Владимир Владимирович – Не дай мне упасть (страница 74)

   - И это я тоже знаю. Не думай, будто я настолько мелочен, что стану устраивать кому-нибудь такие вот мелкие пакости. Мне просто наплевать.

   - Да. Действительно, наплевать.

   - Э, как я не люблю твое мрачное настроение! С таким тобой совсем невесело. Никакой кровищи не дождешься.

   - Кровь я для тебя всегда пролью. Только скажи.

   - А зачем я, по-твоему, звоню? Собственно говоря, пора, - и собеседник заговорил по-русски. - "Пора! Бестрепетно и смело пойдем вперед сквозь кровь и дым..." Хотя в твоем случае, наверное, крови будет куда больше, чем дыма.

   - Значит, начинаем?

   - Именно. Вперед, вперед, мой верный помощник! Я тебя верю.

   Насмешливый голос пропал, сменившись гудками. Фрэнки продолжал сидеть с поднесенной к уху трубкой.

   Октавиан позвонил ему лично, хотя мог поручить звонок своей прилипчивой любовнице, это тощей рыжей Анне. Вендиго прекрасно знал, насколько сильно они с Фрэнки ненавидели друг друга и любил временами стравить между собой. Причиной нелюбви двух близких помощников был сам Октавиан, вернее - его внимание и мнение о них. И Анна, и Франклин желали быть самыми близкими, самыми ценными для человека, являвшегося центром их вселенных. Но Вендиго лишь играл с обоими, заставляя выполнять свою волю. Фрэнки он больше доверял, как сам утверждал, но с Анной делил постель. Нет, верный убийца вовсе не был гомосексуалистом, но ревновал почти как влюбленная женщина.

   Для Франклина Куджо Октавиан Вендиго был большим, чем просто мужчина, просто человек. Фрэнки поклонялся хозяину, как поклонялись пророкам, гуру, основателям религий или вождям-диктаторам. Октавиан был тем единственным, кто когда-то протянул руку и помог подняться из тьмы его душе. Пусть для этого пришлось с головой окунуться в океан крови, Фрэнки не роптал. Он никогда не вернулся бы туда, в то забвение, из которого его вызволил Вендиго. Далекий от людей загадочный феномен с человеческой плотью, замысливший невероятное, крепко держал в кулаке сердце и разум существа, способного без устали и сожалений убивать, умирать и, истекая своей и чужой кровью, горя и замерзая, задыхаясь и распадаясь на атомы, исполнять чужую волю. Словно фанатичный воин-жрец, Куджо претворял в жизнь замысел, сути которого не знал.

   Сейчас он ехал к месту, которому суждено стать алтарем для очередного жертвоприношения. Октавиан приказал ударить в самое сердце могущественного надменного титана, ставшего не единым человеком, но государством. Гордыня душила властителей, разжиревших в похоти своей, и кара должна была постигнуть их, страхом ранив сердца и души. Куджо, солдат, вставший на пути великанов, готов был нести возмездие.

   Автомобиль замедлился, и он открыл глаза. Водитель, не оборачиваясь, произнес:

   - Долго стоять на этой улице нельзя. Сразу приезжает полиция.

   - Знаю, - ответил Фрэнки и, поправив рукав непривычного плаща, протянул через спинку пассажирского сиденья купюры с наличными деньгами.

   Выбравшись наружу и хлопнув дверцей, худой мужчина среднего роста с копной черных волос сильнее запахнул длинный просторный плащ. В сумраке на бледном вытянутом лице европейца лице трудно было разглядеть тонкие усы-стрелочки, лишь недавно выросшие снова. Запавшие глаза с узкими зрачками посмотрели на ограду по другую сторону улицы, отделявшую от столичного города академию "Эклипс".

   Недобра улыбка, обнажившая зубы Куджо, напоминала скорее оскал безумца.

   - Et lux perpetua luceat eis[1], - произнес он тихо, вспомнив любимую композицию Вендиго. Как и хозяин, Куджо любил классику.

   Фигура в плаще шагнула через дорогу.

   До наступления совершеннолетия жизненный опыт Шерил Крейн мог уместиться на детской ладошке. Школа, подруги, первая влюбленность, первая сигарета, несколько случаев легкого пьянства, после которых она приобрела отвращение к алкоголю - ничего, что отличало бы будущего доктора от сверстниц. Шерил росла стройной миловидной блондинкой, чья тонкая фигурка была бы скорее уместна под солнцем знаменитой американской Калифорнии, нежели в вечной серости английской провинции. Родные места не предлагали блистательных перспектив, видных женихов или захватывающих приключений, а потому юная дочь семейства Крейнов выпорхнула из родного гнезда без сожалений, отправившись учиться в Лондон. В день, когда увозивший ее поезд стуком колес рождал большие надежды, Шерил и представить не могла, где и кем окажется каких-то шесть лет спустя.

   Когда к штатному медику академии "Эклипс" неожиданно заявился один из учеников, завершался очередной учебный день. Самый обычный учебный день в заведении, где содержались и готовились к дальнейшей жизни Наследники, сверхлюди, изучением биологии, а также психологии которых Крейн занималась не первый год. Профессиональная квалификация и научные звания этой школьной медсестры являлись государственной тайной, и Шерил тайно гордилась подобной солидностью. Но щедро оплачиваемая работа под прикрытием требовала высокой отдачи и отличного исполнения, и потому к вошедшему вчера в медицинский кабинет учебного крыла юноше не пришлось ждать.

