Буддист:
Сущность инь в ян не является жесткой, а единоличное культивирование одной вещи стало хрупким. Это не путь деяния, но это безумие – есть и пить. Когда же мы увидим спуск дракона и тигра? Я советую вам быть бедным в своей жизни и вернуться к своему первоисточнику – королю выздоровления.
Даос:
Не крепко семя Инь, когда оно внутри Ян зреет,
Когда следят лишь за одним, другое погибает.
Когда одну вещь совершенствуют, она слабеет,
И тело утомляется, Путь-Дао пропадает.
Питаться пневмой и вкушать зарю – одно безумье,
Ведь мир отнюдь не ищет ни свинца, ни ртути, скрытных,
Как встречу тигра и дракона увидать в раздумье,
И множество вещей, обычной памятью забытых.
Хочу, чтоб до конца подробности даос воспринял
О месте тел рожденья и к основам возвратился,
Снадобий царь – тот, кто руками чьё рожденье принял,
Узрел кто корень, что в росток, живущий, превратился.
Конфуцианец:
На следующий день, повесив новый стих-слоган на стене, я долгое время не мог сосредоточиться на медитации. Утреннее «янное» время очень короткое, всего лишь до полудня, так как с полночи мы половину его проводим во сне, поэтому всегда важно утром определить, чем нужно заниматься, чтобы деятельность была эффективной: делать ли физическую зарядку или погрузиться в мыслительную медитацию? Что предпочесть: физический или умственный вид деятельности?
В стихах говорилось, что нужно одновременно совершенствовать две вещи: природу и жизненность – «природную сущность и судьбу» – 性命双修 (син мин шуан сю), а это значит, что нужно держаться концепции природы человека, как дарованной Небом сущности, на основе которой из пневмы-ци энергии формируется вторичная природа – «природа телесного склада» 氣質之性 (ци чжи чжи син). Первую – «природную сущность жизненности» – даос питает, вторую – «природу телесного склада» – он преодолевает. А это значит, что вначале нужно настроиться на свой путь, а уже потом по нему идти. Вначале нужно отдаваться мыслительной медитации, а уже потом физически осуществлять то, что осмыслено. С «природой телесного склада» тесно связано понятие жизненности, то есть это не «веление Неба» и не даруемая им сущность в виде «судьбы», как говорят конфуцианцы, а это не связанные с мышлением и вообще с психической деятельностью жизненные процессы. Человеку ничто Небо не даёт, всё он получает сам своими усилиями, и этим самым формирует свою судьбу. Из этого получается, что вначале – мысль, а потом – деятельность. И это вполне логично, потому что нам нужно знать, что мы в своей жизни делаем для того, чтобы добиться успеха и получить какие-то знания.
Сама природа 性 «син» связана с мыслительной и духовной деятельностью (которая и формирует янную сторону души человека – 神 (шэнь), а также с бессознательной энергетической стороной человеческого существа – 命 «мин». Но природа и судьба (син и мин), являясь вначале пневменными формами энергии ци, превращаются в форму бытия духовного принципа, такую как разумность-понимание 理 (ли), которая и создаёт свою судьбу 命 «мин».
Так «жизненность» 命 (мин) уже не преодолевается, а совершенствуется подобно природе, переставая быть «природой телесного склада», и меняет судьбу человека, приводит даоса к бессмертию. Поэтому «природа» 性 (син) называется ещё «изначальным духом» 元神 (юань шэнь), а «жизненность» – «изначальной пневмой» 元氣 (юань ци), то есть «изначальной энергии». Эти две формы пневмы формируются вместе, одна – в голове, другая – в среднем киноварном поле.
Дух (природа) обозначается триграммой «огонь» 離 (ли), имея внешние черты – сильные (ян), а внутренние – слабые (инь), как написано в начале стиха-слогана. Символ жизненности – это триграмма «вода» 坎 (кань) с противоположной символикой. В данном случае ли выступает как янная триграмма, а кань – как иньная.
Как принято у даосов, син и мин совершенствуются путём созерцания и дыхательных упражнений, а также гимнастикой, что успокаивает ум и умеряет страсти, а тренировка жизненности создаёт внутри даоса бессмертный зародыш. Даос, при этом, стремится к обретению «Недеяния» (у вэй) и интуитивному постижению Дао при совершенствовании природы, что способствует его физическому и духовному продлению жизни.
