Владимир Власов – Сказание о дымке (страница 24)

Так Тигр живёт в горах, в сфере Ян. А восточные мудрецы считают, что горы сложены из камней, камень это – корень Неба на Земле – 天根 (тянь гэнь), но он имеет образ Инь, рождающегося в сердцевине Ян, что соответствует стихии металла – Золота. Поэтому ничто в мире не соответствует только самому себе. Всё взаимопроникновенно, хотя и существует некий меняющийся порядок.

Из двух противоположных триграмм Дракону соответствует триграмма «кань» (вода), а Тигру – триграмма «ли» (огонь). Но, несмотря на противоположность их пространственной символики, в триграмме воды «кань» мы наблюдаем зарождение энергии Ян, а в триграмме огня «ли» находим зарождение энергии Инь.

И во Вселенной не может быть ничего постоянно положительного или постоянно отрицательного, потому что существует взаимообращённость.

Хоть Тигр и Дракон являются символами отрицательных и положительных энергий тела, их меж собой соединяет Земля, объемлющая в себе энергии инь ци и ян ци. Это и есть моё тело, вмещающее в себе все эти силы и энергии.

Я стал рассматривать своё тело более пристальным взглядом, чтобы проникнуть сквозь его оболочку и увидеть то, что я хотел.

Под серединой груди, где был центр моего тела, находился «Котёл Желтого Двора», средний энергетический центр моего микрокосма, или как его называли даосы, второе киноварное поле, расположенной, в районе солнечного сплетения. Это и был центр моего человеческого тела.

Я представил его в моём воображении. Он имел жёлтый цвет, как символический цвет стихии Земли. Именно здесь я, как даос, с помощью внутренней алхимии стремлюсь сейчас создать первообраз бессмертного зародыша, будущего моего бессмертного тела – «Сокровенную Жемчужину» – 玄珠 (сюянь чжу), порождённую соитием двух пневм тел Тигра и Дракона, чувств и природы, сердца и дыхания.

Этот бессмертный зародыш со временем созреет внутри моего тела, в моём Треножнике, которым и является моим киноварным полем. Он будет зреть по мере обретения мною знаний, подобно плоду на ветвях дерева или зародышу в материнской утробе. Я мысленно представил этот процесс, подобный процессу возникновения Вселенной, где будут происходить обновления и пертурбации, создающие мой собственный мир при помощи внутренних энергетических потоком и моей воли. И я подумал, что, возможно, этот бессмертный зародыш уже зреет в Треножнике моего киноварного поля. И он будет зреть до тех пор, пока не превратится в Бессмертного, став моим новым телом. А потом он покинет через макушку моей головы моё старое тело, которое превратится в пустую оболочку. Это произойдёт подобно тому, как младенец в момент рождения покидает материнскую утробу. Таков был смысл начала этого стиха-слогана.

Я представил, как всё крутится вокруг Неба и Земли, и они являются главными столпами творения, создающими меня и этот мир.

Но какое у меня представление о мире? И знаю ли я этот мир?

Из древних философских трактатов я знал, что по системе пространного расположения триграмм мудрецы, говоря о Земле и Небе, упоминали легендарного предка-императора Фу-си, который начертал некую «Схему из реки Хуанхэ», как чертежи «Хэ ту». Из этой реки появился дракон с окраской тела, состоящей из прерывистых и непрерывных чёрточек. Император Фу-си, разглядевший эти чёрточки, тут же начертал их на песке, а потом, соединив их, получит триграммы, которые и объяснили ему модель мироздания всего мира.

Так уж получилось, что триграмма «Небо» располагалось на юге, а триграмма «Земля» – на севере. Это соответствовало даосской логике чередования стихий: юг – чистое ян, а север – чистое инь, юг – огонь (Небо), а север – вода (Земля). И это была идеальная схема сотворения мира, которая когда-то, может быть, и существовала на земле, когда царил рай, и человек, находясь в Эдемском саду, и не был подвержен ни старению, ни смерти. Но произошла какая-то катастрофа, и всё в мире поменялось. Ведь в мире не всё и не всегда было так просто. Если бы было всё просто, то не было бы движения. Поэтому позже появилась вторая схема пространственного расположения триграмм, которую приписывают мудрецу Вэнь-вану. Эта схема соотносилась с магической картой – «Письмена из реки Лошуй», и называлась как чертежи «Ло шу». В ней триграмма «Небо» была сдвинута на северо-запад, а триграмма «Земля» помещалась на юго-западе. То есть небо как бы приобрело какие-то свойства инь Севера, а земля обрела свойства– ян Юга.

