Владимир Владимиров – Открытие (страница 7)

– Скажи, что-нибудь?! – Напирала Жанни, в свойственной ей манере превосходства и непоколебимой уверенности правильности производимых ею действий.

– … ну, хорошо… сходи… если тебе, так сильно хочется. Я не могу запрещать тебе, – неуверенно, но достаточно громко ответил Юрисс.

– Спасибо Юрисс! Я, только переоденусь, не могу же я, вот так, пойти в ресторан. В 11 часов, я буду дома. Юрисс, умоляю, только не ревнуй. Это просто, встреча двух старых знакомых. Мы учились вместе, в одном классе, – произнесла Жанни.

– Я не ревную, Жанни. В конце концов, почему, ты не можешь, просто взять, и сходить, куда-нибудь, без меня? Что в этом такого? Если это доставит тебе удовольствие, конечно же, сходи… я, кое-что хотел тебе рассказать, – произнёс Юрисс.

– Позже, позже Юрисс. Завтра утром, ты расскажешь мне всё. Я, очень тороплюсь, – сказав это, Жанни ушла в комнату.

Юрисс подошёл к окну и посмотрел на улицу. У подъезда стоял, тот самый, дорогой автомобиль. «Значит, не показалось» – подумал Юрисс. Не прошло и десяти минут, как Жанни выскочила из комнаты в вечернем платье. Её грудь, была вызывающе оголена. Она надела туфли на каблуках, и прошлась по комнате, потом подошла к Юриссу, и произнесла ему на ухо: – ты, только не ревнуй, – сказав это, она засмеялась. – Юрисс, пожалуйста, поставь цветы в воду, иначе они завянут. Да не злись ты… это просто цветы. Ты ведь знаешь, как я люблю цветы. Смотри сколько их, и какие они красивые. Всё Юрисс, я побежала, – сказав это, Жанни чмокнула молодого человека в щёку, и вышла из квартиры.

Юрисс растеряно, и долго стоял посреди комнаты. Некоторое время, он не мог сдвинуться с места. Накал, от всего произошедшего с ним за день, достиг наивысшей отметки. Юрисс на несколько минут перестал чувствовать и понимать. Потом, его взгляд привлёк букет цветов, который лежал на полу в прихожей. Цветы переливались огнём, и Юриссу захотелось выбросить их в окно. Он подошёл, и небрежно взял их, но цветы начали переливаться светом, и казалось, были окутаны, какой-то магической дымкой. Юрисс, вдруг вспомнил название цветов и, что когда-то давно, он совершенно случайно прочитал, о них. Цветы назывались «Ганибирусы». Когда цветы отдавали свои жизненные силы, они начинали светиться, и переливаться алым и фиолетовым цветом. Растения действительно, были очень редкими, и содержали в себе, какое-то сильнодействующее наркотическое вещество. Достаточно было несколько раз вдохнуть их аромат, и человек несколько часов, находился в наркотическом опьянении. Цветы не вызывали привыкания, а наоборот, на некоторое время появлялось стойкое отвращение к ним. На всём Мосе, было два, а быть может, три места, где их, можно было достать, и стоили они, очень дорого. Юрисс повертел букет в руках, но нюхать не стал. «Цветы действительно красивые, и ни в чём, не виноваты. Мои мысли, они не дают мне покоя, – подумал Юрисс».

Он нашёл пыльную вазу, налил воды, и поставил туда букет. В ту же секунду, цветы померкли и посерели, так как вода продлевала их жизнь. Они светились и переливались, только тогда, когда были сорваны и увядали.

