Владимир Власов – Обитель Чёрной Черепахи (страница 23)

Я опять осмотрел лица пассажиров, едущих со мной в трамвае, и подумал: «Много ли среди них личностей духа»? Я искал взглядом одухотворённые лица, но не видел их. Все они казались мне «нормальными» людьми. И я подумал о себе: «Это – я выбиваюсь из общей массы обычных людей». Как говорил Герман Гессе, что одно из направлений научной критики объявило всякую творческую деятельность и одарённость родом болезни. Среди них, возможно, единственным ненормальным человеком являюсь я. Ведь «если гений – это безумие, если любое произведение писателя, живописца или композитора – всего лишь судорожная попытка в иной, духовной сфере уравновесить недостатки своей натуры, своей жизни, своего характера, то, значит, «нормальный» человек свободен от подобных воздействий, то есть бездарен. Да, нормальный человек не может и не должен иметь много таланта. Кроме таланта жить, и жить как можно дольше.

Да, я стал «человеком духа» и должен защищать свою неповторимость, свою сущность, свой талант, свои духовные потребности от «нормы», как это предписывал Герман Гессе. А это значит, что, выбиваясь из общей среды, мне нужно привыкнуть к своей «ненормальности» и оставаться самим собой при всех обстоятельствах. Только тогда я сохраню свой дух и свою экзистенцию. Мне предстоит делать то, что никогда никто не делал в современном мире. А именно, я должен научиться противостоять механическому способу жизни, стать чудаком, на которого все будут обращать внимание. Передо мной всё ещё оставались два пути: Один путь – не выделяться среди других, не фантазировать, не совершать скачков и не мечтать о невозможном. Это – то, ради чего человек расстаётся со своей «нормальностью», сохраняет свою консервативность и живёт долго, спокойно и счастливо. Талант же и любое фантазёрство – это функции игры, пробы, заигрывание с проблемами. На этом пути многие ломают себе шею, сходят с ума, заканчивают жизнь плачевно. Но в то же время, это – путь, ведущий к чему-то новому, путь раскрытия тайн и обретения новых возможностей, когда у «человека духа» отрастают крылья, он становится богом. «Нормальный» человек не меняется, остаётся всегда таким, каким был раньше. Духовный же человек стремится к идеалу, отбрасывает всё достигнутое, чтобы устремиться к новым рубежам. Он мечтает и живёт в своём месте. Его жизнь превращается в сон, а сон становится его жизнью. Он погружает себя в иную действительность, отбрасывая от себя все мелочи жизни. И лишь тогда перед ним распахивается будущее, которое он сам и создаёт в себе. Он видит то, чего не видят другие, поэтому в его голове рождаются идеи предвосхищения. Его также можно назвать творцом мечты, но эта мечта необычная, и способы достижения его мечты необычные, потому что та сфера, с которой он соприкасается, имеет свои собственные законы, отличающиеся от всего того, что существует в этом мире. И эти законы подсказывают ему глубины бессознательного, откуда поднимаются отголоски тайн прошлого, той цивилизации, которая давным-давно исчезла, но которая была в сотни раз выше и развитей нынешней цивилизации. И это пробуждение вводит его в иные сферы высшего бытия, передавая ему забытые знания наших далёких предков, канувших в Лету. Для этого и существует духовная сфера. И чтобы вытащить из неё то сохранённое древними мудрецами знание, которое способно смертного человека превратить в божество и наделить его таким совершенством, которым владели лишь боги, и которое утратили в результате катаклизмов, происходящих ранее на земле, необходим толчок просветления. Как отголоски тех событий духовный человек всегда ощущает в себе нечто неясное и непроявленное, которое ждёт своего рождения. И это чувство наполняет его блаженством мечты. Ведь всё новое, такое как муки творчества, сладость рождения чего-то необыкновенного всегда притягивает к себе духовного человека, порождая в нём устремление к возвышенному идеалу. В этом и заключён весь секрет неугасающего творчества и потребность идеала, где конец является одновременно началом, а смерть – рождением и продолжением новой жизни.

Трамвай остановился возле университета, и я со многими пассажирами-студентами вышел наружу и направился на свою кафедру.

В преподавательской комнате в это время находились Ласточка, Крыса, Летучая Мышь и Бык. Крыса, увидев меня, воскликнула:

– Вот и пришёл наш второй астроном.

По-видимому, первым астрономом все считали Оленя-Единорога.

Бык, услышав её реплику, усмехнулся и сказал:

– Скорее всего, его можно отнести к астрологам, а не к астрономам.

– Это почему же? – спросил я его.

– Потому что вы напускаете много мистики на то, что не имеет к мистике никакого отношения.

