Владимир Владимирович – Не дай мне упасть (страница 28)
Но Мегуми должна была узнать правду. Зачем-то. Узнать, была ли эта Кэтрин Винтерс на самом деле девушкой из истории, рассказанной холодным ноябрьским вечером. Была ли она единственной, кто заставил Сэма чувствовать. Или нет? Или она была всего лишь очередным элементом картины, изображающей тайную войну? Канзаки надоели расплывчатые сказки и полуправда. Ей хотелось конкретного человеческого ответа.
- Мне просто, э, любопытно.
- Ну, как бы тебе это сказать попроще...
Ватанабэ нисколько не впечатлился мгновенным превращением собеседницы в красный сигнал светофора. Мужчина вольготно откинулся на спинку сиденья и вновь прикрыл глаза. Канзаки почти благодарно вздохнула. Сэм словно сам спасал ее от неловкого ерзанья под его взглядом. Расслабленно запрокинув голову, толстяк произнес:
- Она была добра ко мне.
Кэтрин Винтерс слишком много раз в своей жизни сталкивалась с опасностью и горем, чтобы оказаться неготовой на этот раз. Когда выяснилось, что ее заперли, певица не стала недоуменно биться в слезливой истерике. Чего можно было бы ожидать. Она всего лишь устало опустилась на кровать в гостиничном номере и тяжко вздохнула.
Что на этот раз? Похищение ради денег? Вряд ли, слишком дорого обошелся отель, ложь и уловки. При всем желании Винтерс не могла окупить таких расходов с выгодой для похитителя. Безумный фанат? Возможно. Но Кэтрин не испытывала настолько страстного преклонения перед собственной персоной, чтобы всерьез воспринимать такую версию. Выходило, что возможная причина только одна: ее обнаружили. Спустя пятнадцать лет.
Как ни странно, страха почти не было. Винтерс давно была готова к моменту истины. Несмотря на то, что когда-то давно чужой жизнью Кэтрин расплатилась за свободу, она не верила в вечность этой покупки. А потому у певицы наготове всегда была пара джокеров в рукаве. Покорно сидеть и ждать она не собиралась.
На всякий случай Кэтрин решила выждать какое-то время. Несколько часов. Пока женщина расслабленно лежала, пользуясь возможностью отдохнуть перед рывком, и прислушивалась, никто не нарушил ее уединения. Дверь оставалась запертой, сигналы телефона и наладонника не проходили. Она сменила наряд на запасенные для экстренного случая джинсы. Туфли пришлось заменить кроссовками. Надев сверху легкую длинную рубашку, Винтерс напомнила себе в зеркале исполнительницу в стиле кантри. Глядя в собственные глаза, ставшие из ореховых почти черными, женщина усмехнулась. А вдруг к ней придет вдохновение в этом жанре? Бывает же такое в жизни. Но сперва надо выбраться.
День кончился, за окном стемнело. Ночь в Сиэтле падала на город стремительно, но вязко и неприятно. Хотя, возможно, подавляемое нетерпение Кэтрин искажало ее восприятие. Было уже за полночь, когда, не дождавшись никаких активных действий со стороны похитителей, женщина решилась действовать. В помещении была включена только настольная лампа у кровати. Ответы уличных огней где-то внизу, у подножья отеля, были почти незаметны. Винтерс медленно поднялась с кровати и щелкнула выключателем. Свет погас. Шагнув к окну, женщина задернула плотные занавески. Помещение окончательно погрузилось во тьму.
Кэтрин очень надеялась, что возможные скрытые камеры не имеют режима ночного видения. Она неслышно скользнула в ванную. Конечно, это было немного лишним, но подслушивающие устройства тоже стоило оглушить. Она включила воду в душе, отдельно стоявшей ванне и в раковине. Совместный шум трех потоков выходил приятно рокочущим, шелестящим и громким. Свет в ванной тоже был выключен, и, быстро вернувшись в комнату, Винтерс подхватила самый маленький из своих чемоданов.
"Если они все-таки видят меня сейчас, я точно выгляжу полной идиоткой", - подумала женщина, щелкая замком. Звуки льющейся воды заглушили тихий звук открывающегося чемодана. - "Начиталась, мать твою, шпионских романов, насмотрелась кино".
У этого чемодана, всегда забираемого ей с собой в дорогу, имелось второе дно. Под толстыми слоями подкладки и нижнего белья хранились не самые приличествующие приличной женщине предметы. Маленький плоский пистолет со снятыми с рукоятки щечками лег в ладонь, холодя кожу. Когда-то Винтерс любила практиковаться в стрельбе. Из интереса и, конечно, из осторожности. Но уже лет пять женщина не держала в руках оружия. Ощущение смертоносной, хоть и крохотной, машинки, ставшей продолжением тела, заставило певицу вздрогнуть. Рядом с пистолетом была спрятана отмычка. Эту отмычку Винтерс купила у хорошего и крайне надежного мастера. Как раз на случай запертых дверей. Последним штрихом стала кредитная карта, засунутая в карман брюк рядом с наличными купюрами. Всегда стоило иметь при себе какие-то средства.
