Владимир Власов – Гнездо Красной Птицы (страница 4)

На это я ему ответил:

– Философ часто впадает в заблуждение из-за того, что поддаётся очарованию, как говорите вы, церковные люди, «прелести своего ума». Признавая значение для формирования философских положений интуиции, вы должны согласиться с тем, что философское обобщение одних и тех же фактов может производиться разными способами, что здесь нет прямого и однозначного пути. Философ часто отрывается от действительности и тонет в своих философских воззрениях, которые его уводят в сторону от того, что происходит и может происходить в мире. Ведь так? Таким образом, разные философы, основываясь на одних и тех же фактах, приходят к различным онтологическим принципам и утверждениям. Они как бы блуждают в тенетах своих мыслей и ложных представлений. Возникает множество онтологических картин мира, которые не имеют никакой причастности к действительности. Грёзы всегда остаются грёзами, как пена на воде. И каждая картина мира, представляемая ими, имеет свои недостатки и преимущества, но для создателя её именно его система, несомненно, остаётся самой лучшей. Из неё и рождаются философские трактаты и развлекательные романы.

С этими моими словами согласился Червь Инь, имеющий прозвище Телега – чжэнь 軫, сказав:

– Но это вполне естественно, ведь каждый человек создаёт для себя среду своего обитания на основе своих представления о мире и традиций его прошлых поколений. В этом нет ничего удивительного. Что касается меня, то я не сомневаюсь в истинности моих исходных принципов, так как с их помощью мне удаётся создать стройную интерпретацию любых аспектов и сторон объективной действительности. Из этого следует, что каждый из нас творит свой собственный мир и живёт в нём.

– Я понимаю, – сказал я, – но если человек погружается в свой внутренний мир настолько, что перестаёт реагировать на мир внешний, то это приводит его к беде. Ведь он перестаёт существовать во внешнем мире, потому что внешний мир может его стереть, вычеркнуть его из своей среды, уничтожить. Такое существо ему не нужно. Мы вынуждены существовать во внешнем мире. Как бы нам этого не хотелось. Поэтому обращаюсь к вам, чтобы вы помогли мне призвать моих учеников во внешний мир и «привели их в чувство», как говорят в народе.

– Но как мы их вернём? – спросил меня Червь Инь. – Ведь мы не знанием тех обстоятельств, при которых они с помощью своих ухищрений погрузились в этот летаргический сон.

– Я покажу вам пути их вхождения, – сказал я. – Я и сам хочу последовать за ними, но не знаю, вернусь ли я из тех сфер обратно самостоятельно без оказываемой мне помощи.

В этот момент я вспомнил мой разговор с моей университетской контролёршей Ириной Александровной Голубевой, которая, узнав о том, что все мои ученики впали в летаргический сон, сказала мне:

– Я так и знала, что ваши лекции закончатся бедой. Мне нужно было быть более настойчивой и запретить вам читать ваши лекции студентам. Ведь существует же проверенная учебная программа, по которой обучаются все студенты нашего университета, и она никому не приносила вреда. А вы со своими китайскими теориями привели учебный процесс в государственном учреждении к краху и нанесли вред вашим ученикам, за которых несёте ответственность. Вас нужно наказать за ваши действия.

И тогда я ответил вопросом на вопрос:

– За что же вы хотите наказать меня? За то, что я всем показал этот мир с другой стороны и открыл им глаза на то, что не замечали. Ведь загадки многих тайн вещей и явлений лежат на поверхности. Только их никто не замечает.

– Откуда вы такой появились?! – с ненавистью воскликнула она. – Каким же чудовищем являетесь вы?!

– Я появился и из реки, – пояснил я ей в шутливом тоне, – как древнее животное в виде Дракона-лошади (龙马), называемое 麒麟 Цилинь, по-японски, Кирин. Обычно оно живёт три тысячи лет, имея тело коня, а голову дракона. Знаете такое животное?

Ирина Александровна инстинктивно покачало головой, и я сказал:

– Когда-то мудрец Фу Си, сидел на берегу Жёлтой реки, увидел выходящую из неё Лошадь-дракона с темными и светлыми пятнами на шкуре. Фу Си заинтересовался странным животным и изучил расположение пятен, назвав эту схему Хэ Ту – 河圖 «Карта реки». Через какое-то время император Канси повелел своим придворным высшего военного ранга носить на груди нашивки с изображением цилиня, который ассоциировался с изображение тигра или даже льва.

