Владимир Владимирович – Не дай мне упасть (страница 44)
- "Других новостей пока нет", - скривился Булверч. - Как следует закопайся в этих проклятых Иванов! Если кто и гадит, так это они.
- Мы пока что ни в чем не уверены, - спокойно продолжил Хендрикс. - Однако у нас была важная зацепка. В захвате театрального центра участвовал трикстер. Женщина. Грета Наменлос.
Когда монитор в мигнул новым изображением, кто-то из сидевших за столом судорожно вздохнул. Фотография размером в четверть экрана показывала отрубленную женскую голову. Рваный край, которым заканчивалась шея, говорил о грубом насильственном обезглавливании. Но и без них несчастная выглядела просто ужасно. Череп казался расплющенным и кривым, большая часть лица являла собой кровавое месиво, и только один глаз смотрел из-под судорожно приоткрытого века. Секунду спустя рядом с безобразной картиной появилось фото молодой блондинки с вызывающим взглядом.
- Активный член группы Лилит, одна из немногих, чья сфера деятельности лежала в центре Европы. Мы считаем, что именно вследствие территориальной специализации Наменлос была выбрана для курирования теракта. Однако после того, как захват сорвался, Грета, преследуемая нашим оперативником, была убита. Лилит не склонна заботиться об исполнителях, но Грета входила в ближний круг. Значит, убийство не было санкционировано самой Лилит. Это позволяет сделать двойные выводы. Первое - несмотря на участие группы Лилит в происходящем, не они играют главную роль. Второе - ее ликвидация говорит о том, что трикстеры завязаны во всех нынешних событиях не только как исполнители низших уровней. Одновременно с объявлением войны нам некто оставил послание Лилит. Убийство кого-то, столь близкого к ней - явно неслучайно.
- Артур, тебе не кажется, что последний вывод несколько натянут? - спросил Лесарж, глядя странным понимающим взглядом. Хендрикс встретил этот взгляд и невозмутимо ответил:
- Вы правы, тут, скорее, речь идет о предположении. Но я знаю Лилит. Знаю ее методы. Человек вроде Греты не мог пасть жертвой чужих замыслов так, чтобы она не пыталась разобраться. Или хотя бы отомстить.
- Что ж, Артур... - Лесарж положил на стол сцепленные замком руки. - Благодарю тебя за весьма доходчивое описание ситуации. Думаю, все мы можем над этим как следует поразмыслить.
- Поразмыслить... - Булверч снова раззадорился. Его желчная ворчливость давно стала притчей во языцех. - О чем тут поразмысливать?! Надо исправлять ситуацию!
- Отлично, Роберт! - язвительно воскликнул Аракис. - И как ты предлагаешь ее исправлять?
- А чего рассусоливать? - непримиримо дернул жирным подбородком англичанин. - Ну, пошла эта лавина повсюду. Так задавить ее к чертовой матери! Для чего мы Крестоносцев держим?! Пускай как следует вдарят по этим полудуркам-арабам и вонючим латиносам!
- Ты, как всегда, борешься с симптомами, а не с причиной, - поморщился Пирелли. - Хендрикс убедительно свел воедино все, что доказывает наличие враждебной силы. Надо заниматься ей.
- Однако... - помялся Фегелейн. - Если все так серьезно, то я склонен согласиться с Робертом. Даже ели в деле замешан новый игрок, нельзя пускать на самотек разрушающийся контроль над периферией. Это чревато.
- Одно не должно мешать другому, - сказал Аракис.
- Хватит ли у нас сил удержать баланс? - спросил кто-то.
- Разумеется, - подхватил Лесарж. - Я думаю, итоги сегодняшней встречи должны быть следующими: всем ограниченным группам Крестоносцев в указанных регионах следует повысить бдительность и принять дополнительные меры профилактики беззакония.
- Легко сказать, - Пирелли нахмурился. - Я все же склонен считать, что необходимо в первую очередь сосредоточится на выявлении корней заговора. То есть, переключить локальные силы на поиск виновных.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Лесарж, изогнув вопросительно бровь.
- Полномасштабные операции. Увеличение количества войск, массовые зачистки сопротивления. Необходимо переходить к более жестким мерам.
Все на миг притихли. Слова, вертевшиеся на языке у каждого, были сказаны.
- Ты предлагаешь большие чистки? - Андре расцепил пальцы и легонько забарабанил ими по столу. - Это разрушит баланс периферии, который мы создавали с большим трудом.
- Ха! - вспыхнул Булверч. - А вот теперь я согласен с Пирелли! Пустить этим дикарям кровушки не помешает.
- Вы оба, кажется, не понимаете, - Аракис напряженно хрустнул шеей, отчего сидевшие рядом члены Синода поморщились. - В чем тогда смысл всей этой деятельности? Управляемый хаос - это то, что нужно именно нам. Пока наши конкуренты подпитывают наших врагов, и те продолжают удерживать дикарей у нас под ногами, все остается как прежде, и жизнь медленно, но верно продолжается. Если мы начнем чистку, то сотрем все сдержки и противовесы, получив взамен... что?
