Владимир Волев – Не на продажу! (страница 25)

Через проспект только вперед. Куда я иду? Не знаю. Всё кажется каким-то другим, хотя внешне очень даже похоже. Дело в том, что я стал другим человеком, а вместе со мной изменился и мир — только ты можешь изменить свой мир, и это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Не помню, что было потом. По-моему, я зашел в магазин и купил бутылку. Чего? Уже не могу припомнить, так как осушил ее одним движением. Вот он, легкий способ выбраться. Я осушил одну бутылку и принялся за другую. Не помню, как оказался дома, помню утро и дикую головную боль. Пиво в холодильнике. Никогда не пил с утра один до этого момента, но теперь терять точно нечего. Хм, а это и вправду помогает.

Один в пустой квартире, где нет теперь ни грамма жизни, и лишь бутылка в окостенелых руках. Как бы я ни старался, момент удара всё же преследует меня. Тут нужна следующая бутылка, а потом еще одна. Никогда не умел по-другому справляться с жизнью. Вот она, теория запоя в своем воплощении, вот что испытывали миллионы россиян до этого. А это и правда помогает — выпиваешь бутылку пива с утра, и твоя голова на что-то да способна, ты чувствуешь, что чего-то да стоишь. Еще пара бутылок — и, возможно, мертвенный оттенок ее лица уйдет из моей памяти. И, может, оставит хоть толику места для счастья. Нет, это уж вряд ли.

Включаю телевизор, может, хоть он мне поможет? Канал за каналом пытаюсь отыскать в этих цветных картинках немного смысла, попутно глотая горькую. Нет. Не найду я смысла в этой круговерти хлама и промывания мозгов. Нужно что-то другое… Говорят, обезболивающие таблетки хорошо накладываются на алкоголь и притупляют боль. Они должны убить боль физическую, и есть небольшая надежда, что помогут и с душевной. Сейчас попробуем. Иду на кухню и роюсь в своем ящике с лекарствами. Цитрамон, аспирин, мезим, уголь, ну и всё прочее для избавления от похмелья. Вот, кажется, и они. Выдавливаю сразу три штуки, они-то уж точно должны подействовать! Подношу ко рту, но раздается звонок в дверь. Кого это там принесло? Прямо с таблетками в руке иду открывать. За дверью стоит Ричи и трезвонит не переставая. Открываю.

— Вот он! Как ты встал так рано? И что это у тебя в руке? Эй-эй-эй! — восклицает он и забирает у меня таблетки. — Видимо, тут понадобится моя помощь! Ты хоть помнишь, как до дома добрался?

— Не особенно…

— Да, хорошо, что общие знакомые тебя заметили и мне позвонили, а то проснулся бы в подворотне. Пьешь с самого утра? Я начинаю за тебя серьезно беспокоиться.

Запой медленно, но верно не оставлял мне выбора. Теперь, кажется, я могу понять, что чувствует львиная доля алкоголиков этой страны, и то, из-за чего они так пьют. Это просто короткий путь, избавляющий тебя от всех видов проблем. Дающий иллюзию того, что именно ты управляешь этой жизнью, и у тебя есть власть. Такая сладкая иллюзия. С этой мыслью я глотнул еще. Риккардо засмеялся, быстро скинул ботинки и проводил меня в комнату. Затем он усадил меня за стол и сказал, что сейчас накормит. Я лишь пожал плечами и сделал глоток. Всё это не имело никакого значения.

Следующие несколько дней я помню смутно. После кормежки и разъяснительной беседы Ричи удалился, попутно забрав с собой все мои запасы таблеток. Помню, что из дома я не выходил, еду в основном заказывал и занимался полной ерундой. Помню еще, что никто не приходил ко мне, ну почти никто. Кто-то пил со мной, ненароком забредая в это подобие квартиры, кто-то звонил, и были даже маленькие аналоги вечеринок, на которых Г. напивался до изнеможения. Но всё же мало людей, по всей видимости, разделяли взгляд Риккардо на аварию и считали меня виноватым во всех грехах человечества, и я считал так же. Да что там говорить, если оно так и было.

Хуже нахождения в запое может быть только выход из него. Особенно если объективных причин для этого попросту нет. Еще драматизма добавил тот факт, что Риккардо унес все таблетки от головной боли, а когда ты выходишь из запоя, ты в основном просто лежишь. Лежишь и мучаешься. Всё тело болит, ноги ватные, голова ничего не соображает. И самое страшное, что ты знаешь простой способ всё это закончить.

Ты оглядываешься по сторонам и видишь, на что стала похожа твоя квартира. Она точно олицетворяет твою жизнь в эти моменты. Вокруг гора бутылок, какие-то мятые коробки, пакеты и коробочки из-под китайской еды и суши. Вещи разбросаны во всех немыслимых местах, а спишь ты обычно где попало, да и кровать похожа на вулкан после извержения. Везде мусор, горы немытой посуды. Одно это может натолкнуть на мысль о том, что пора что-то менять, но для начала нужно избавиться от симптомов.

