Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 579)

— Если почитать сводки на эту тему, лет так, скажем, за десять, то их обворовали с ног до головы. Это не новость.

— Разумеется. Но гонки на фронтире — вне юрисдикции законов Федерации, и там можно продемонстрировать улучшенный двигатель, без боязни его конфискации.

— Зачем?

— Чтобы продать USC. Только уже за другие деньги, разумеется. И для этого корпорации нужен филиал, они совершенно не против раскошелиться за то, что эффективно работает.

— Разумно. Но мотив слабоват, зачем ради двигателя, пусть и перспективного, тащить дорогущий искин? Нет, тут что-то есть еще, и пока мы не понимаем, что именно. Идем дальше.

— Если позволите, дальше будет Амальгама, — опять есть повод блеснуть прекрасной мне, упускать такое нельзя, — во главе филиала будет некто Миранда Никс.

— Забавно. Совпадение? Однофамилица?

— О нет, она самая настоящая родственница того самого Никса.

Бесекерский явно не понимал, о чем речь, придется объяснить:

— Амальгама была основана группой университетских друзей: Дэвидом Вонг, Лизой Ратаковски и Спайдером Малибу. Это произошло в 2416 году. Уже через три года она стала самой быстрорастущей компанией Федерации. Еще через 4 года началась череда странных событий: при загадочных обстоятельствах погиб Дэвид Вонг. В 2421 Лиза Ратаковски совершила самоубийство, а Спайдер Малибу пропал без вести. После этого управление Амальгамой перешло в руки совета директоров. У корпорации — запутанная структура собственности, бизнес раздроблен на тысячи компаний, которые владеют друг другом и зарегистрированы в разных секторах и на разных планетах.

— До сих пор доподлинно не известно, кто ей владеет, и кто управляет, — Шеф продолжил мой рассказ, — но точно известно, что есть «тайный управляющий», последние 50 лет им является некто Джошуа Никс, однако его никто никогда не видел, неизвестно как он выглядит.

— Выглядят они все одинаково! — я аж фыркнула от возмущения, — прилизанные блондинистые мальчики и девочки, в своей белой униформе. С ними совершенно невозможно разговаривать, они сразу начинают вещать про «Великий путь» и особую миссию. Поют гимны хором в обед… сектанты, в общем.

— Если бы я кого-то подозревал в тайной организации Элизиума, то именно этих.

Бесекерскому ответил Шеф:

— Тут явно другое. Миранда долгое время возглавляла «головной» институт в Новом Альбионе[1]. Они долгие годы искали способ улучшить мозг человека, чтобы можно было прыгать через варп без импланта навигатора.

— В интервью, после назначения в филиал, она заявила, что ее главная цель — проводить фундаментальные научные исследования, — добавила я.

— Уэйн-Юанти будет сильно недовольны этим, — заметил Бесекерский.

— Еще как. Если у них получится, то и навигаторы будут не нужны, каждый будет сам себе навигатор. А теперь она отправляется лично на Клондайк. Очень похоже, на полевые испытания.

— Для этого потребуется привезти кучу оборудования, и их знаменитые ремкамеры. Такое скрыть нельзя, мы должны заметить, если это так.

— Да, это хорошая зацепка. Ричард, свяжись с Гэри Купером, это еще один сотрудник нашего бюро, и он уже на Клондайке. Пусть разнюхает.

Далее, Дон Альберто активировал логотип Уэйн-Юанти и вопросительно взглянул на нас, приглашая высказывать идеи про следующую корпорацию. А я вопросительно взглянула на Бесекерского, выручай! И он не подвел:

— Их преследует цепочка неудач в части добычи и производства сырья. Первая из заметных, случилась в 2511 году: Элиза Дреннек переманила к себе на работу Клиффорда Андерсена, одного из ведущих логистов Уэйн-Юанти. Говорят, у них был роман, когда оба работали в секторе Хель. Не знаю, чего ей это стоило, но вместе с ним ушла вся его команда, и большинство закупочных контрактов перекочевало к USC.

Бесекерский вывел карту секторов и отметил рудные районы сектора Хель, затем продолжил:

— Начиная с 2515, синдикат Дизард начал скупать малую астродобычу, что привело к планомерному росту цен. Эти ребята не стеснялись: к атмосферным куполам независимых шахтеров прилетали пираты Карранды, требуя огромный выкуп, затем появлялись решалы из Дизард и обещали все прекратить, но надо было подписать эксклюзивный контракт.

— Картели Бунше и Траваро делали тоже самое, — заметил Дон Альберто.

— Да, и между ними начался конфликт, первые годы это были судебные споры. Постепенно градус противостояния рос, разгорелась нешуточная война, с несколькими крупными сражениями в полсотни кораблей, пиратскими захватами, рейдами по тылам и рукопашными сражениями за те или иные купола. Картели Писко, ДукКат, Ломсиано, а также синдикаты Лоуренцо и Чуданга в той или иной степени оказались втянуты в противостояние на той или иной стороне. Силы милиции секторов были, большей частью, на стороне Бунше и Траваро, но федеральная власть негласно поддерживала Дизард. Война была закончена в 2521 году, стороны подписали соглашение в присутствии лично Джеймса фон Грейз, премьер-министра сектора Хель.