- Платон прав, - Лесарж прикрыл глаза. - Масштабные открытые операции слишком рискованны для стабильности. Ее нарушение было бы только на руку врагу, если тот существует.
- То есть, ты предлагаешь и дальше продолжать смотреть на то, как вонючие обезьяны скачут через наши заборы? - Булверч насупился и стал похож на престарелого бульдога.
- Ни в коем случае, - Лесарж иронично приподнял брови. - Я всего лишь предлагаю не поддаваться панике. Как я уже сказал, Крестоносцы пусть предпримут необходимые меры предосторожности, а разведка, с помощью Артура, конечно, постарается определить, в какие точки нам следует ударить так, чтобы не нарушить равновесия.
С другого конца стола раздалось басовитое "Х-ха!", и стул безбожно заскрипел, когда единственный сосед Хендрикса подался вперед. Жан-Мишель Дюкло был массивен и широк. Могучая плечистая фигура, украшенная, к тому же, полными боками и животом, даже в сидячем положении сохраняла монументальность почти двухметрового роста. Когда мужчина подался навстречу свету, лампы очертили короткий ежик седоватых волос и широкое лицо крестьянина. Глубоко посаженные глаза агатового цвета смотрели на заседавших с той привычной холодной злостью, которую Синод уже попросту перестал замечать. Гладко выбритый квадратный подбородок придавал и без того суровой физиономии и все фигуре Дюкло тяжесть, ощущавшуюся в каждом движении.
-Ты хочешь что-то сказать, Жан-Мишель? - доброжелательно обратился Лесарж к человеку, носившему титул главнокомандующего всеми войсками Крестоносцев. Тот скривил толстогубый рот в гримасе, лишь отдаленно напоминавшей улыбку.
- Х-ха! - повторил он. - Нет, я ничего не хочу сказать. Je ne veux rien dire, Henri. Мне нечего сказать, потому что здесь меня не будут слушать.
- Pourquoi tu crois ca, Jean-Michel? - Лесарж перешел с английского, на котором до сих пор велся разговор, на французский. - Мы чем-то тебя обидели?
- Я никогда не обижаюсь. Анри, - голос Дюкло походил на размашистые увесистые удары молотком по железу. - Я огорчаюсь.
- Так чем же ты огорчен?
- Меня огорчает, - Жан-Мишель, помедлив долю секунды, скосил взгляд в сторону невозмутимо замершего Хендрикса и продолжил. - Очень огорчает тот факт, что никто здесь ничего не понял.
- Да неужели? - Булверч оттопырил верхнюю губу, подбирая ее под нос и оскаливая зубы. На лице у него читалась фраза: "Еще один наглый лягушатник". - А ты, надеюсь, понятливее нас, убогих?
- Не всех, но некоторых, - Дюкло посмотрел так, что губа Булверча сама собой принялась опускаться. - Пока мы все сидели здесь, в этом уютном зале, наслаждаясь контрастом с регулярными заседаниями, и Артур устраивал милую презентацию...
Хендрикс готов был поклясться, что прямо-таки слышит, как напряженно застывают лица присутствующих. Только Дюкло мог позволить себе в столь издевательской манере разговаривать с правителями большей части мира. Только человек, под чьим командованием находились закованные в броню преторианцы, охранявшие спокойный сон этих цезарей, способен был с таким пренебрежением смотреть в их лица. Жан-Мишеь не любил политических игр и никогда не скрывал своих порывов. Вот и сейчас он перешел к главному, минуя ритуальные танцы:
- Во всех разговорах, что я услышал сегодня в этой комнате, не было сказано ни слова о том, что интересно и важно мне. Ни слова не сказано о том, как сохранить жизни моих солдат. Или как вы там их называете со своими пиар-акциями...
- Жан-Мишель, ты что-то путаешь, - улыбка Лесаржа стала приторной настолько, что фальшивость ее была всем очевидна. - Мы собрались здесь, чтобы обсудить, как остановить вредные для всех нас процессы. В том числе и для твоих людей.
- Мои люди, - Дюкло смотрел на Анри, не отрываясь. - Каждый день, выходя на улицы чужих городов, рискуют лишиться жизней. И им абсолютно наплевать, что кажется вам важным для сохранения сидений под вашими драгоценными задами. Пока мы тут заседали, я не услышал ни слова о том, как сохранить мир и безопасность для наших граждан и спасти жизни еще не убитых солдат.
- Дюкло, ты забываешься, - Булверч угрожающе надул второй подбородок.
- Напротив, я сохраняю самую трезвую память. Мне до чертиков надоело слушать, как вы обсуждаете "сохранение контроля", "восстановление баланса" и прочую чушь. Давайте поговорим прямо. Вас волнует лишь сохранность ваших драгоценных исканий, безопасность ваших денег и перспектива выжить в мире, который давно должен был умереть.