Вся соль в том, что избавиться за час не получится. Как не получится этого сделать и за день — загвоздка запоя в том, что плохо потом пропорционально тому времени, что ты пил, будто бы в назидание за грехи прошлого. Настоящего. Будущего. А простой способ — вон он, он стоит на прилавке магазина. А еще хуже в такие моменты — найти остатки спиртного у себя в холодильнике, вот это может быть действительно печально. Единственный действенный способ — пить много воды, но он помогает не так, как хотелось бы, да еще мысли. От мыслей-то ты уж точно не избавишься, как бы не возжелал этого.

И я иду за пивом. Срываюсь. Отсутствие бутылки в холодильнике не может стать помехой для меня. Дойти нужно всего ничего, магазин расположен чуть поодаль за автобусной остановкой, но в таком состоянии это достаточно длинный путь. Ты помят и уж точно не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел тебя таким. Явственно ощущаешь на себе взгляды других, они будто следят. Наблюдают и порицают, а сами-то?

Я оглядываюсь по сторонам — через дорогу дочь переводит мать-алкоголичку в невменяемом состоянии. Это противно. Две тени следуют из одной точки пространства в другую, неведомо зачем и по какому такому замыслу. Неужели я такой же, как они? Неужели я тоже буду метаться туда-сюда, не в силах что-либо изменить… Чёрт, да банально: неужели я сейчас точно так же выгляжу? Гоню от себя мысли и продолжаю двигаться вперед. Из автобуса на остановке выходят люди, и все, будто бы сговорившись, смотрят на меня. Быстро, как только могу, ныряю в подворотню и натыкаюсь на стаю бездомных, безродных собак. Да что же со мной такое?

Они умоляюще смотрят на меня. Чего хотят? Нет в их глазах той злобы дней, которую в последнее время я вижу в глазах людей по отношению к себе. Захожу в магазин и с твердым намерением стою в очереди. Ох уж эти магазинчики — пережитки прошлого. Супермаркеты всеми силами вытесняют их, но они еще держатся непонятно на чём. Хотя люди пока еще не изменились, и старшее поколение больше доверяет этим магазинам. Приходит моя очередь, и с какой-то дикой решимостью я покупаю килограмм сосисок и минералку. Нужно прекращать всё это и наконец заняться собой. Своей квартирой и своей жизнью, может, что из этого и выйдет. Отдаю сосиски псам и иду обратно по направлению к дому, не покидая подворотен, и всё больше окольными путями…

Вот Г. и дома. Тут всё так же. Первое, чем стоит заняться в такой ситуации, — это убрать квартиру. Без этого никак, ведь эта квартира и есть отражение тебя самого — беспорядок, запустенье, грязь. Тем более это помогает отключиться от мыслей и отвлечься от того, что произошло еще недавно. Уже несколько мусорных мешков на выходе, а сам Г. со шваброй в руках драит как заведенный. Первым делом пошла посуда, потом — пыль и грязь, раскиданные бутылки. Замечательно. Теперь мятые грязные вещи летят напрямую в стиральную машинку. В такие моменты ты думаешь о том, что каждый уголок, который ты делаешь чистым, делает тебя чуть лучше, а твою жизнь проясняет. Что ж, это, возможно, единственный способ как-то отвлечься. Правда, потом ты смотришь на всё это великолепие вокруг, садишься обратно за компьютер и понимаешь, что ничего толком не изменилось. Всё так, как прежде, только грязи стало чуть меньше. На этом всё.

Вновь я оказываюсь за этим проклятым компьютером, вновь на автомате вхожу на свою виртуальную страничку в сети. Кто я здесь? На аватаре какой-то красивый человек, которого с выгодного ракурса сфотографировали на дорогой фотоаппарат. Я ли это? Уж точно вряд ли. Удаляю фото и спускаюсь чуть ниже — туда, где стена со множеством записей на ней. Вот чего я так боялся — старые записи от нее. Надо удалить подобру-поздорову. Удалить всё и постараться избавиться от вороха мыслей. Странная мысль закрадывается в голову: что случается со страничками пользователя после смерти? Продолжают ли они жить своей жизнью или так и висят в интернет-пространстве со страшной меткой: «Пользователь был онлайн последний раз 3 года назад»…

В современности, если ты не онлайн и до тебя невозможно дозвониться, то с тобой что-то не так. Нет уже того, как это было раньше, что ты можешь человека не видеть месяц, а потом просто обрадоваться встрече. Нет. Теперь, если вы общаетесь с кем-то, то должны быть всё время на связи! Постоянные сводки новостей, идущие друг от друга в непрекращающемся потоке. При встрече мы обсуждаем то, что увидели в Интернете, или еще хуже — показываем друг другу это всё на своих телефонах, которые перестали давно уже осуществлять свою основную функцию. Самый последний вариант — что мы вообще не встречаемся, а просто общаемся в сети и всё же считаем друг друга друзьями, парой, коллегами и так далее.