Бесекерский отметил на карте еще несколько крупных рудных районов.

— И, наконец, 2515 год. Случилась масштабная техногенная катастрофа на Кебрион-1. Взрыв на терраформирующей установке, принадлежащей Уэйн-Юанти, превратил довольно большой регион планеты в зону отчуждения. Это — первый отказ систем терраформирования с начала покорения космоса, и человечество столкнулось с непредвиденными последствиями: аномальные нормы радиации и вышедшие из-под контроля терраформирующие процессы породили крайне опасные тектонические потрясения. Были уничтожены или сильно повреждены сплаволитейные производства и добывающие шахты. Пострадали многие, но больше всех потерь было у корпорации.

— Есть версия, что это была попытка вывести Кебрион из зоны влияния Уэйн-Юанти, а в дальнейшем отнять Кольцевую фабрику.

— Возможно. В итоге они растеряли собственную рудную базу, вынуждены покупать сплавы на рынке, по дорогой цене. Это сказывается на позициях корпорации, они меньше производят космических кораблей, меньше оборудования для космоса.

— Но продажа Холодного топлива приносит им колоссальные доходы, хотя их фабрика вырабатывает его значительно меньше, чем на Юпитере.

— Да, и они сохраняют лидерство в нейроимплантах. Намерения директоров Уэйн-Юанти предельно очевидны: им нужен крупный источник металлов и базовых элементов. И за этим на Клондайк летит Айна Яренфельт, директор по логистике сектора Икар, крупный эксперт в этой области.

— Есть что-то неожиданное в составе их филиала?

— Кроме Айны, нет. Рядовые менеджеры, никакой интриги.

— Хорошо, осталась Ракуза.

— Стойте! Я нашла кое-что интересное. В прошлом секторе, Серапис, не было филиала Уэйн-Юанти, там они, почему-то, не пытались скупать месторождения. Но был филиал Амальгамы. И, теперь самое важное, при катастрофе на станции погибли все служащие Амальгамы, кроме… Миранды Никс! Она была там, и успела покинуть станцию незадолго до взрыва, на корабле «Солнечная виверна».

— Ого! — Шеф явно оценил то, что я раскопала, — вот только мы не знаем, была ли это катастрофа. УСБ все засекретило, и выдают типовые заявления, что идет расследование, поэтому ничего не скажем. Однако, утверждают, что погибших нет вовсе.

— Нет доказанных фактов гибели, — Бесекерский поправил Шефа, — но абсолютно точно там погибло три корабля Вольного флота. Еще четыре корабля были на миссиях, получили сообщения об эвакуации и прыгнули назад в пространство Федерации, что случилось на станции, они не знают. И только вышеупомянутая «Солнечная виверна» была в эпицентре событий и успела уйти в варп, в последний момент.

— Обязательно задай вопрос капитану Виверны, во время интервью, что они там видели.

— Сделаю, сэр!

— Хорошо. Вторая попытка перейти к Ракузе.

Шеф смотрит на меня, мотаю головой, слово берет вновь Бесекерский:

— Там будет Евгений Коршунов, лично. Это очень похоже на еще одно полевое испытание.

— Что же будут испытывать?

— Два варианта. Ракузе принадлежит половина Альдеи, и они главный поставщик… так сказать, ээ… космической пищи. Того, что едят на станциях, кораблях и под куполами. А там, где не покупают их продовольствие, они продадут кольцевые биосферы, это такие здоровенные оранжереи в форме колеса, они крутятся, и на внутренней стороне обода большие поля…

— Бесекерский, мы знаем, что такое кольцевая биосфера, — прервала я зазнайку, — какой второй вариант?

— Нейроимпланты. Этот сладкий рынок нужен всем. Ракуза раньше безраздельно правила бал, но сильно сдала позиции. Но, как вы все знаете, Ракуза не отступает. Они пытаются его перехватить, было несколько заявлений, что будет представлено что-то новенькое, что превосходит все текущие образцы.

— Продемонстрировать новый вариант сублимированного омлета, как-то слишком незначительно для Коршунова. Он — легенда, он спас человечество от голода. И еще от альдейской оспы.

Бесекерский был не только выскочкой, но и занудой, а поэтому кинулся меня поправлять:

— Не только он. Основную работу сделал био-инженер с корабля «Артемида». Именно она догадалась использовать один из ядов животного мира Кандидата в качестве антибиотика. Коршунов предложил ей работу в своей лаборатории.

— «Артемида», кстати, будет на Клондайке, — Шеф прервал наши пререкания, и очень вовремя, я уже хотела высказать все, что я думаю про животный мир Кандидата и то огромное разнообразие ядов, который он приготовили для нас, людей, — интересно, вспомнят былое? В любом случае, надо отметить бусинки: Коршунов, «Артемида». Под вопросом — импланты и пища.