Владимир Владимирович – Ноябрьский дождь (страница 65)

   - Да, кстати, - прервался Сэм. - Китами теперь будет ошиваться академии. Так что даже не думайте рядом с ней обнажать свои силовые узлы. Загрызу.

   - А ведь верно... - снова заговорил Учики. - Мы же ее видели...

   - Угу, угу, - покивал Ватанабэ. - Только вот в отличие от вас, курепчиков, ей не посчастливилось оказаться не-человеком в паре с другим таким же. Этого трикстерам тоже не хватает. Поэтому нечего ее обижать.

   - Опекун, - с издевательским пафосом проговорила Эрика.

   - Недоросль, - суровым деловым тоном отозвался толстяк. - Будешь тут опекуном... Мало мне вас из-под пуль таскать, так еще и эта туда же...

   - В смысле, - не обидевшись на недоросль, переспросила Андерсен.

   - Китами тоже была в театральном центре, - пояснил Сэм. - Я ей немножко помог.

   - Дзюнко-сан... - зашевелилась безжизненная Инори. Учики и Эрика мгновенно встрепенулись, обратившись взглядами к ослабленной соседке.

   - Она самая, - подмигнул слабо щурившейся девушке Сэм. - Приказываю дружить.

   Державший Кимико за руку юноша сидел и молчал. Когда завяла последняя сказанная им фраза, а разговор некстати соскользнул на Китами, на Учики словно опустилось темное облако раздумий. Рассказ Ватанабэ, прояснявший многое, но еще большее запутывавший, давал почву для шевеления извилинами. Сидевшая рядом Кимико, возможно, и думала о чем-то, но с виду сказать было сложно. Девушка все еще была очень слаба. Единственная бойкая пассажирка заднего сиденья, Эрика, перестав препираться с Сэмом, разглядывала двух новых товарищей по группе, гадая, как же воспримут они сегодняшний небольшой срыв покровов. Не вовремя эти ликбезы, совсем не вовремя. Только что ведь из такого страшного выпутались...

   Стоило отметить, что держались все на удивление стойко. Инори, конечно, довели до почти растительного состояния, но даже она сейчас находилась в состоянии куда лучшем, чем Эрика могла предположить, став свидетелем ее трансформаций в зале с заложниками. Правда, еще неизвестно, что случится, стоит лишь оказаться вне салона машины, где-нибудь в безопасности и уюте. Многие именно там начинают вываливать в окружающий мир сдерживаемые переживания и страхи экстремальных ситуаций. Однако парень вроде бы выглядел достаточно собранным и признаков истерики не подавал. Ким-тян явно уже была не в силах, а внимательно-молчаливая женщина на переднем сиденье буквально источала дух человека волевого. Такая не будет биться в конвульсиях, Эрика отлично знала подобный типаж.

   Сама же она точно не станет истерить. Ни за что на свете...

   - Приехали.

   Когда машина замерла у тротуара, дождевые капли принялись с непонятным злорадством долбить по крыше сильнее. Эрика сквозь темноту, разгоняемую жидким светом фонарей, увидела подъезд высотного многоквартирного дома. Ее дома.

   - Значит, так, - обернулся не глушивший мотора Сэм. - Берешь этих двоих, отмываешь, кормишь, поишь, спать укладываешь. Завтра явитесь в академию, будут с вас снимать показания. Новеньких - под твою ответственность.

   - Поняла, - кивнула Андерсен безо всякого намека на пикировку, присущую их общению. Вмиг посерьезневшая, она обратилась к Учики. - Помоги мне Ким-тян до квартиры довести.

   - А... - отозвался вздрогнувший юноша. Задумавшись, Учики не очень четко осознавал, что происходит вокруг, и только теперь понял, что надо вылезать наружу. - Конечно.

   - А мы, Канзаки, поедем дальше.

   - Э... - Мегуми, доселе самая молчаливая из пассажиров, посмотрела на толстяка с непониманием. - Куда?

   - Я объясню, - Сэм глянул в спину Учики, придерживавшего Кимико. Эрика уже стояла снаружи, нещадно поливаемая дождем и держащая японскую подругу за руку.

   Андерсен снова кивнула Ватанабэ. Толстяк мимолетным движением показал ей растопыренные буквой V пальцы. Дождавшись, пока Отоко закроет заднюю дверцу, он тронул машину с места. Нещадно намокающие фигуры молодых людей, торопливо двигавшихся в сторону дома, поплыли в зеркале заднего вида. Мегуми посмотрела в их сторону и обернулась к ведущему машину Ватанабэ.

   - Так куда мы едем?

   - Выдохни и расслабь пресс, - вместо ответа произнес толстяк. - У тебя скоро в глазах начнет мутиться от напряжения.

   - Ничего я не напряжена, - она стиснула ручку автомобильной дверцы.

   - Ага, а я танцую балет, - хмыкнул Ватанабэ, заворачивая за угол.

   - Куда мы едем-то? - раздраженно повторила девушка. Ей не слишком нравилась прозорливость широкоформатного шофера.

   - Да так...

   В плохо освещенном салоне трудно было разглядывать лица. Но, когда отсвет уличного фонаря упал на пухлую физиономию Ватанабэ, Канзаки отчетливо увидела, как по ней расползается нехорошая кривая ухмылка.