После такого умозаключения я встал и приступил к исполнению физических упражнений – к моей собственной гимнастике, под названием «Небесная походка Юя», и метанию дротиков в мишень. Мои подопечные Синий Дракон и Белый Тигр опять вступили в ожесточённую борьбу. Но делая эти упражнения, я никак не мог сконцентрироваться на Небесной оси. Вместо этого мне лезли в голову такие мысли:
«Если природа связана с сущностью инь внутри ян и со стихией «дерева», то она должна обладать мягким подвижным характером и быть нетвёрдой. У даоса должно происходить совершенствование жизненности за счёт укрепления природы, и тогда совершенствование природы упрочняет жизненность. Не важно, чем я буду занимать, потому что одно влияет на другое, и это другое опять возвращается, к тому, с чего я начал. Если попадаешь в какую-то сферу, но эта сфера смыкается, и ты становишься её пленником. Для того чтобы быть поистине свободным нужно постоянно стремиться к новому, не повторять старое и уже всеми заученное, нужно во всём находить своё новое, ещё никем не открытое. Поэтому многие топчутся на одном месте и никак не могут достичь бессмертия. Те, которые занимаются внешней алхимией и ищут тайны бессмертия во внешних вещах, в свинце и ртути, как и в даосских упражнениях, взятых в отрыве от создания нового бессмертного тела и совершенствования духа, ничего не добиваются кроме, разве что, продления жизни. Они все идут лёгким путём, потому что путь внутренней алхимии для них труден, в нём невозможно добиться быстрого успеха без основательного изучения многих тонкостей этого сложного искусства обретения бессмертия. В нём образ «места рождения» и «обращение к корню» связан с традиционным даосским образом младенца в лоне матери или новорождённого с критикой даосских методов сексуальной практики. Даосы в своей практике призывают уподобиться ребёнку – «возвратиться к корню», что означает возвращение к единству с Дао для творения из его глубин новой бессмертной совершенной жизни. Обретение бессмертного зародыша получается от взаимодействия инь ци и ян ци (тигра и дракона, свинца и ртути. Человек имеет в своём теле всё нужное для достижения бессмертия, вся полноту мужских и женских, янных и иньных энергий, и ему незачем иметь ещё какие-то вещественные дополнения извне. Потому нужно стать во всём самодостаточным, чтобы в себе самом родить себя же самого, но уже в иной ипостаси, такой акт и равнозначен само-превращению в божество. Но это не означает, что я не должен взаимодействовать в мире с женщинами. Наоборот, я должен буду черпать от них иньную пневму, которая постоянно будет во мне тратиться из-за преобладания во мне моей собственной янной пневмы. Мужчина не может обходиться без женщины, так же как и женщина без мужчины. От противоборства мужского и женского начал и рождается в мире всё движение, это и ест сама энергия в её чистом виде. Но даос не должен концентрироваться на получении энергии лишь от соития с женщиной, иначе это его отвлечёт от цели постижения Дао и может привести в большой беде.
Я полностью успокоил своё сознание и погрузился в глубокую медитацию, во время которой увидел шкатулку даоса Чжунли Цюаня. Я вынул из неё свиток «Канона сил ян-инь» 阳阴力典 (ян инь ли дянь) и прочёл такие строки: «Проникая в Изначальное Одно 元一 (юань и), обретаешь Изначальную пневму 元气 (юань ци) – тончайшую недифференцированную энергетическую субстанцию, образующую субстрат всего сущего, из которого формируется два рода проявления сил ян и инь небесного и земного происхождения, из которых проявляется Великое Начало всех вещей и возвращается к нему. Великое начало – это ступень развёртывания изначальной пневмы, означающее первое проявление оформленной телесности. Оно, как мастер, то творит хаос, то обуздывает своим духовным механизмом 灵 机 (линь цзи), который считается стержнем и пружиной всего сущего, и который вдыхает и выдыхает четыре вида пневмы, покоит и затопляет всё своим всеобщим безмолвием. В спокойствии оно раскрывается, и в ясности своей всё лелеет».
И я ещё раз пришёл к мысли, что мне необходимо обрести этот самый стержень, пружину, при помощи которой я смог бы обратиться к корню и возвратиться к Великому Началу, овладев тайнами древних знаний и мастерством, позволяющем мне творить чудеса.
Стих десятый
十。好把真鉛著意尋，莫教容易度光陰。但將地魄擒朱汞，自有天魂制水金。可謂道高龍虎伏，堪言德重鬼神親。已知壽永齊天地，煩惱無由更上心。
Shí. Hǎo bǎ zhēn qiān zhuóyì xún, mò jiào róngyì dù guāngyīn. Dàn jiāng de pò qín zhū gǒng, zì yǒu tiān hún zhì shuǐ jīn. Kěwèi dào gāo lónghǔ fú, kān yán dé zhòng guǐshén qīn. Yǐ zhī shòu yǒng qí tiāndì, fánnǎo wú yóu gèng shàng xīn.
Буддист:
Ищите истинное ведение всем сердцем, и не позволяйте времени проходить легко. Но земной дух улавливает пурпурную ртуть, а небесная душа управляет водянистым золотом. Можно сказать, что Дао высоко, дракон и тигр покорены, а добродетель дорога призракам и богам. Я знал, что долголетие – это то же самое, что небо и земля, и нет причин для беспокойства.
Даос:
Те, кто желают истинный свинец найти, не станут