– Но вы же не будете отрицать тот факт, – возразил я ему, – что гравитация в астрономии имеет огромное значение. И даже ничтожное влияние этой гравитации отдалённых звёзд может влиять на нашу жизнь и наше рождение в этом мире. Есть такая звезда, под которой рождаются только воры и обманщики, и как их не воспитывай, их природа будет всегда и везде доминировать над ними. Ведь порождение добра и зла тоже регулируется посредством гравитации отдалённых звёзд.

Летучая Мышь поддержала меня, сказав:

– Я тоже считаю, что мы все, живя под звёздами, всегда испытываем их влияние. Как можно объяснить то, что в какие-то часы на нас накатывает неодолимая грусть, а в какие-то – радость, или раздражение? Потом, каждый человек рождается под своей звездой, и эта звезда оказывает на протяжение всей его жизни какое-то воздействие, как бы формируя его судьбу. Ведь есть же несчастные судьбы, как и счастливые.

– Всё зависит от самого человека, – уверенно заявил Бык, – мы все получаем то, к чему стремимся, и заслуживаем того, чего добиваемся.

– Но с женщинами всё – по-другому, – возразила ему Крыса, – ведь миром руководят мужчины, а женщины вынуждены приспосабливаться возле них. Какой мужчина достаётся женщине, такой и будет её жизнь.

Но и тут Летучая Мышь не согласилась с ней, промолвив:

– И всё же от самой женщины зависит очень многое. Хоть на нас и довлеет больше сердце, чем разум, но всё же, если мы осмотрительны, то не наделаем глупостей. И если мы верим во что-то, то и нас будет трудно сбить с нашей дороги. Всегда нужно доверять своим добрым устремлениям, и тогда можно прожить свою жизнь счастливо, если даже оставаться в одиночестве.

Тут Ласточка высказала своё мнение:

– В жизни всё зависит от того, к чему ты привязана. Ведь не для кого ни секрет, что мы все создаём внутри нас свой собственный мир, в котором живём. И эти миры все разные. Кто-то пишет стихи. Кто-то увлечён музыкой. Если человек не имеет в своём сознании какого-то своего удовольствия к чему-нибудь, то ему трудно живётся в мире. И наши все увлечения тоже рождаются не на пустом месте, потому что у нас есть свой характер, который формируется природой. Кто-то склонен к одному роду деятельности, кто-то к другому. Древние греки считали, что если этот характер отмечен божьей печатью, или как говорят, влиянием звёзд, то он превращается в харизму.

– Всё это – чушь, – заявил Бык, – полагаясь на свои чувства, можно нарисовать только свою собственную картину мира, но она всегда будет ущербной, если мы не будет опираться на рационализм и железную логику. Всё в этом физическом мире выверено, взвешено и определено, и ничего не нужно додумывать. Реальность всегда будет оставаться реальностью, какой бы она не была. Просто её нужно видеть, а не додумывать, что за ней скрывается.

В это время в преподавательскую вошёл Олень-Единорог и , прислушиваясь к нашему разговору сказал:

– Но мир не так прост, как мы его видим. Можно также сказать, что в этом мире таится не один мира, а тысячи миров. И они спрятаны один в другом, как в матрёшке. И в этих мирах наличествуют свои законы. И я думаю, что миры можно разделить на физические и духовные, но они не противоречат друг другу, а лишь дополняют ими себя.

В это время, пока он говорил, появились и другие преподаватели: Кабан, Дикобраз и Лысый Дракон.

Присоединившись к нашему разговору, Кабан сказал:

– Но всё, что мы способны видеть в этом мире и понимать, что происходит, зависит только от наших собственных возможностей, опираясь на наш личный опыт. Мы можем воспринимать только то, что способны воспринять, и выше нашей головы мы некогда не прыгнем.

– Но тогда зачем нам нужна наука, – возразил ему Бык, – как не для того, чтобы с её помощью развивать свои знания об этом мире.

– Но и наука наша не всесильна, – заметила Крыса, – если мы не включаем нашу интуицию, то ничего мы не поймём из того, что нам уже известно и что нас подводит к новым открытиям.

– Я с этим согласен, – заметил Лысый Дракон, – любое стремление вырваться из нашей устоявшейся системы знаний уже, само собой, достойно внимания. Я уважаю любой шаг, сделанный кем бы то ни было, в абстрактную сферу, за которой следует сфера духовная, где скрывается потусторонний мир. Об этом я уже вам говорил. Всё, что когда-то существовало и как-то проявилось в нашем мире, оно никуда не исчезает, а остаётся в этом же мире, только одно как бы наслаивается на другое. Всё, что осуществилось, существует в нашем мире, и туда можно попасть.

– Я тоже так считаю, – согласился с ним Олень-Единорог, – тем более мы уже даже в нашей науке приблизились к этому, раздвинув горизонты нашей ограниченности.