Такое положение не совсем соответствует традиционной символике триграмм. В соответствие с этим, схема Фу-си в «Хэ ту» отображает истинно-гармоничный миропорядок идеального («прежде-небесного», 先天 сян тянь) космоса, не облачённого ещё в грубую телесность и пребывающего в состоянии утончённой пневменности, впоследствии сгустившейся в телесность в рождённом «после-небесном» 后天 (хоу тянь), искажённом космосе. А искажение выразилось в смещении триграмм по сравнению с их истинным местоположением, как это представлено в чертеже «Ло шу». Одним словом, мир уплотнился, и всё стало тяжёлым и грубым. Таким образом, первая пространственная система отражла как бы интегрированность, единство, вечную жизнь прежде-небесного космоса. А вторая – распад, дезинтеграцию, обречённость после-небесного космоса. Восстановить прежнее состояние человека и призвана, по учению даосизма, внутренняя алхимия. Именно в перемене местами триграмм «небо» и «земля» в после-небесном мире и говорится в начале второго стиха.

Разная пространственная символика триграмм «вода» и «огонь» (кань, ли) – то запад и восток, то север и юг – привела к смещению всего мира в сторону деградации, что породило в мире смерть и разрушение, а также периоды гибели и восстановления и разницу двух схем местоположения триграмм (запад и восток по Фу-си, и север и юг по Вэнь-вану).

Всё перемешалось во Вселенной. Сдвинутость триграмм изменила весь мир: «кань» воды приобрело несоответствующую ей избыточную иньность, а «ли» огня – избыточную янность. Поэтому соотношение триграмм «цянь» и «кунь» (неба и земли), а также «ли» и «кань» (огня и воды), представлялись как соотношение субстанции (体 ти) и функции (用 юн) в её действии. В схеме же Вэнь-вана эти отношения также извратились. Функция (用 юн) поставлена над субстанцией (体 ти). Триграммы огня (ли) и воды (кань) заняли места неба «цянь» и земли «кунь», переместив их на свои прежние местоположения. Эти четыре триграммы в даосской интерпретации «Книги перемен» считаются основными, а остальные – производными. «Цзянь» и «Кунь» (Небо и Земля) как бы порождают шесть прочих триграмм, из которых огонь «ли» и вода «кань» производят шестьдесят четыре гексаграммы. От всего этого когда-то в давней давности сместилась Небесная Ось. «Небесной осью» 天樞 (тянь шу) в восточной астрономии называются звёзды Большой Медведицы, вокруг которых обращается весь небосвод.

Но мне нужно было в моей внутренней алхимии вернуться на прежнюю Небесную Ось, чтоб изменить своё тело и свою плотную материю преобразить в подвижный дух. А этого я мог бы достичь только при манипуляции со своими внутренними энергетическими потоками, которые могли бы создать вокруг моего тела ореол защиты от толстого мира, чтобы проникнуть в мир тонкий, оставшийся существовать параллельно с миром толстым – физическим. В символике внутренней алхимии Небесной Осью называется сердце (не орган, а как мыслящее чувствилище – 心 «синь»), служащее механизмом Дао в микрокосмосе. Мне нужно было установить медитативное наблюдение за моим Сердцем, которое должно указывать мне время использования огня или отказа от него. Поэтому у меня не было никакой необходимости покидать мир и искать уединения в горах. Ведь я, как Человек, – целая Вселенная, и во мне сокрыты все её тайны и решения всех вопросов.

Но главным для меня являлось то, что я должен был восстановить Небесную Ось во мне самом. Раз я являюсь микрокосмом, то мир этот должен вращаться вокруг меня, не в перевёрнутом, а в истинном виде. Я вновь встал на руки вниз головой и попробовал покрутиться вокруг своей оси, но тут же, от непривычки, грохнулся на пол.

Я встал на ноги и стал крутиться на месте против часовой стрелки, как бы разматывая прошедшее время вспять. Ведь в своём теле я имел все стороны света: голова была на Севере, ноги – на юге, левая рука на Востоке, а правая – на Западе. Один мой оборот был равен земному дню. Я закружился, и всё поплыло пред моими глазами, мир превращался в быстро вращающуюся трубу, я уже не мог остановить, как бы превращаясь в крутящуюся юлу или вращающийся спин. Я разматывал собой время к прежде-небесному состоянию мира. Ведь это было так просто от всего освободиться! Для этого необходимо было только полностью расслабиться и проникнуть в себя. Любое вращение порождает энергию – электричество, а оно открывает все скрытые в себе тайны. И совсем не нужно стремиться к уединению. Ведь уход от мира обнаруживает только непростительную зависимость от внешних вещей и обстоятельств. В момент своего вращения я уже ни от чего не завишу и, может быть, завышу только от этого кругового движения. В своём вращении я всегда нахожусь в настоящем времени. Я раскручиваюсь и раскручиваю иную реальность – реальность вечного кругового движения, где время и пространство схлопываются, и будущее смыкается с прошлым и становится вечным нескончаемым настоящим. И в этом настоящем есть всё: и прошлое, которое ещё не наступило, и будущее, которое уже давно свершилось.