Владимир Владимирович – Не дай мне упасть (страница 23)
Отбросив обсуждения, охранники метнулись вверх по ступеням. Этого им делать не следовало. Показавшийся в верхней части лестницы силуэт был стремителен и беспощаден. Нечто красное, крутясь кубарем, помчалось навстречу стражам и свалило двоих из них с ног. Добравшись примерно до середины лестницы, умело запущенный Фауст ухитрился перегруппироваться и остановить путешествие вниз. Мужчина в красном плаще замер, неловко упираясь руками в лестницу. Оставшиеся на ногах охранники недоуменно оглянулись на покатившихся по лестнице коллег. Почти сразу все они, за исключением оставшегося внизу вышибалы, достали пистолеты. Но применить оружие никто не успел, ибо следом за Фаустом по лестнице пронесся Ватанабэ. Плащ его был изуродован несколькими длинными широкими разрезами, проделанными тростью Фауста. Перепрыгивая по три ступени за раз, толстяк накинулся на стражей, принявшихся было стрелять по медвежьей фигуре. Громко выдохнув, толстяк сшиб несчастных как кегли.
Вышибала, уподобившийся цветом лица альбиносу, обескуражено наблюдал, как дружно свалились вниз одной кучей его коллеги. А два непонятных человека, что утилизировали их с невероятной скоростью, сшиблись друг с другом прямо на ступенях. Как выяснилось, даже будучи сброшенным с лестницы, Фауст сумел удержать в руках трость. Правда, чтобы остановить падение, ему пришлось ее отбросить, и сейчас итальянец на четвереньках метнулся к оружию, лежавшему на ступеньке. Ему наперерез сверху прыгнул Сэм и попытался пнуть юркого противника ногой. Это был не самый удачный ход, ибо легкий Фауст, уклонившись от удара, одной рукой взялся за трость, а другой ухватился за бьющую ногу противника. Дернув Ватанабэ на себя, мужчина до хруста вывернул кисть руки с оружием. Трость, описав на лестнице кривой полукруг, ударила Сэма по ноге. Потеряв равновесие, толстяк перелетел через Фауста и покатился вниз по лестнице.
Невезучие охранники, поспешно пытавшиеся подняться на ноги после весьма болезненного путешествия вниз, огрызнулись на чужаков редким огнем из пистолетов. К несчастью, большинство пуль ушли в никуда. Только одна попала в поднявшегося с четверенек Фауста. А в следующую секунду на стражей свалилась новая беда в лице покатившегося под ноги Сэма. Те их охранников, что успели отскочить, увидели. как их собратьев валит на пол нечто черное. Это нечто сразу же набросилось на своих жертв, стремительными ударами оглушая их и завладевая оружием. Как только в его руках снова оказались пистолеты, Ватанабэ кровожадно заухмылялся и раскинул руки. Один пистолет оказался направленным в сторону Фауста, тут же кинувшегося в сторону, второй нацелился на стоявших охранников. Сэм стрелял с поразительной точностью. Охранники умерли один за другим, не успев даже придумать, где бы укрыться. Каждого из них пуля поразила в голову с интервалом в ничтожные доли секунды. Итальянец-трикстер, не в пример нерасторопным людям, сумел избежать нового столкновения со свинцовыми пчелами. Он стремительным зигзагом метнулся вниз по лестнице, метя жалом трости в живот противника. Толстяк перевел весь огонь на ловкого Фауста, но тот был слишком быстр на этот раз.
Посетители клуба были людьми не самого лучшего сорта. Но грязь на душе и в биографиях не мешала им бояться. Напротив, мошенники и плуты, бездельники и негодяи испытывали куда больший страх перед насилием, ибо знали его куда лучше людей честных. Когда в здании начали стрелять, греметь и страшно шуметь, большая часть нынешних обитателей зала со сценой, на которой демонстрировался стриптиз низкого пошиба, подобрались и собрались поспешно ретироваться. Однако никто не собирался давать толпе времени. Двери, оставленные вышибалой закрытыми лишь наполовину, едва не слетели с петель, когда в помещение ворвались люди в плащах. Сэм и Фауст сцепились друг с другом и суетливо кружили в диком подобии вальса. Из объемистого живота толстяка торчала трость с наконечником-лезвием, по краю которого струилась кровь. Сам Ватанабэ схватился за длинную дубовую палку, силясь вынуть из себя чужеродное тело. Итальянец наступал, пытаясь провернуть трость в теле противника, а затем крайне вульгарно вспороть Сэму брюхо. Крепкая хватка обладателя брюха не позволяла этого сделать.
- Такая рубашка, между прочим, двести евро стоит! - злобно прошипел Ватанабэ, дергая трость вправо и заставляя Фауста дернуться следом. Проклятая трость никак не желала ломаться. - И это обычная!
Толпа посетителей, вместе с примкнувшей к ним стриптизершей в одних трусиках, хлынула в стороны, когда неразлучные соперники понеслись по залу, сметая столики и стулья, но не останавливаясь ни на миг. Музыка все продолжала грохотать из динамиков под потолком, а Фауст пошел напролом, заставив Сэма пятиться назад, и вдруг резко подался назад. Он рванул трость на себя, и та с хлюпаньем вышла из живота Ватанабэ. Тот не обратил внимания на кровоточащую рану и кинулся обратно на противника.
