Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 185)

В переезде, я не участвовал, вместо этого, собрал в одной из комнат братьев Патроховых, Испанца, Деда, Захарова и Кожанова, для совещания.

Обсуждали два вопроса: как будем брать злодеев, что собирают дань с отъезжающих беженцев и надо ли ставить об этом в известность ментов, которые «держат» этот район города. Захаров, больше всех настаивал на том, что милиционеров никак нельзя ставить в известность, потому что среди них есть «крот». В итоге решили, что Дорушевича, все-таки поставим в известность, но только перед самой операцией. Так, вроде и правила приличия будут соблюдены и информация не успеет, просочится к противнику.

Пользуясь ноутбуков, нашел карту нужного района и Захаров показал, где обитают нужные нам злодеи. Гриша, не обманул, у него действительно было, много полезной информации по нужным нам личностям. Группа состояла из восемнадцати человек: двенадцать мужиков и шесть женщин. Активными бойцами были десять человек, остальные обслуживающий персонал. Обитала банда в большом пакгаузе, что примыкал к причалу. Из оружия у них были автоматы и пистолеты. Откуда взялось оружие, Гриша не знал, но предполагал, что раздобыли его на погранзаставе, которая находилась на улице Курортной. Двое из бойцов, как раз служили на той самой заставе. Так, что сложить два плюс два, было не трудно.

Каждые несколько часов, в течение к ночи, парный патруль делал обход прилегающей к пакгаузу территории. Бандосы не гнушались и мелким разбоем – многие беженцы ночевали прямо на причале, их и грабили, от нечего делать, по ночам. Ну, а если взять было нечего, могли и просто избить, ради смеха. По словам Гриши, милиционеры до сих пор не «зачистили» эту группу, только по одной причине, пакгауз был хорошо защищен, и в нем всегда оставались вооруженные люди, поэтому если идти на штурм, то можно потерять много народу, а тут и так каждый человек на счету. И опять же, эта группа еще никого не убила, а на разбой и сбор дани можно и глаза закрыть.

Банду решили брать на «медовую» приманку. Возле причала расположились несколько молодых и весьма легкомысленно одетых девчонок, которые всем своим видом, должны были вызвать интерес со стороны патруля. Ну, а там уже как получится. Всего в захвате участвовало три группы, по пять бойцов в каждой. Одну группу возглавлял Испанец, а две других Витя и Гена Патроховы.

Девчонок, которые изображали невинных «жертв», вооружили, пистолетами ГШ-18, которые пожертвовал я и Испанец, все-таки, ни были легче и с большим количеством патронов в магазине, чем ПМ и ТТ.

Чтобы быть хоть чем-то полезным, я и Дед, остались сидеть в машине, которая стояла среди промзоны. С этой стороны был виден край забора, нужного нам пакгауза, но в этом направлении злодеи никак не могли уйти, поэтому мы здесь сидели больше для очистки совести, чем для пользы дела.

– Алексей, а тебе не бывает страшно? – неожиданно спросил Дед.

Время перевалило уже за полночь, и по моим прикидкам, с минуты на минуту, должен был выйти патруль на обход. С нашего места ничего не было видно, все активные действия произойдут без нашего участия. Скорее всего, что мы услышим лишь стрельбу, да и все!.

– В смысле? – не понял я. Что еще за разговоры? Боюсь, не боюсь. – Дед, ты чего?

– Ну, ты не боишься принимать такие решения? Вот сейчас, наши парни, которые совсем не обучены для таких задач полезут на штурм. А вдруг, там засада и всех положат из пулемета?

– Сплюнь три раза и постучи по дереву! Если там засада, то первых возьмут девчонок, а у одной из них граната, так, что мы услышим, если произойдет что-нибудь не так.

– Вот, я об этом и говорю – ты не боишься посылать людей на смерть? Ведь, смерть подчиненного всегда ложится на командира. Скольких мы уже парней и девчонок потеряли? Тебя, что совсем совесть не мучает?

– Дед, если честно, то совсем не мучает. Ни капельки. Я даже не знаю почему, вроде и должны быть какие-то моральные переживания и терзания… но их нет. Совсем нет, как будто все, что происходит вокруг меня – это съемки фильма.

– Это хреново, – грустно покачал головой Дед, – совесть, она зараза, такая, рано или поздно проснется! Причем, может, так навалиться, что пулю себе в лоб пустишь! По мне, уж лучше, каждый день понемногу мучает, чем в один прекрасный миг, как скрутит, что на стену полезешь от тоски!

– Ты, доживи еще до этого, прекрасного мига, когда совесть тебя замучает, – ответил я.

Дед ничего не ответил. А уже через несколько минут по ту сторону забора загрохотали автоматные выстрелы… часто и густо… били, одновременно из десятка стволов, несколько раз ухнули ручные гранаты, потом, наступил кратких миг тишины… и короткой, запоздалой очередью затараторил пулемет, автоматы, как по команде, снова застучали, как десяток, обезумевших швейных машин… снова тишина, несколько громких команд… три одиночных выстрела – добивают раненых.

– Закончили, – тихо произнес Дед.

