Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 767)
— И первыми подозреваемыми станем мы с вами, так как никто более к паутине доступа не имеет, — мрачно подытожил Роберт Тран.
— Инженерная лаборатория имеет, — Ардарин вновь внес конкретику, — кроме этого, все 7 ордеров пришли из одного места. Если бы это был кто-то из нас, то задействовали бы разные станции.
— Резонное замечание. Теперь вопрос: как бы это донести до полковника?
Роберт Тран, конечно, мог прийти в офис СБ лично и доложить свои соображения. И автоматически попасть в список подозреваемых — это все понимали. Надо что-то придумать, чтобы информация попала туда независимо, со стороны. В этом случае Роберт сможет уверенно заявить, что ничего про это не знает, никто с паутиной не работал, ищите в другом месте. Подставлять инженерную лабораторию не хотелось, но еще больше не хотелось подставляться самим.
Главный инженер еще раз оглядел свой небольшой коллектив в поисках свежей идеи. И она не замедлила появиться:
— У репортеров есть детектив. Давайте ему подкинем.
***
Станция Клондайк
Май 22, 2523 г.
Через пару дней лаборатория USC выглядела иначе. Там добавились горы грязной посуды, по углам валялись остатки еды. Все столы были заставлены чашками из-под кофе и какими-то приборами. На потолке, в центре, была смонтирована рама, на которой крепилось множество камер, антенн и излучателей, а непосредственно под ней, на низком столике лежал кристалл высотой в метр. На этой палубе он был не столь весомым, всего 300 килограмм.
Его просвечивали во всех диапазонах. Облучали лазером, пробовали световые и радиосигналы. Простукивали. Использовали вибрацию, передаваемую через разные среды. Подавали электрический ток в большом диапазоне параметров.
Проблемой являлась ответная реакция. Она была… разнообразной! Иногда он начинал светиться. Иногда создавал статистические разряды на гранях. Иногда глушил частоты или наполнял их экзотическими помехами. Впрочем, была ли эта какофония помехами? Непонятно. И так во всем. Результаты экспериментов фиксировалось всеми доступными способами. Трое ученых получали море первичных данных, которые были статистически обработаны и проанализированы мощным литерным искином. Результат, мягко говоря, совсем непонятный.
В настоящий момент научная группа собралась на очередной мозговой штурм. Мэри Энн в который раз задала один и тот же вопрос, уже набивший оскомину:
— Фабиус, что показал последний анализ?
— К сожалению, ничего нового, уважаемая Мэри Энн. Мы получаем самые разнообразные варианты ответных сигналов, я до сих пор не могу проследить какой-либо корреляции. Но, с другой стороны, истинным хаосом их тоже невозможно назвать.
— Что имеется ввиду? — спросил Филипп. Ему ответила Мэри Энн:
— Фабиус понимает, что взаимодействие имеет некоторую систему. Но мы, все мы — не можем подобрать к ней ключ.
— Хотя бы на что похоже? Нужна какая-то зацепка.
— Это похоже, уважаемый Филипп Картер, на вас.
— На меня?
— Нет.
Картер оглянулся на коллег, может, кто-нибудь понял, что имел ввиду искин? Мэри Энн отрицательно покачала головой, Оливия Авери в разговоре вообще не участвовала вовсе, просматривала данные в профиле. Тем временем искин продолжил свою мысль:
— Не следует воспринимать мой ответ как личное упрощение. Я имел ввиду людей вообще.
— Эта каменюка похожа на людей? Уже что-то. Давайте пытаться от этого оттолкнуться, — темнокожая блондинка Мэри Энн, кажется, приободрилась.
— Мэри, погоди! — Филипп пытался выжать из искина максимум, — Фабиус, сделай, пожалуйста, обобщенную характеристику признаков, на основании которых ты провел сравнения образца с человеком.
— Мой ответ вновь был воспринят упрощённо. Я проводил сравнение не с отдельным человеком, а некой модельной общностью.
— Наш образец имеет признаки человечества?
— А теперь, уважаемый Филипп Картер, вы применили расширительное толкование. Нет, под модельной общностью я имел ввиду небольшую изолированную популяцию. Для удобства можете считать таковой всех жителей станции.
— Теперь я тебя понял, спасибо мудрый Фабиус.
— Обобщенная характеристика будет следующая: непостоянство и непоследовательность. Образец демонстрирует упорство в некоторых режимах взаимодействия, но через некоторое время оно полностью пропадает. Если бы это был человек, я бы счел, что ему просто надоело.
Оливия продолжала свои расчеты. Она занималась изучением физических параметров предмета исследования, и тут тоже было не все в порядке. Образец самопроизвольно менял массу в сторону уменьшения. Пришлось поменять несколько тезнодатчиков, чтобы убедиться в этом достоверно. Изменения на крохотные величины, но они были! Объяснить такое возможно только одним способом: внутри шла термоядерная реакция. По ее расчетам, выработанной энергии достаточно, чтобы Клондайк разорвало колоссальным взрывом. Но нет, вся произведенная энергия, похоже, куда-то расходовалась.