Итальянец полностью осознавал преимущество толстяка над собой. Ватанабэ был мощнее, бил сильнее и казался похожим на танк с его не знающим преград напором. Оставалось лишь маневрировать. Чем Фауст и занялся. Он обошел Сэма сбоку и попытался вновь достать тростью. Тот отбил лезвие локтем, нисколько не заботясь новым порезом на плаще.
Следующие несколько минут они так и кружили по залу, пока перепуганные гости заведения ломились, давя друг друга, через двери к выходу. Перехвативший трость как дубину Фауст с мастерством шаолиньского монаха то доставал Ватанабэ ударом набалдашника, то колол и резал лезвием. Бросивший пистолеты в момент удара в живот Сэм никак не мог достаточно сократить дистанцию, чтобы контратаковать. Итальянец ускользал от него как змея, не давая ударить и нападая каждый раз с нового направления. Оба мужчины двигались стремительно, каждый реагировал на действия противника с быстротой, недостижимой простому смертному. Но даже в противостоянии трикстеров расклад никак не желал меняться.
Сэм окончательно озверел, когда на плаще появился седьмой разрез после очередного неудачно отраженного удара. Он никогда не любил танцы, особенно с мужчинами. Пора было заканчивать неловкое свидание с темпераментным южанином.
Каким-то чудом на физиономии Ватанабэ держались очки, не слетевшие с головы во время кувырканий по лестнице. Эти очки Фауст увидел темным пятном перед собой, когда толстяк, презрев оборону, бросился на противника. Тут же нащупав нужную точку, итальянец нанес удар лезвием трости. Он намеревался полоснуть Сэма по шее, перерезав артерию и сильно повредив, пусть и не убив, противника. Но, уже почти касаясь острого испачканного кровью острия, толстяк вдруг сильно согнулся. Вместо шеи клинок прошелся по щеке и виску, срывая с Сэма очки. И тут же Фауст почувствовал, как движение его орудия прекратилось, наткнувшись на грубую стену сопротивления. Ватанабэ, застыв в полупоклоне, успел схватиться за трость. Глубокий порез на его лице напоминал ухмылку, когда мужчина рванул оружие на себя и послал навстречу итальянцу кулак.
Удар был такой силы, что Фаусту показалось, будто его только что сбил скорый поезд. Невероятный таран заставил ноги на миг оторваться т земли, и итальянец оказался отброшен на один из упавших столов. Попав спиной на круглое ребро, мужчина болезненно всхлипнул и выплюнул из легких остававшийся воздух. Ватанабэ, держащий в руках отвоеванную трость, был уже рядом.
- Развлекаемся, как можем, - присвистнул он, молниеносно ткнув острием в бок итальянца. Тот не успел увернуться и только схватился за рану. Ногой он попытался повторить трюк толстяка с пинком в колено, но Ватанабэ предусмотрительно встал так, что оказался недосягаем. Чиркнув по атаковавшей ноге клинком, толстяк продолжил светскую беседу. - Я, конечно, люблю иногда дружеский спарринг, но тебе не кажется, что мы как-то глупо себя ведем?
Сэм оглядел разгромленный зал. Гремящая музыка куда-то пропала, пустующая сцена моргала разноцветными огнями. Большая часть столов была опрокинута, стулья валялись по углам. Заведение покойного Элиссона выглядело так, будто в нем неделю пировала банда байкеров.
- Любви я не питаю к разрушенью, - тяжело дыша, ответил Фауст, цепляясь за опрокинутый стол и пытаясь встать. - Но в битве можно многое познать.
- Спасибо, капитан Очевидность, - хмыкнул Ватанабэ. - Это вот что, и есть ваша проверка?
- Всего лишь часть ее.
Фауст тяжело поднялся. Рана на его боку затягивалась, но мужчина неуверенно покачивался. Удар Сэма оказался куда сильнее пуль и клинка.
- Не растерял ты прыти, я смотрю, - признался итальянец. - Он лично убедиться попросил. Я убедился.
- И что дальше? - Сэм закинул трость на плечо и смотрелся крайне легкомысленно.
Они стояли друг против друга. Пошатывающийся стройный молодой человек в красном и могучий толстый тип в изодранном плаще. Фауст смотрел серьезно и холодно, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор. Ватанабэ криво ухмылялся, демонстрируя исчезающий с лица шрам.
- А дальше испытание начнем.
Итальянец выпрямился и застыл. Рукав его плаща, растерзанный пулями Сэма, шевелился, обхватывая запястье. Красная ткань, похожая на кожу, тянулась рваными краями к другим столь же рваным краям, соединяясь, латаясь сама по себе. В прорехи, оставленные тростью на плаще толстяка, было видно, как следы от лезвия на черном пиджаке точно так же затягиваются, сшиваясь мириадами тонких ниточек.