Владимир Владимирович – Не дай мне упасть (страница 10)
- Дзюнко-тян, доброе утро.
Синие линзы, которые носила Китами, в немалой степени способствовали эффекту холодности, создаваемому ее взглядом. Но сейчас даже искусственный цвет не мог скрыть потепления.
- А, здравствуй, Инори, - произнесла Дзюнко, неопределенно подняв свободную руку. - Отоко, Андерсен.
- Привет, - ответила Эрика, больше озабоченная одергиванием школьного пиджака, чем взаимоотношениями с гордыми ледяными королевами.
- Привет, - в свою очередь изобразил что-то рукой Учики.
- Здравствуй, Китами, - тряхнула золотистой головой Рени.
- Здравствуй.
Ответ оказался совершенно неожиданным. У Данклод даже слегка вытянулось лицо. Нет, Рени вовсе не была злобной любительницей предать остракизму сверстницу. Просто, будучи человеком мягким и ярким, она не любила угрюмых и мрачных одиночек. И привыкла к тому, что Китами молчаливо источает холодок отчуждения. А сейчас его как будто бы не было.
Они миновали ворота и зашагали по двору ко входным дверям. Китами не стала встраиваться в общую процессию, идя сбоку. Но Учики все равно ощущал ее присутствие. Он чувствовал каждого из тех, кто шел сегодня рядом с ним. Слишком большую часть своей жизни юноша провел в одиночестве, лишенный дружбы и даже простой доброжелательности. А потому сейчас Учики наслаждался каждой секундой.
- Опаздываем, а? - у входа, сурово поправляя изящные очки без оправы, стояла доктор Шерил Крейн, штатный медик академии, приглядывающий за здоровьем учеников. Миниатюрная длинноволосая блондинка в расстегнутом белом халате, лишь подчеркивающем достоинства изящной невысокой фигуры, прислонилась спиной к стене, пропуская ватагу молодых людей в здание. Каблуки туфель негромко цокнули о бетон крыльца. - Не шалите там, бегуны.
- Слушаемся! - голосом отличницы пообещала Рени.
- Идите, идите, - улыбнулась Шерил. Доктор была человеком незлым, хоть и любила напускать на себя важность. - Мистер Ахремов вот-вот начнет занятия.
- Ждем, прямо не дождемся, - хитро прищурившись, сообщила Данклод, пропуская подруг вперед. - Мсье Ахремов такой милый.
- Кхм, - выдавая себя, доктор Крейн поперхнулась. Каждый ученик знал, что Шерил неравнодушна к обаятельному русскому преподавателю. - Да, разумеется. Ну, бегите уже.
Исчезая за дверью, Учики мельком оглянулся на Шерил. Ее сиюминутное смущение, казавшееся девушкам таким забавным, ворохнуло что-то у него в душе. Вот только непонятно было, что. Какая-то мысль зашевелилась на задворках сознания, щекоча разум острыми краями.
Что-то, связанное с... Инори. Да, точно. Но что все-таки?
- Эй, Учики, - Эрика дернула юношу за рукав, едва не повалив на пол. Мысль предательски вильнула хвостиком и ускользнула из головы. А девушка спросила свирепо: - Ты чего сделал рожу кирпичом, подлый тунец?
Детское тельце было закутано в одеяло до такой степени, что напоминало непомерно большого грудничка в пеленках. Александр Винтерс, которому в марте сего года исполнилось пять лет, мирно посапывал, высунув наружу крохотный нос. Он всегда любил кутаться и просил, чтобы его как следует уложили. Родня с большой радостью исполняла желание маленького властелина.
Свет в комнате был выключен, окно занавешено, и в темноте белый кулек можно было найти лишь по тихому сопению. Сидя рядом на кровати, мать Александра, или просто Ксандра или Алекса, как его звали друзья и семейные, очень не хотела оставлять сына. Но выбора не было. С самого рождения мальчика она слишком часто вот так уезжала среди ночи, рано утром или недостаточно поздно вечером. Сынишке особенно не нравились ночные отъезды. Он всегда хотел увидеть маму с утра.
Кэтрин Винтерс была певицей. Не самой популярной, не самой талантливой, не самой раскрученной, но хорошей. Поклонники ее любили, записи и выступления приносили хорошие деньги, забвение не грозило, и даже личная жизнь не превратилась в дымящийся кратер после долгих лет карьеры. И все-таки женщина чувствовала, что грусть проникает в сердце чаще, чем хотелось бы. Возможно, из-за того, что, как бы она ни старалась, с Алексом видеться удавалось редко. Ребенок, разумеется, всегда радовался и не отлипал от родительницы, пока не заснет. Но все равно не то, все равно неправильно... Или, может, Кэтрин тревожилась из-за того, что мальчик рос без отца? Она поняла, что с Эдрианом хорошей, любящей семьи не получится, но надеялась на что-то до последнего. А потом мужа нашли плавающим в озере. Мертвым. И, немедленно прокляв себя за это, Кэтрин лишь облегченно вздохнула, когда услышала страшную новость.
