Владимир Владко – Потомки скифов (страница 40)
«Враг… Враг… Да еще и очень коварный… — подумал Иван Семенович. — Но ведь он не осмелится что-то затеять, мы же его гости!»
На некоторое время внимание геолога было отвлечено новыми руладами своеобразной скифской мелодии — музыки тимпанов и свирелей. Это был веселый, стремительный танец, в который вплетался звон мечей. Участники пира потеснились, освобождая место для танцев. Три стройные девушки начали танцевать, состязаясь между собой. Они то легко и грациозно плыли по ковру, едва касаясь его носками своих маленьких сапожек, то высоко взлетали ввысь, то будто распластывались по земле. Играли тимпаны, свистели свирели, раздавались возгласы зрителей, в такт мелодии ударявших чашей о чашу иди мечом о меч.
Упиваясь редкостным зрелищем, Дмитрий Борисович бормотал:
— Да, именно такой рисунок был на куль-обских золотых пластинах… Вот-вот — те же самые движения… А теперь руки закинуты назад… Удивительно!..
Музыка неожиданно оборвалась. Вместе с последними звуками тимпанов и свирелей застыли танцовщицы. Это получилось чрезвычайно эффектно: почти скульптурная неподвижность после исполненного бурных движений танца. По знаку Сколота слуги поднесли танцовщицам чаши с оксюгалой. Молодые скифские девушки, еще тяжело дыша после танца, поклонились вождю и, не задумываясь, одним духом опустошили чаши и удалились под приветственные крики пирующих.
Иван Семенович опять незаметно бросил взгляд на Гартака. Тот держал в руках чашу с оксюгалой, но не пил. Геолог заметил, как дрожат его руки. Вот он опустил чашу, его взор устремился куда-то за площадь. Иван Семенович проследил за взглядом Гартака и заметил, что между дальними кибитками происходит какое-то движение. Геолог еще раз взглянул на Гартака. Не оставалось никаких сомнений: именно это движение занимало все мысли Гартака. Он нервно сплел пальцы рук, от напряжения лицо его дергалось, и теперь он уже не отрывал взгляда от людей, которые шли сюда. Кто же эти люди?
Вдруг Иван Семенович услышал испуганный голос Лиды:
— Сюда идет Дорбатай!
— И его помощницы, — добавил Артем.
— Что ему здесь нужно?.. — задумчиво спросил Дмитрий Борисович.
А старый вещун, еще более торжественный и важный, чем прежде, словно ему и не довелось пережить позорное поражение, шел прямо к Сколоту. Красный плащ тяжело волочился за вещуном, высокий головной убор был надвинут до самых бровей. Он опирался на длинный посох, увенчанный золотой фигуркой совы.
Смех и разговоры обрывались там, где проходил Дорбатай, будто он гасил их своей темной тенью. За ним двигались его подручные, одетые так же торжественно, как и он, — жрицы в расшитых льняных платьях и мужчины в праздничных красных плащах с украшениями, с кинжалами за поясами.
В тишине прозвучали одинокие приветственные возгласы. Это встречали Дорбатая знатные скифы, до того сидевшие отдельной группой. Явно озабоченный Варкан нагнулся и тихо сказал Дмитрию Борисовичу;
— Это очень странно. Дорбатай почти никогда не появляется на пирах. И здесь его никто не ждал… Разве что эти спесивцы? — он кивнул в сторону знати.
А Дорбатай как будто и не замечал того, что его появление резко изменило настроение пирующих. Впрочем, может быть, это как раз и входило в его планы? Так или иначе он спокойно подошел к Сколоту, низко поклонился и заговорил, глядя прямо в пытливые глаза вождя, явно удивленного его появлением.
— Прославленный и любимый богами Сколот! — начал громким голосом Дорбатай. — Привет тебе! Привет также прославленным и могучим чужестранцам, которые сидят рядом с тобой!..
— Слова приветственные, а тон угрожающий, — вполголоса заметил Дмитрий Борисович Варкану, который переводил ему речь вещуна.
— Да, эти чужеземцы могучи и всесильны, — продолжал Дорбатай, — иначе они не могли бы занять почетное и священное место рядом с вождем, на которое не имеет права никто, кроме самых храбрых, самых прославленных воинов. Да, они могучи, ибо даже подчинили себе вождя. Ведь рядом с тобой, о Сколот, находится чужая девушка, хотя по законам она не вправе сидеть рядом с вождем. Это оскорбление богам! Но боги молчат… Значит, чужестранцы и в самом деле всемогущи и могут творить все, что пожелают, даже смеяться над нашими древними и священными законами и обычаями. Что ж, я, скромный вещун Дорбатай, приветствую могучих чужеземцев!
В голосе вещуна теперь уже ясно звучала угроза. Дорбатай не сдался, не сложил оружия!
Иван Семенович наклонился и тихо сказал Артему:
— Помните: ни одного неосторожного движения. Но будьте начеку. Над нами собираются тучи. Внимание, Артем, внимание! Опасность не должна захватить нас врасплох!
Глава тринадцатая
Артем растерянно посмотрел на геолога: его удивило такое неожиданное предостережение.
