Владимир Власов – Мой небесный друг (страница 32)

Или история с Сян Бо – родным братом Сян Юя…

Как помнишь, на пиру он с Фань Гуанем сговорился,

В Хунмынь на помощь бросился, своей жизнью рискуя,

И брата предал, и тот головы своей лишился.

Он проявил неверность, ты ему дал титул хоу (28),

А случай с Юн Чи, что у Сян Юя ходил в любимцах,

Ты на него разгневался, считал всё за плохого,

Потом в Шифаен титул дал, а он был проходимцем.

Меня обидел ты, врагом смертельным называя»?

Но ханьский государь молчал. Сюцай сказал: «Всё ясно,

Дингун, Сян Бо, Юн Чи пусть удалятся, ожидая

Решение суда, не беспокоятся напрасно».

Ввели другую группу. Ци истицей выступала,

Ответчицей была царица Люй. Сюцай представил

Собранию их: «Женщина Ци недовольной стала

Тем, что была наложницей, и царь её оставил.

Царица Люй же первой госпожою величалась,

Жила в главном дворце, всем хорошо известно было,

Что её сын займёт престол, но ты вот возмущалась,

Что не твой сын будет царём, зачем так говорила?

И почему Лю обвиняешь ты в захвате власти»? -

Сказала Ци: «Послушай, Яньло, раз было сраженье

У речки Суйшуй, тогда-то и свалились все напасти

На село наше, что тогда пришло всё в разоренье.

Селенье Цицзячжуан нашего являлось рода,

Дингун с Юн Чи гнались за государем, ханьским, следом

Над его войском одержали они там победу.

И много полегло тогда гражданского народа.

Отец мой спрятал в доме беглеца-царя в укрытие,

В тот день играла я на сэ (29), он музыку услышал,

И приказал меня к нему позвать, когда он вышел,

Меня к греху склонять стал он, как бы войдя в забытье,

Я воспротивилась, тогда он сделал предложенье:

– «Отдашься, сделаю наследником престола сына,

Когда власть в Поднебесной захвачу после сражений,

Он будет править всей страной по праву господина».

В знак верности своих слов отдел мне халат, военный,

Я уступила, сын родился, мой сын, долгожданный,

Я назвала его Жуи, что значит как «Желанный».

Ему царь обещал трон, чтоб царём стал непременно.

Но при дворе сановники пред Люй все трепетали

А от меня всё окруженье как бы отстранилось,

И заступаться за меня чиновники не стали,

Поэтому наследование и не свершилось.

Когда почил царь, сына Люй царём всех объявила,

А Жуи нарекла чжаоским князем изначально,

Перечить не решилась я, путей не находила,

Кто мог предполагать, что кончиться всё так печально?!

На этом Люй не успокоилась, нас пригласила

На пир, Жуи подсыпала отраву, он скончался,

Когда из горла его кровь шла, то она спросила

Меня: «Скажи, глазами царь твоими любовался»?

Я плакать побоялась, на злодейку всё смотрела

Глазами, гневными, и в это время всё молчала.

Она мне выколоть глаза иглою приказала,

Расплавленную медь в рот влить, чтоб я сказать не смела.

Затем мне ноги, руки топором там отрубили,

Оставив так в месте, отхожем, чтоб я умирала,

И за какие же грехи они меня убили?

Скажи, Владыка, мне»! – Заплакав, женщина сказала.

– «Ты не отчаивайся, – Сыма ей сказал, – я знаю,

Как справедливостью поправить твоё становленье,

Ты станешь матерью-царицей вновь в новом рожденье,

А сын – государем твой, так я всем повелеваю.

Вы оба при перерожденье радость обретёте,