человек, и выглядел он самым эксцентричным из собравшейся компании. Длинный шарф был дважды перекинут через шею, обычные голубые джинсы и фланелевая рубаха с коротким рукавом, которая никак не вязалась с климатом жестокой пустыни. На лице его красовались очки, и улыбка, которая загадочно блуждала в уголках его губ… Казалось, что он знает столько интересных вещей, что неосознанно проникаешься к нему если не уважением, то симпатией точно, и после уже ловишь каждое слово как завороженный.

— Доброго дня! — начал он и резким движением пожал Арсению руку, похлопал по плечу. — Какими судьбами оказались в нашем захолустье? Пригласил кто или сами?

— Я шел за человеком, он был мне знаком. Такой… в вязаной черной шапочке, он здесь?

Мужчина удивленно посмотрел на разносчика газет и недоуменно произнес:

— Черная вязаная шапка? Сейчас подумаем… Вам не кажется, что в нашей пустыне ходить в вязаных шапках, по крайней мере, глупо и непрактично? Этот песок, знаете ли, он везде! — Поморщившись, он продолжал: — Тем не менее, хоть этот человек, к превеликому сожалению, и не был мне знаком, я, пожалуй, представлюсь. Лука, руководитель свободного подполья.

— Арсений, просто Арсений. Без титулов. Работаю разносчиком газет.

— Так это же великолепно! Такой молодой, а уже работаешь, молодец! Небось, уже набрал кредитов и ездишь на авто? — с иронией изрек Лука, и весь зал разразился раскатистым смехом.

— Нет, я стараюсь избегать кредитов, у меня и так есть всё, что нужно, а деньги я зарабатываю, чтобы расплатиться с долгами.

— Какой же умный парень, и еще с мечтой. Правда, неосуществимой. Теперь я понимаю, почему ты здесь, сама судьба тебя привела к нам. Ты когда-нибудь слышал о свободном подполье?

Арсений пытался припомнить что-то подобное, и казалось, что краем глаза он постоянно замечал нечто похожее на вырезках газет, а в основном — в терминалах кредит-машин. Да, именно там он и видел упоминание о подполье — выписки долгов их счетов, исчисляющиеся в миллионах, и предупреждение, что вступление карается смертью.

— Да, я видел ваши фотографии на экранах кредит-машин, видел, сколько вы должны. И как вы можете называть себя «свободными»?

— Очень глубокие слова для мальчишки, — будто бы подосадовал Лука, — но посуди сам: должен лишь тот человек, что признает свои долги, а мы отрицаем их существование. Отрицаем общество с его законами и не желаем пользоваться его привилегиями, поэтому мы ничего не берем и ничего не должны. А деньги, которые мы можем заработать, мы тратим только на себя. И живем, как видишь, припеваючи! Наша философия — стремление к удовольствию. Любой человек стремится быть удовлетворенным — сытым, любимым и самодостаточным. Мы даем пришедшему к нам всё это, и его долги отходят на второй план, забываются и улетучиваются. Мы работаем коммуной там, где никто не берется, и получаем за это настоящие деньги и привилегии, о которых остальные могут только мечтать. Смотри, у нас чистый воздух, из кранов течет вода, и стены обшиты деревом! Ты где-нибудь еще видел такое?

— Если честно, нет, даже в государственных учреждениях повсюду песок. Так что вы хотите сказать, что государство знает о вас? Откуда же такие деньги, и почему тогда везде на афишах вас разыскивают и грозятся убить?

— Тут всё гораздо проще, чем ты думаешь. Мы нужны государству как антипод, как что-то неправильное и плохое, как враги. Иначе обществу не с кем будет бороться, и люди начнут задумываться, что вокруг них что-то не так. Они по уши в долгах, и какой десяток лет ничего не происходит. Для этого нужны мы, мы изредка мелко пакостим и что-то ломаем. Иногда устраиваем небольшие фейерверки, акции. Рушим здания, в которых никого нет. А те самые газеты, что ты разносишь, и телевизоры, что вы так усердно покупаете в кредит, раздувают всё до уровня катастрофы. Народ, сплотившись против общей угрозы, еще плотнее сожмется в кресле. Ведь кто их будет защищать от таких подонков как мы, если ни государство, ни полиция, ни армия? Мы — элемент системы, необходимый элемент, без нас части мозаики не сойдутся воедино, не будут крепко держаться, как склеенные эпоксидкой. А самое главное… Главное для всех нас, и может стать главным и для тебя: мы никому ничего не должны. Посмотри, мы наслаждаемся жизнью в круговороте этого дерьма, и всех это устраивает.