— Вы полагаете, Иван Семенович… — начал было Артем. Но геолог уже не смотрел на него, словно и не говорил ему ничего. Только губы его едва заметно шевельнулись, и Артем услышал еще раз тихое, едва слышное:
— Будьте начеку, Артем…
Что хотел этим сказать Иван Семенович? Почему он ничего больше не объяснил? Неужели Дорбатай решится что-то предпринять сейчас, во время праздника?
Ответа на эти вопросы не было. Однако вид старого вещуна не предвещал ничего хорошего.
Со Сколотом говорил теперь не тот напуганный старик, который дрожал и беспомощно озирался после своего поражения. Нет, перед участниками пира стоял уверенный в себе вещун-энарей, вернувший былую власть над темными скифами. Недавнее веселье уступило место тревожному ожиданию. Открытые лица скифов вдруг нахмурились. Уже никто не позволял себе смотреть благожелательно в сторону чужестранцев. Угрожающе шумели знатные скифы. Рука Варкана легла на рукоять меча…
— Артем, Дорбатай задумал что-то плохое! — услышал юноша взволнованный голос Лиды.
— С чего ты взяла? — ответил Артем, притворяясь беззаботным. Но Лида почувствовала в его тоне неискренность.
— Зачем ты притворяешься? — с упреком сказала она. — Зачем скрывать от меня? Ведь я вижу, что творится вокруг.
Артем смущенно пожал плечами. Да, атмосфера явно сгустилась…
Дорбатай сделал небольшую паузу, как бы проверяя, какое впечатление произвели его зловещие слова, потом продолжал:
— Я приветствую и тебя, благородный Гартак, сын вождя! Я вижу, ты единственный, кто чувствует грозное дыхание разгневанных богов. Привет тебе, будущий вождь, тебя любят боги, ты свято выполняешь их волю. Счастливые дни и годы принесешь ты народу сколотов, когда придет твое время.
Скифы вытягивали шеи, чтобы посмотреть на Гартака. Он силился принять горделивую позу, но это у него не выходило: голова валилась набок, глаза моргали.
Должно быть, кто-то из воинов обронил неодобрительное слово по адресу Гартака. Старый вещун поднял посох и гневно закричал:
— Кто осмеливается спорить со мной? Пусть этот человек помнит, что он спорит с самими богами! Я, скромный вещун Дорбатай, свидетельствую перед лицом неба, что слышал сегодня ночью грозный голос богов, и земля содрогалась от этого голоса! Боги повелели мне — и земля тряслась от этого голоса: «Иди и скажи народу, и пусть народ слышит, знает и помнит наше благословение мудрому Сколоту и его сыну, благородному Гартаку!» И эти слова богов раздались в громе и пламени, от которого я, скромный вещун, прикрыл глаза рукой…
«Не с моей ли помощью говорили ему все это боги?» — усмехнулся про себя Артем.
— И я пришел сюда, — продолжал Дорбатай, — так как пожелал вместе со всеми услышать рассказ старого и мудрого Ормада. Мне жаль, что я не услышал его. Но теперь хочу сам рассказать то, о чем напомнили мне сегодня великие боги. Я тоже хочу поведать о славном прошлом народа сколотов. И если мудрый Сколот позволит мне, я начну. Ибо так сказали и повелели мне боги!
Он поднял руки вверх и застыл в своей любимой торжественной позе с полуприкрытыми глазами, словно в самом деле прислушиваясь к голосу богов.
— Хорошо играет свою роль старый мошенник! — вырвалось у Дмитрия Борисовича. — Не правда ли, Иван Семенович? Любопытно, что он расскажет? Очень любопытно… Неужели тоже что-нибудь такое, что перекликается с Геродотом или с другими древними источниками?
Геолог промолчал: его интересовало и волновало сейчас совсем другое. А Дорбатай, наконец, опустил длинные тощие руки и вопросительно посмотрел на Сколота:
— Я жду твоего благосклонного ответа, о вождь!
— Рассказывай, — коротко произнес Сколот, не глядя на вещуна. Должно быть, он тоже почувствовал, что тот затеял эту игру неспроста. Как бы случайно взгляд вождя упал на Варкана. Молодой скиф ответил на этот взгляд, крепко сжимая рукоять акинака. Да, Варкан тоже был начеку!
Старый вещун облокотился на посох. Он стоял так, как будто обращался лишь к Сколоту, но было ясно, что его интересует вся эта огромная аудитория — многие сотни людей, заполнивших площадь. Сухие пальцы вещуна крепко сжимали посох, скрипучий голос звучал жестко, непримиримо, злобно.
— Мудрый Ормад рассказал сегодня о том, как отважный сколотский народ победил могучее персидское войско и как бежал из наших степей гордый царь Дарий. Да, так было. Сколоты победили потому, что с ними всегда было благословение богов. Боги говорили с мудрым вождем Иданфирсом, учили его, и он победил Дария. А что случилось с родственником Иданфирса, Анахарсисом? Что случилось с человеком, который забыл богов, отступился от них?.. Знаете ли вы это, сколоты? Я напоминаю вам, потомки воинов, о позорной судьбе Анахарсиса, и пуйто каждый из вас на всю жизнь запомнит, что ждет того кто забывает богов!