– Потому что он был свирепым? – с сарказмом спросила Ирина Александровна.

– Совсем нет, – ответил я, – цилинь больше похож на единорога, но рог его – это всего лишь мягкая шишечка, чтобы никого не уколоть. Он предстал перед людьми с коровьим хвостом и лошадиными копытами, ростом чуть выше трёх метров. Передвигаясь, он не причиняет вреда даже букашке, боясь на кого-либо наступить, а питается лишь чудесными травами. Цзилинь охраняет всех людей от злых духов и провожает умерших на небеса.

– Значит вы, – язвительно заметила Ирина Александровна, – являетесь тем, кто провожает своих учеников на тот свет?

После встречи с прихожанами церкви, возвращаясь домой с Татьяной, я вспомнил этот разговор с моей контролёршей Лебедевой и подумал вслух:

– Если все мои студенты погрузились в летаргический сон, выходит, что мой куратор оказался прав. Церковные люди тоже стоят в своём восприятии мира на той же границе жизни и смерти, где открывается вечность и бессмертие. Но у меня, как у учёного, взгляд на эти вещи несколько отличается от их представления бытия. Кто же из нас прав, я, как гносеолог, или они, как онтологи?

Об этом я спросил Татьяну, и она сказала:

– Я думаю, что ни философия, ни другие науки не способны сказать что-либо существенное в отношении познания сущности вещей, потому что сам этот вопрос выходит за рамки человеческого понимания. Разве можно при помощи мистической рациональной интуиции без понимания того, что представляет собой мир, проникнуть в тайны объективного мира. Все наши мыслительные модели построения мира – это ничто по сравнению с реальностью. Мы не знаем, что такое мир, и никогда его не узнаем, как бы не старались это сделать, так как наших возможностей всегда будет не хватать, чтобы понять, как всё это устроено.

Сказав это, она жестом показала на звёздное небо, раскинувшееся над нашими головами.

– Почему? – спросил я.

– Потому что во всех различиях мы будем искать сходства, – ответила она, – а всё непохожее не может иметь сходства, поэтому наши выводы о реальности всегда будут сомнительными и ненадёжными. И нам это нужно признать. Вся эта Вселенная заселена своими цивилизациями, и в каждой сфере существует своя картина мира. Само существование не допускает своего понимания. Мы можем только наблюдать за тем, что происходит на наших глазах. В этом и заключается для нас вся действительность мира. Мы можем придумывать всякие строения мира, но в реальность мы всё равно не проникнем.

– Почему? – опять спросил я, удивившись её видению проблемы, которое я раньше не замечал.

– Потому что я беременна, – призналась она, – и я даже не понимаю, как это случилось.

Её ответ меня ошеломил.

– Ты беременна?! – воскликнул я обрадованно. – Но это же замечательно! Нам нужно быстрее жениться.

– Я говорю не об этом, – заметила она. – Сама беременность – непонятное мне явление. Я создаю новую жизнь в себе, независимую от меня, и создаю её из ничего.

– Как это из ничего? – игриво возмутился я. – Неужели я к этому непричастен?

– Да нет, всё правильно, – согласилась она, – ты причастен к этому. Но почему забеременела я, а не ты?

– Такова природа, – смеясь, заметил я.

– Я понимаю, – ответила она серьёзно,– всё творит природа. Но почему она так устроена? Одних она заставляет пройти через боли при рождении ребёнка, а других, как ты, – нет.

– Есть женское и мужское начало…, – начал говорить я.

Но она оборвала меня словами:

– Всё это я знаю. Бытие порождает бытие. Но почему женщины несут ответственность за это бытие?

– И мужчины тоже несут эту ответственность, – сказал я.

– Какую же ответственность они несут? – спросила она меня с сарказмом.

На этот вопрос я не находил ответа. Я не знал, что нужно мне сказать ей. Я просто её обнял и молвил, чтобы она не беспокоилась, что всё будет хорошо, и что я обо всём позабочусь. Мы оба погрузились в задумчивое молчание. Так я проводил её до дома, и на лестничной площадке мы, поцеловавшись, расстались. Она пошла к своей матери, а я, войдя в свою квартиру, предался своим мыслям.