   - Мы будем мило шалить и баловаться. Мы пойдем убивать альфу.

   Учики Отоко сидел в углу большой неосвещенной комнаты и глядел на темно-синий квадрат окна. Сбросившие основную тяжесть дождевой воды тучи слегка разошлись, и с улицы вместе с подсветкой болезненно-желтых фонарей пробивалось немного чернильного света ночного неба. Восседал юноша на мягком пушистом ковре с причудливым узором, которого, к сожалению, не мог разглядеть. Неподалеку вольготно изогнул спинку диван, но на него садиться было нельзя. Как пояснила, сверкая глазами, хозяйка, он был слишком грязный, а убирать за кем попало она не собирается.

   Эрика поспешно увела их с Кимико из-под дождя и, затащив в лифт, подняла на седьмой этаж. Ее квартира располагалась в самом конце ухоженного коридора, в котором горели все до единой лампы, и не виднелось ни единого грязного следа на полу. В сознании юноши даже проскользнула виноватая мысль о том, как они наследят перепачканными канализационной грязью ботинками. Дверь в обиталище Андерсен оказалась широкой и крепкой, совсем непохожей на некрупную девушку, ее отворившую. Заведя их с Инори в прихожую, юная хозяйка первым делам велела Отоко разуться, а с Кимико стянула туфли самостоятельно. Как выяснилось, несчастная ковыляла не только от упадка сил, но и на сломанном каблуке.

   Свирепо велев Учики ничего тут собой не пачкать, Эрика повела шатавшуюся подругу в ванную, где тотчас же заперлась. Зашуршала вода в душе. А Отоко, не находя себе места, уселся на пол в углу. Комната рядом с коридором оказалась гостиной. Ковер, диван, телевизор в соседнем углу - от всего веяло уютом и даже некоторым гостеприимством. Не ощущалось даже намека на запах пыли, и Учики начал испытывать угрызения совести даже от сидения на ковре и пачкания его измазанными брюками. Скрестив ноги по-турецки, он разглядывал край соседнего дома на фоне забранного тучами неба. Занавеска на окне была педантично отодвинута ровно настолько, чтобы не сбивать в ком, но и не маячить сбоку, портя вид. Снаружи по стеклу ползли ленивые толстые капли, падавшие медленно и как будто с неохотой.

   Темнота и тишина окружали Учики. Мирный шорох воды мог убаюкать, если бы не мысли. А мысли носились в голове юноши диким галопом, смешиваясь в кучу.

   Итак, он - ходячий реактор, сравнимый с атомным. Он может лечить рак и выращивать себе новую печень. Так сказал Ватанабэ. Ватанабэ, однажды уже обманувший, но вроде бы в этот раз говоривший правду. Вот только от этой правды легче не становилось. Объяснение в каком-то смысле подробнее объясняло, что же такое Наследники. Но вместе с тем оставалось непонятным, откуда взялись эти их силы, зачем они... И, самое главное, ничто из рассказа толстяка не приблизило Отоко к пониманию происходивших с ним событий.

   Откуда у него эти странные видения? Чужие голоса, сны, странные обрывки воспоминаний, ощущений... Учики постоянно вспоминал горечь. Горечь и решимость кого-то, чьими глазами не мог смотреть. Эта горечь возникла еще в самый первый раз, в Токио, и сопутствовала каждому проявлению сил Наследника. Значит, видения как-то связаны с его природой. Они каждый раз вытаскивали его из небытия, в котором возникали. Как будто кто-то посторонний тянул Отоко за ниточки, и тот послушно начинал шевелить сломанными руками и ногами, выворачивающимися под самым невероятным углом. И раны исцелял, и вслепую бродил, и шеи ломал...

   Да, Учики ведь сегодня убил человека. Того самого типа, что схватил Эрику. Только очнувшийся, ведомый голосом, он ударил и сломал взрослому мужчине, выше и тяжелее себя, шею. Вот так запросто. С хрустом и хлынувшей кровью. И вспомнил об убийстве только сейчас. К горлу подкатила тошнота. Как бы не вырвало. На чистый-то ковер...

   Глубоко задышав, юноша прикрыл глаза. Нет, он не будет выворачиваться наизнанку. Только не из-за того подонка. Ощущая на душе тяжесть, которую всегда навешивает совесть, Учики все же не испытывал ни малейшего стыда и раскаяния. Террорист был преступником, трусом и заслужил смерть. Падать же в обморок от самого факта отнятия жизни не стоило. В конце концов, Отоко не был уверен в том, что тогда, в зоне отчуждения, не убил пару десятков японских полицейских. В тот самый раз, когда они Инори поцеловались.

   Да, Инори. Его парный Наследник. Наследница. Девушка, в которую окончательно и бесповоротно влюбился. Девушка, которая постоянно оказывалась рядом в поворотные моменты его жизни. Девушка, о которой плакали его видения. Ее голос смешивался тем далеким, хрустальным, вопрошающим о потерянных крыльях. Ее печальное лицо заставило парализованную волю взбунтоваться и шагнуть навстречу таинственной черной массе. Мысли о ней помогли таинственному внутреннему собеседнику вытащить Учики с того света. Само наличие Кимико где-то рядом служило для Отоко барьером, огораживающим от дурных мыслей и дурной воли.