Оставив чемодан в ванной, Кэтрин скользнула в комнату. Оставалось надеяться. Что ее дилетантские манипуляции никто не заметил потайным глазом или ухом. Замок на двери был обычным, комбинированным механизмом, считывающим код, который подавала карта-ключ, и вращаемым этого ключа телом. Отмычка, вынутая Кэтрин из тайника, обладала мультикодированным набором, способным открыть большинство замков, не созданных по индивидуальному заказу. Приходилось уповать на то, что администрация отеля не додумалась до такого извращения, как полная индивидуализация каждой мелочи каждого номера.
Винтерс с замиранием сердца вставила отмычку в отверстие замка. Та едва слышно запиликала, заглушаемая шумом из ванной. Получилось! Замок был обычный, хоть и заблокированный. Они просто отключили код гостиничного ключа. Женщина повернула ключ и почувствовала, как поддается механическая часть. Дверь более не была заперта.
Пистолет в занемевшей руке она предусмотрительно завела за спину. Выскакивать в коридор сразу Кэтрин не стала. Это было бы чересчур опрометчиво. Действительно - напротив ее номера расположился унылого вида мужчина в костюме с галстуком, норовившим свернуться в трубочку. Явный охранник. И, судя по всему, обычный человек. Уже что-то. Мужчина вытаращился на нее подозрительным взглядом и потянулся рукой к карману.
Срочно требовалось задействовать актерское мастерство. Не зря ведь Кэтрин когда-то метила в кино.
- Ой, мистер, - сказала певица, состроив до тошноты умильное личико. Она знала, как гримаска беззащитной глупости действует на мужиков. - У меня что-то с дверью. Она не открывалась, а теперь вдруг сама открылась...
Охранник недоверчиво посмотрел на красивую женщину, щебетавшую приятным голоском. Винтерс была очень и очень привлекательна и мила. Настолько мила, что грубить как-то совсем не хотелось.
Держа одну руку за спиной, второй Кэтрин потянулась к стоявшей у входа тумбе, на которой расположился внушительных размеров светильник, стилизованный под классический канделябр. Канделябр стоял далеко, так что пришлось тянуться, одновременно не подавая вида. Напряжение помогло сделать озадаченную странным поведением двери физиономию еще жалобнее.
- Вы не знаете, где тут кто-нибудь из персонала? - проблеяла охраннику певичка с глазами дурочки. - Я боюсь оставлять дверь открытой, знаете, ведь все-таки...
- Э, - очаровательное существо не оставило стража равнодушным, и он невольно сделал шаг вперед. - Э...
- Ой, знаете, у меня тут еще и душ работает, я вообще что-то ничего не соображаю... - продолжала ломать комедию Винтерс. Она, если быть честной, совершенно не представляла, как избавиться от этого типа. Приходилось импровизировать.
- Я думаю, мэм, вам стоит... - начал было охранник, но тут взволнованная дуреха скрылась из виду за дверью.
- Ой, что это?! - раздался ее голос. - Ой!
К счастью, страж попался не из тех, кто, словно обитая не в реальности, а в виртуальной игре, остановится подумать и просчитать все возможные варианты вплоть до фантастичных. Он был обычным человеком из плоти и крови, с разумом, не обладавшим скоростью мысли, сравнимой с компьютерным вычислением. Когда женщина испуганно ойкнула, он не увидел подвоха. Она была слишком мила и глупа на первый взгляд. И она явно чего-то испугалась. Надо было посмотреть.
Стоило мужчине распахнуть дверь, как в лицо ему, расквашивая нос, ударил тяжелый светильник. К счастью, "Крит" дорожил репутацией, и настоящие, из дерева, кости или металла, корпуса предметов не подделывались дешевым пластиком. Канделябр был стальной и крепкий, а потому тяжелый. Кэтрин сильно напряглась, замахиваясь, но, к счастью, не промахнулась. Удар заставил охранника отпрянуть, схватившись за лицо. Ей очень повезло, ведь можно было запросто уступить в скорости и реакции.
Галстук болтался так призывно, что певица не удержалась. В комнату мужчину она втянула именно за этот предмет одежды. Тут же, перехватив светильник двумя руками. Она махнула импровизированной дубиной как бейсбольной битой. Но в этот раз трюк не прошел. Оправившийся от первого шока охранник поднял руки, ловя канделябр с явным намерением выдернуть из рук противницы. Только вот противница тоже была не лыком шита. Затянутая в джинсовую ткань коленка подло впилась стражу в пах. Кэтрин еще в юности научилась редкому умению попадать мужчинам в самое уязвимое место. Это требовало практики, но врезалось в память, как умение ездить на велосипеде. Выпучив глаза и сказав "Ы!", охранник машинально опустил руки, оставляя светильник в хватке женщины. Та размахнулась с новой силой и ударила. С неприятным хрустящим чавканьем металлический корпус соприкоснулся с виском. Охранник, подавившийся злобным шипением, кулем рухнул на пол.