Я подумал, что уже прошёл мой период тигра-цилиня, и я должен войти уже в пределы Красной Птицы 朱雀 (чжу-цюэ), которая означает огонь, юг и лето. Но Цилинь означает период совершенства этого животного, потому что он представитель идеального и первозданного Прежнего Неба. Но являюсь ли я Цилинем, то есть драконом-лошадью? До этого я был уже Лиловым Драконом, когда вышел из реки. После этого я, войдя в реку, преобразился в Чёрную Черепаху. А потом, войдя в реку Черепахой, вышел из неё Белым Тигром, став в конце своего совершенствования 麒麟 Цилинем. Так что же представляет собой Цилинь? Я же описал его даже Ирине Александровне Голубевой, моей контролёрше в университете, когда та спросила меня, что это за животное. Я сказал, что Лошадь вышла из реки головой к югу, и пятнышки у шеи Лошади соотнеслись с этим направлением, хвост – с севером, а левый и правый бок – с востоком и западом. Но главная достопримечательность этой лошади была в её пятнах: белые янские нечётные точки и чёрные иньские чётные точки. Эти пятна-точки как раз и раскрывали секрет мироздания Вселенной, являясь «Картой реки» Хэ Ту 河圖, Багуа Прежнего Неба, описывающие идеальный мир и законы создания Вселенной. В самом моём центре находился крест из пяти янных светлых нечётных точек. Это и была моя сокровенная энергия ян, дающая мне мужское начало, отделённая от всего сверху пятью чёрными иньными точками, выстроившимися в ряд, и внизу пятью чёрными иньными точками – такими же рядом. Это и было моим сердцем, составляющим вместе цифру пятнадцать: пять светлых пятен и десять чёрных. Центр был моей жёлтой золотой серединой, означающей мою Золотую Землю, находящуюся во времени «здесь и сейчас». Внизу этого квадрата стоял квадрат с цифрой один, означающий воду, а верху центрального квадрата стоял квадрат с цифрой два. С левой стороны располагался зелёный квадрат с цифрой три, олицетворяющий собой Восток, Дерево и моё Прошлое. С правой стороны находился серебристый квадрат с цифрой четыре, означающий Запад, Металл и моё Будущее. Далее квадраты прирастали ещё родственными по цвету, но противоположными квадратами по чётности: внизу синий квадрат с цифрой шесть «небо», который вместе с единицей «водой» создавал семёрку – символ озера, общую стихию Воды. Вверху красный квадрат семь, означающий «вместилище» вместе с цифрой два «землёй» создавал цифру девять, символическую стихию Огня, потому что долгий огонь может гореть только на твёрдой основе, имея определённый объём горючего материала. Слева зелёный квадрат с цифрой три наращивается ещё одним зелёным квадратом с цифрой восемь, когда к Грому приращивается Гора, когда возникновение получает развитие, приходя к наращиванию и увеличению. Это есть то, что произошло в прошлом, формируя Восток и рост Дерева. Справа серебреный квадрат с цифрой четыре (ветер) приращивается таким же квадратом с цифрой девять (огонь), создавая Металл и будущее. Из этих квадратов создаётся крест Хэ Ту, окончательные стороны которого формируются на севере из шести чёрных иньных пятен, на юге из семи светлых янных пятен, на востоке из восьми черных иньных пятен, и на западе из девяти янных светлых пятен. Так оставляя тёмное прошлое, мы движемся в светлому будущему, поднимаясь из неразвитого низкого состояния к совершенному высшему. Это и есть всеобщий ход развития: преодоление временной деградации и удержание в себе совершенного вечного первоначала. Крест Хэ Ту 河圖 «Речной карты», как некий образец совершенства, так или иначе, преобразуется в логический квадрат Ло Шу (洛書), так из знака он превращается в мысль или осмысление, из Дракона, выползая из реки, через Змею становится Лошадью. (Это время занимает от восхода до полудня, когда солнца достигает зенита). Затем Лошадь Цилинь извергает из себя пламя в виде Красной птицы 朱雀 (чжу-цюэ) или, вернее сказать, 南方朱雀 (нань-фан чжу-цюэ) , ещё называемой Фениксом 鳳凰, (фэнхуан), который погружается в темноту с заходом солнца, становясь небесной императрицей Ван-му, чтобы обрести женское начало среди звёзд, и утром вновь возродиться в мужском начале в сиянии дневного света. Но до становления Красной Птицей мужчина должен прожить часы Овцы и Обезьяны, другими словами, периоды внутреннего смирения, покоя и роста и потом бурной деятельности.