— Мудрый Фабиус, сравнивая образец с человеческой общностью, вы имели ввиду гипотезу разумности используемого объекта?
— Данное следствие вероятно, но не абсолютно. Общность людей нельзя уверенно назвать разумной, как и отдельного человека.
— Но гипотеза, что этот булыжник демонстрирует нам элементы разумного поведения — состоятельна?
— Вполне состоятельна, уважаемый Филипп Картер. Однако ее не следует рассматривать как единственно верную.
***
Станция Клондайк
Май 22, 2523 г.
Вначале эта шабашка казалась вполне невинной. Было необходимо организовать сбой одного отдельного ретранслятора, а затем прибыть на его ремонт. Разумеется, Джон Грей догадывался, для чего это нужно: подобными поломками, как правило, скрывали проникновение и, вероятно, кражу. Но мотивы не интересовали инженера-механика, человечество такое, как оно есть, а делать его лучше — задача неблагодарная.
Главный инженер получил стандартный перевод и, как только случилась «поломка», выписал наряд на ремонт. Это его обычная работа. Обычной же работой Джона являлось прибытие на четвертую палубу для замены ретранслятора.
Тем временем заказчик прибыл к нужному помещению и зашел внутрь, использовав карманный разрядник. Грубо, следы его применения наверняка найдут, но юный грабитель об этом не думал. Да, это был молодой парень, с раскосыми глазами: в офис USC проник Шен Юн. Вначале он стоял в полной темноте — отключение ретрансляторов означало и отсутствие освещения в целом, что оказалось неожиданным. Затем глаза адаптировались к темноте, и он стал шарить по столам, полкам, пытаясь что-то найти.
Обычно Джон Грей не пытался подглядывать за действиями заказчика, но в этот раз ему показалось подозрительным… примерно все! А самое главное, интуиция подсказывала, что его попытаются сделать крайним. В другой раз он бы отказался — любые сомнения не в пользу сделки. Но сейчас победило любопытство, Джону очень хотелось увидеть тайну, которая скрывается в офисе корпоратов, а именно «мальчика в башне Колдуна».
Шен Юн вполне уверенно обыскивал офис, перемещаясь из угла в угол. Посуда летела на пол, безделушки, декоративные камни и предметы — тоже. Чем дальше, тем больше он нервничал. И в этот момент раздался голос:
— Что-то потерял, парень?
Грабитель аж подпрыгнул, резко развернулся на голос и выхватил из-за пояса нож. Это был здоровенный десантный виброклинок из снаряжения тяжелого скафандра. Опасное оружие.
— Не-не-не подходи! Кто ты? — голос слегка дрожал, руки, впрочем, тоже. Чтобы скрыть последний недостаток, Шен Юн сделал два взмаха ножом, наугад, перед собой.
— Кто я — неважно. А вот кто ты? — голос продолжал звучать из кромешной темноты.
Грабитель попытался броситься вперед, но наткнулся на кресло и чуть не упал.
— Я вижу, темнота тебе не друг. Не надо кидаться вперед, двигайся вдоль стенки, выход слева от тебя.
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Да, парень. Пока ты не наломал дров, сделаем вид, что ничего не было.
— Сначала, я заберу то, что мне принадлежит!
— Да кто же тебе запрещает-то? Справа — фуршетный столик, там есть кофеварка. На кресле — подушка в виде плюшевой саламандры. Бери, что хочешь. А на стене, у тебя над головой — картина, но ее я брать не советую, мой друг обидится.
Голос слегка смещался в сторону, судя по всему, его обладатель отлично ориентировался в темноте. Но кое-что он все же не учел. Шен Юн был землянином, а, значит, родился и вырос при гравитации в 2,5 раза выше стандартной. Полностью отчаявшись, парень вскочил на кресло и со всей силы прыгнул вперед, держа виброклинок двумя руками впереди себя. Кажется, он даже зажмурился.
Визжащий звук захлебнулся, оружие нашло плоть. Несмотря на это, обладатель голоса вырвался, а Шен Юн со всей силы приложился об стену. Далее началась борьба раненого со слепым. Виброклинок проткнул правое легкое в верхней части, пробив лопатку. Кровь хлестала во все стороны, кажется, была задета артерия. Грабитель размахивал руками, пытаясь нащупать своего соперника, но, в конце концов, споткнулся об него и с грохотом упал на пол. Соперник, зажимая рану левой рукой (получалось так себе), пытался отползти в сторону (получалось неплохо).
Отсутствие света никак не мешало Джону видеть всю картину в красках — узел ретрансляции работал и реконструировал происходящее в режиме реального времени. Первые несколько секунд вида крови повергли его в ступор, затем пришло сообщение экстренной тревоги от импланта Хакона Стейнссона. Если не предпринять срочных действий, он умрет в ближайшее время. «Так, на убийство я точно не подписывался!» — с этой мыслью ремонтник подключил ретранслятор к сфере. Сигнал тревоги ушел в СБ.