«Пусть стоят. Хоть, я и не понимаю красоты цветов, но в этих, что-то есть, – Юрисс достал букет из воды, и через секунду цветы, вновь засветились. – Они, очень даже хороши, – Юрисс, вновь поставил их обратно, и провёл по ним рукой, будто бы погладил. – Ведь это, просто цветы. Красивые растения, не имеющие никакого прямого отношения, ни к Жанни, ни к тому, кто подарил их, ей. Пусть стоят. Ну, и что тут действительно такого страшного, что Жанни встретилась со старым знакомым. С одноклассником. Они учились в одном классе, и жили на одной планете. Она говорила, что скучает по Гарапии. Они называют свою планету Гарапо. Но… мне это, не нравится! Но, что я, могу сделать? Ничего. Да, и зачем? Зачем, я буду ей, что-то запрещать? Это глупо! Нет, я не имею на то права, чтоб что-то запретить ей. Между мужчиной и женщиной, не должно быть, никаких запретов. Никакого принуждения. Всё должно идти от чистого сердца. Я доверяю ей. Да, я и сам виноват. Ведь я, не вожу её, никуда. Всё время занят своей работой. Опытами, которые мне не принесли пока, ничего, кроме расстройства. Чёрт бы, их побрал! Но, ведь метод, это революция в энергерилитике, и открытие фактора… это, вообще перевернёт, все фундаментальные основы… этот одноклассник руководит фабрикой по производству упаковки. Папиной фабрикой. Где иллюзионы, там нет гордости. Надменности и презрения в избытке, но не гордости. Да и плевать, он хотел на гордость, самостоятельность, оригинальность. Если есть иллюзионы, всё это можно купить. Ну, или создать видимость того. А, у него их, куча. Ведь упаковка пользуется спросом. Отсюда вездесущий мусор. Который, никто не торопится перерабатывать. Зачем, ведь это не так выгодно, и вообще… всем нужны иллюзионы, и чем больше, тем лучше, а там, как говорят – хоть трава не расти! Все ищут способ, при помощи которого можно заработать, как можно больше иллюзионов. Скоро, и у меня, будет куча иллюзионов. Мы, ещё посоревнуемся с этим производителем мусора. В предвкушении Юрисс потёр руки, – хотя, я не смогу, и не буду выставлять, своё богатство на показ, так как, это опасно, и глупо. Очень глупо. Я, даже не буду менять свой повседневный костюм. Лучше быть не приметным, это обеспечит мне безопасность. Мне достаточно одного осознания того, что у меня есть пара сотен миллионов иллюзионов, а может быть, и более. Иллюзионы в таком количестве, нужны мне для спокойствия, и чтоб Жанни, была довольна. Конечно, иллюзионы обеспечат мне досуг, и я смогу спокойно размышлять, и глядишь, додумаюсь до – чёрт знает чего. Я уже определил и выявил фактор. А, если у меня будет куча иллюзионов, то сделать это, будет гораздо проще, и не нужно будет отвлекаться на чепуху, которой мне приходилось заниматься в академии. И, вообще, нам с Жанни, будет лучше, на некоторое время покинуть Мос. Нужно будет открыть счёт, в каком-нибудь банке, на одной из соседних планет. Ведь могут заинтересоваться, откуда у меня появилась, такая большая сумма, так как ранее, таких больших средств на моём счету, никогда не бывало. Это может вызвать подозрение. И, лучше всего банки Самзалии или на Визалии. На Самзалии, конечно, будет лучше всего. Там, никто не будет спрашивать, откуда у вас столько иллюзионов. Вы, главное тратьте иллюзионы, и чем больше, тем лучше. Мы найдём, что продать вам подороже. Ведь теперь, мы сможем путешествовать по галактике, а не сидеть в душной квартире или пропитанном реагентаи, кабинете. Только бы нашёлся тот, кто купит метод, а фактор, его пожалуй, надо снять с продажи или отметить, как проданный. Это подстегнёт желание потенциального покупателя». Юрисс сел на диван, и в расстроенных чувствах, но окрылённый мечтой, не заметил, как погрузился в тяжёлый сон.

«Юрисс бежал, спотыкался и падал. Он не знал, куда несут его ноги. Казалось, бежит не он, а что-то внутри него несётся, а его тело, едва успевает передвигать ногами, ударяясь о предметы, встречающиеся на пути. Юрисс бежал и падал, вновь вставал и продолжал нестись, а порой и карабкаться вперёд. Будто бы там, куда он стремился, было что-то очень дорогое для него. То, что он, должен был спасти и сохранить. Речи об остановке, и быть не могло. Юрисс нёсся, не жалея себя. В груди было, что-то тяжёлое и надсадное. Какая-то обида и острая жгучая боль. Юрисс бежал и плакал, но без слёз. И вдруг, он будто бы достиг рубежа. Он оказался в каком-то непроглядном тумане. За туманном, будто бы было, что-то яркое, горящее и обжигающее. Внезапно, стало нестерпимо жарко, Юриссу показалось, что он, в одно мгновение сгорел дотла, превратился в пыль, и облако дыма. Юрисс проснулся, он был в холодном поту. – Это, всего лишь сон. Как же хорошо, что это сон, – подумал он. Но, тяжёлое, надсадное чувство, никуда, ни делось, а казалось, только усилилось с пробуждением. Ему было тяжело, находиться в самом себе. Он взглянул на часы, был первый час ночи. – Где Жанни? Быть может, с ней, что-нибудь случилось? Она говорила, что придёт в 11 часов. Надо позвонить ей».

Юрисс взял телефон, и хотел набрать ей, но ему, вдруг стало, как-то необычайно обидно, и обида эта превращалась в какой-то стыд. Ему стало стыдно перед самим собой, и он, хотел отбросить телефон, но пальцы сами набрали номер Жанни. Телефон был отключён. Юрисс заметался по комнате взад и вперёд. Вдруг тяжёлые, скупые слёзы капля за каплей медленно потекли по щекам. Грудь давило, Юрисс задыхался от тяжёлой обиды, и такой же исходящей изнутри боли, сжигающего стыда, чувства перемешавшись, и превратившись в едкий коктейль, разлились по его груди.

«Что с ней? Почему, она отключила телефон?»

Вдруг, Юрисс в бешенстве махнул руками, отбросил телефон, и пал на колени. Он увидел себя в зеркало, и в ту же секунду осёкся. Медленно поднявшись, он вернулся на диван, и задёргался в конвульсиях. Слёзы ручьём потекли из глаз, так просидел он несколько минут. После чего, ему стало необычайно легко и хорошо. «Было бы так, всегда», – подумал Юрисс. Силы вернулись к нему, он встал и прошёлся по комнате. На глаза ему попалась сумка, в которой он принёс свои вещи. Юрисс вспомнил, что сегодня его уволили с работы, но почему-то вместо разочарования, была какая-то лёгкость и даже расслабленность. Потом, он увидел одежду Жанни, и в сознании вспыхнули последние минуты, их встречи. Вновь, что-то чёрное и холодное хотело поглотить его, но он, сумел противостоять.