   - Здравствуй, - приветливо улыбнулась доктор Крейн, повернувшись к вошедшему ученику на крутящемся стуле. - Что такое?

   Медик поправила изящные маленькие очки на чуть вздернутом носике. Небольшой дефект зрения удивительным образом подходил к ее хрупкой миниатюрной фигуре и открытому лицу. В очках Шерил казалась неотразимо милой. Белый медицинский халат лишь подчеркивал образ.

   Учики Отоко, неловко переступивший с ноги на ногу, со всей полнотой осознавал обаяние школьного медика. Тем труднее было ему сейчас говорить с ней. Несмотря на весь личностный рост, превративший бывшего рохлю в нечто мужественное, молодой японец все еще регулярно мялся при контактах прекрасным полом. Вежливо кашлянув и прикрыв дверь, юноша шагнул вперед.

   - Здравствуйте, доктор Крейн. Мне... э, нужна ваша помощь.

   - Что случилось? - Крейн выкатилась из-за стола на стуле и тихонько хихикнула. - Учики, тебя опять пыталась избить Андерсен?

   За те полгода, что здесь учился, Отоко успел завести весьма теплые отношения с Шерил, помнившей его в лицо и по имени. Доктор была открытым человеком, приветливым и всегда готовым поговорить. Какой процент этой приветливости составляла профессиональная необходимость, юноша не гадал.

   - Нет, - нервно помотал головой Отоко, вспомнив ужасы знакомства с Эрикой, закончившегося сотрясением мозга. - У меня к вам просьба.

   - Какая?

   Учики ответил не сразу. Последняя тень сомнения пробежала по его лицу.

   Узнав от Китами о таинственных людях с силой трикстеров, невидимых для "глаз ведьмы", и таких же Наследниках-новичках, он честно пытался придумать, чем же помочь. Прежде всего, стоило понять, имеют ли они дело с чем-то опасным или просто столкнулись с очередной частичкой непознанного. Для этого Дзюнко и ходила вместе с Джонни к Филгуду, но успеха не добилась. Реакция заюлившего доктора давала обильную пищу для подозрений, а значит, объяснение требовалось еще сильнее. Единственным человеком с достаточным знанием о тонкостях функционирования Наследников и трикстеров, которого знал Отоко, была Шерил.

   "Ну да, никого лучше не нашел", - холодно фыркнула Китами, услышав его предложение, и сказала с нескрываемым сарказмом: - "Очередная работница "CDM" нам явно очень поможет". Учики возразил: "Больше нам все равно никого не найти". "К тому же, в "CDM" и так будут все знать, раз уж вы говорили с Филгудом", - добавила Эрика. Помолчав, предводительница заговорщиков с неохотой согласилась. И вот теперь Учики стоял перед Крейн, готовый рискнуть, пусть и не знал, насколько сильно.

   - Скажите, доктор, вы ведь хорошо разбираетесь... в нас, в Наследниках? - спросил юноша, не зная, с чего начать.

   - Если бы разбиралась плохо, меня бы не взяли сюда работать, - снова улыбнулась Шерил, с потешной назидательностью воздев в воздух указательный палец. - Заботу о студентах нашей академии доверяют только лучшим специалистам. В том числе и специалистам по здоровью и самочувствию.

   - Это хорошо... - Отоко по-прежнему не находил нужных убедительных слов. Вчера, когда они занимались окончательным планированием и договаривались, все казалось проще. - Скажите, вы ведь можете мне сказать, если что-то... не так?

   - Не так? - непонимающе переспросила молодая женщина.

   - Ну, скажем, с кем-то происходит что-то непонятное. С кем-то из Наследников.

   Учики, не зная, куда себя деть, шагнул к столу и, говоря, положил ладонь на чистую гладкую поверхность. Это, как ни странно, придало юноше уверенности.

   - Если вдруг мы не понимаем чего-то... Вы ведь объясните, что с нами?

   - Хм... - Крейн посерьезнела. - Разумеется. Но в чем дело?

   - А что, э, если вдруг то, о чем мы спросим, окажется секретным?

   - Так, Учики, - Шерил глянула на молодого человека поверх очков, на миг став похожей на строгую учительницу. - Не юли.

   - Хорошо...

   И он рассказал ей все, что сам узнал от Китами. О таинственной слепоте ее "глаз ведьмы", появлявшейся только при взгляде на новенького Роджера. О том, как физические излучения этого Роджера то появлялись, то исчезали. А еще - о том, как на следующее утро после раскрытия им правды Дзюнко вернулась в общежитие и нашла других таких же, как Роджер. Молодые люди, лишь недавно обнаруженные и опознанные как Наследники, юноши и девушки, оказались точно такими же слепыми пятнами в глазах Китами. Учики вспомнил, как она смотрела попеременно на него и на миловидную девушку, парную Наследницу Роджера. Юношу пробрал до костей тот пристальный отрешенный взгляд. Взгляд, читавший его на совершенно иных уровнях восприятия. "Вы совершенно разные", - сказала Дзюнко: "Ты нормальный, активно и сильно излучаешь. А она - как полутруп".