Вот оно. Скорее всего, та томящая душу тяжесть, что никак не желала пропадать, была связана не с Алексом и не с проблемами семьи. Кэтрин было плохо потому, что, несмотря на успех и благополучие, в жизни не было кого-то важного. Нет, не мужа, которого она похоронила и старалась не вспоминать. Эдриан так и не стал тем самым человеком. Человеком, которому можно было поплакаться в жилетку так, как она не плакалась даже матери. Человеком, настолько же сильным и добрым, как папа в детстве. Человеком, которому безоговорочно веришь, на которого полагаешься. Человеком, которого любишь. Кэтрин Винтерс хотелось любить мужчину и быть им любимой. Но все те, кто поднимался на пьедестал спутника жизни, временного ли, постоянного ли, рано или поздно сходили с него. Они не заслуживали титула ее любимого. Никто и никогда. Даже последний роман Винтерс с собратом по искусству, знаменитым музыкантом, кончился плачевно. Пока она была на гастролях, они встречались, пару раз переспали. И все. Пусто и холодно. Вот уже второй десяток лет. Пусто и холодно в душе.
Жизнь всегда обожала подкидывать живущим повод для иронии. Именно одиночество и грусть были центральной темой песен Кэтрин. Можно было сказать, что она достигла успеха именно из-за того, что не была удачливой в любви. Впрочем, такой ли уж неудачливой? Ведь, несмотря на то, что мужа женщина не любила, у них родился сын. Алекса Винтерс любила больше, чем что-либо другое на этом свете. И только любовь к сыну, возвращаемая им стократно, позволяла жить и не чувствовать холода.
Кэтрин тихо поднялась с постели ребенка и зашагала к дверям. На самом пороге она обернулась. Алекс заворочался, что-то неразборчиво пробормотав во сне. Он стал спать беспокойнее с тех самых пор, как оказался в лапах банды похитителей. К счастью, мальчика быстро спасли. Но страху семья натерпелась на всю жизнь.
Джейс ртутным колобком завертелся на кресле, когда скрипнула дверь, и Кэтрин вышла из спальни. Коротконогий пухлый живчик с блестящей даже под мягким освещением гостиной лысиной нервно запыхтел.
- Я уж думал, ты там заснула, - объявил бессменный менеджер Винтерс, ветеран войн шоу-бизнеса и старый друг.
- Да нет, что ты, - отмахнулась она.
Хотя Кэтрин было уже за тридцать, здоровье, унаследованное от отца, необходимость всегда хорошо выглядеть и деспотический контроль Джейса сохраняли вдову в прекрасной форме. Талии до сих пор могла позавидовать иная двадцатилетняя девчонка, морщин не обнаружил бы даже самый придирчивый косметолог, за исключением парочки у глаз, конечно. Она до сих пор была так же красива, как тогда, когда Джейс увидел молоденькую начинающую певичку и подумал, что из нее вышел бы толк. Только вместе с годами пришла грация зрелости, истинная женственность и очарование. У Винтерс всегда было много поклонников-мужчин.
Легко опустив стройное тело в кресло, Кэтрин поднесла к лицу руку и помассировала правое веко. Второй орехового цвета глаз посмотрел на менеджера.
- Вот ты зачем заказал ночной рейс, подлый делец? - спросила она, притворно надув губы.
- Это не я заказал, - запротестовал толстячок. - Это нас организаторы торопят.
- И чего им неймется...
Убрав руку от виска, она мимолетным жестом поправила прическу "каре", всегда превосходно сочетавшуюся с каштановым цветом волос. Джейс философски хмыкнул.
- Не наше дело. Такие деньги платят редко.
- Ага, особенно мне, - съязвила Кэтрин, откидываясь в кресле.
- Вот всегда ты так, - менеджер заерзал на своем месте. - Конечно, меня радует, что у тебя нет звездной болезни, но зачем менять ее на комплекс неполноценности?
- Да какой там комплекс...
- А то его у тебя нет.
- То, что я не в первом дивизионе, знают все.
- Угу, угу... - Джейс выглядел сейчас как обиженный ребенок. - И никакого желания прыгать выше головы у тебя нет.
- А зачем?
- Э... Деньги, слава, признание, еще деньги, еще слава...
- Я что, с голоду умираю?
- Ох... - менеджер страдальчески возвел глаза к потолку. - Не знаю, за что на мою многострадальную голову упала женщина, лишенная амбиций!
- Уж больно у тебя голова блестящая, - засмеялась Кэтрин. - Вот и упала.
- Угу, - обиженно насупился Джейс. Он вообще очень сильно походил на ребенка, когда расслаблялся с близкими людьми. А Винтерс за годы работы стала ему другом.
- Сколько до вылета? - решив сменить тему, спросила женщина.
- Еще два часа, - глянул на часы менеджер. - Добираться нам минут сорок.
- Может, тогда заранее?
- Точно?
Джейс пристально посмотрел на свою протеже. Кэтрин глубокомысленно вздохнула и пожала плечами.