С этими словами он поднес трубку от непонятного аппарата ко рту, вдохнул в себя сизый дым и на секунду стал зыбким, будто находился в тумане. Затем Лука протянул странный предмет Арсению.

— Не хочешь попробовать? — предложил он. — Великолепная штука, на секунду даже забываешь, что ты есть.

Мальчик взял трубку, не в силах сопротивляться этому харизматичному человеку, и что было сил вдохнул. Секунду всё его тело противилось инородному веществу, но потом Арсений ощутил вкус, и тот увлек его в пучину сладострастия. Тело будто бы «зарябило» под натиском нереальности такого блаженства, и разносчик газет непроизвольно улыбнулся. Когда он выдохнул этот чудесный дым, тот заволок его непроглядной пеленой, через которую проступали чудные видения, но затем всё развеялось. Арсению захотелось еще, захотелось ощущать это всегда, сколько было возможно, но Лука с легкостью гимнаста выхватил трубку и поднес к своему рту. Тут же мужчина начал проявляться в мире как-то нечетко, сейчас мальчику это стало особенно заметно.

Это было похоже на помехи на телеэкране, или же на плохо записанную видеокассету, и от этого становилось жутко. Присмотревшись, Арсений заметил, что все, кто вдыхал из чаноподобного агрегата дым, на секунду начинали «рябить», а потом разражались диким смехом. Мальчику стало страшно. Посидев еще немного, он понял, что голова начинает кружиться, и спасти от этого может лишь дым, но, удержав себя в руках, он стал продвигаться к двери. Голова начала непримиримо бороться с телом, заставляя конечности вяло двигаться, а когда Арсений отказался повиноваться, то и вовсе заболела, будто ее ударили о стену. Люди вокруг вдыхали дым, «рябили» и смеялись, и Арсению стало так страшно, как не было еще ни разу в жизни. Тут же возникла закономерная мысль: «А что, собственно, здесь происходит?» И вторая, которая словно не принадлежала ему самому, была какой-то чужой: «Это не тот мир, который ты ищешь».

Арсений зачем-то вежливо попрощался и продолжил пробираться к выходу, однако его настиг Лука и протянул ему руку с зажатой в ней карточкой. На этой непонятного рода визитке были написаны имя и адрес, а также прорисовывалось множество символов, значения которых Арсений понять не мог.

Лука сказал:

— Теперь ты знаешь, где меня искать, если захочешь к нам присоединиться! — Он похлопал мальчика по плечу, одновременно вдохнув дым из трубки и «зарябив».

Так быстро Арсений не бежал еще ни разу в жизни. То, что рука Луки, которая лежала на его плече, провалилась насквозь через его тело, стало последней каплей. Хозяин подполья засмеялся, и огоньки в его глазах так и плясали. Адские огоньки, принадлежащие не этому миру. Туда не хотелось.

Арсений посмотрел на визитку, которую дал ему Лука, и приступ отвращения охватил его. Он хотел забросить ее подальше, но ветер вдруг сам подхватил кусочек бумаги и, мгновенно превратив в песок, развеял на мелкие песчинки. Хотелось бежать домой, забраться под душ, хоть это и разрешалось только раз в неделю, а потом завалиться в кровать и не вспоминать о пережитом ужасе, но впереди ждала работа. Те газеты, что он нес в особняк на возвышенности, всё еще были при нём, и их необходимо было доставить. Человек, который ждал их, явно тешил себя мыслью о свежей прессе.

По дороге нашего героя терзали мысли и невнятные воспоминания: в его кухне горел огонь, и он жил не в спрессованном доме, а в огромном многоквартирном исполине, и вокруг не было песка, ни капли этого проклятого песка, который ветер постоянно носил по извилистым улочкам городка. В этих мыслях-воспоминаниях у него была тайна, из-за которой он сейчас находился в совершенно другом месте, не там, где должен был быть. За этой тайной стоял он сам и еще множество людей, которые даже не были ему знакомы. Бред этих мыслей завершался на той же кухне, где в клетке обитал точно такой же хорек, как и тот, что жил у Арсения здесь. Встрепенувшись, разносчик побежал дальше, чтобы разделаться с работой и дома повнимательнее присмотреться к своему хорьку.