– Ну, что заводим машину и поехали посмотри, как там дела? – спросил я.

– Подождем еще немного.

Ну подождем, так подождем. Дед – ветеран множества локальных войн, в которых Советский Союз выяснял отношения со Штатами, на территории третьих стран. Дед, он мудрый и опытный, ему виднее.

Прошло еще минут десять… тишина, ничего не происходит, лишь за забором слышна возня, как будто что-то тащат по асфальту. Короткие, резкие команды… стоны… треск ломаемых деревянных досок… шум работающих автомобильных двигателей – привычная, рабочая суета, парни взяли пакгауз и теперь шмонают его.

Неожиданно, из-за угла выскочили две фигуры, одна массивнее и выше ростом, а вторая, более хрупкая и тонкая.

– Видал, – кивнул головой Дед. – Я, же говорил, что надо немного подождать.

Щелк! – одной рукой я ударил по кнопке включения фар, а другой рву ручку двери и выбрасываю свое тело на холодный бетон. С другой стороны, машины, падает Дед.

– Стоять, суки! Руки в гору! – я громко крикнул, держа неизвестных на прицеле.

Свет мощных фар, вырвал из темноты фигуры незнакомцев.

Двое.

Парень, лет двадцати – двадцати трех, мощный, богатырского телосложения. В руках «огрызок» Калашникова, за спиной рюкзак, а подсумки «лифчика» чем-то туго набиты, аж мешковато оттопыриваются под тяжестью. Разгрузка одета на голый торс, из одежды только камуфляжные штаны и носки.

Девушка, совсем молодая, наверное, и семнадцати еще нет. Красивая, хоть и вид у неё, какой-то весь потрепанный и истасканный, как будто она несколько недель не выходи из запоя. Волосы взлохмачены и торчат в разные стороны. Из одежды – на ней длинный сапоги «ботфорты», весьма скудные трусы и короткий топ, одетый на голове тело, в том смысле, что лифчика под топом нет. В одной руке пистолет Макарова, а в другой спортивная сумка.

– Вы, чё, мля глухие?! Вам, что было сказано? Руки вверх! Еще пара сек и вентиляцию насверлю в бошках! – я немного отполз в сторону, чтобы, хоть как-то, укрыться за стоящим рядом столбом.

– Не стреляйте! – громко крикнул парень. – Мы сдаемся!

«Ксюха» упала на пол, парень скинул рюкзак на землю и, подняв обе руки вверх, сделал шаг вперед.

Бах! – неожиданно громко, прогремел, близкий пистолетный выстрел. Парень, громко, вскрикнул и упал на колени… девушка, стоявшая сзади него, мгновенно подскочила и, захватив шею раненного в захват, приставила к его голове ствол пистолета. Под правой ногой парня растекалась лужа крови.

– Еще шаг и я стреляю! – визгливо закричала девушка. – Не подходите, иначе я его убью! Дайте мне уйти!

Посмотрев в сторону Деда, я убедился, что он надежно укрыт за большой цветочной клумбой, которая совершенно не понятно, как здесь оказалась.

– Ты, что совсем обкурилась? – громко крикнул я. – Ты же ему ляшку прострелила. Как теперь ты его тащить будешь, он же в три раза тяжелее.

– Не подходите! – не унималась девушка и продолжала кричать: – У меня заложник, я требую, чтобы вы меня пропустили!

– Дура, бросай ствол и поднимай руки. Нам твой бой-френд побоку. Хочешь стрелять, стреляй, мы плакать не будем.

– На, получай! – девушка, ударив ногой, оттолкнула от себя парня и вскинула руку, с зажатым в неё пистолетом, в нашу сторону.

Выстрелить она не успела, пули, выпущенные из моего пистолета-пулемета и пули из автомата деда, синхронно попали в тело девушки, отбросив её назад.

– Не стреляйте – жалобно прошептал парень. – Мне нужна помощь. Перевяжите меня, пожалуйста.

– Эй, чего там у вас? – из-за забора высунулась довольно улыбающаяся рожа Гриши. – О! А, вот и две не достающие особи. А, мы тут с ног сбились, все не можем понять, куда еще два злодея подевались.

Пока Дед перевязывал подранка, я осмотрел трофеи. Улов оказался очень богатым. Автоматные подсумки были набиты золотыми украшениями: цепочки, серьги, кулоны, браслеты, часы, крестики и еще много чего, а вот автоматных рожков не были ни единого. Этот дурила, выбежал с единственным автоматным рожком, который был примкнут к автомату. В сумке, которая лежала рядом с застреленной девушкой оказались деньг… много денег. Толстые пачки, перетянутые резинками. Доллары, евро, российские рубли и украинские гривны. Деньги был разложены по номиналу.

Разгрузку с золотом, я нацепил на себя, а сумку с деньгами кинул на заднее сидение. Захаров перелез, через забор и начал допрашивать пленного. Рана на его ноге оказалась очень плохой – пуля выпущенная, практически в упор перебила кость и порвала кровеносные сосуды. Наложенная повязка быстро пропиталась кровью. Дед наложил еще один слой бинта и перетянул ногу, чуть выше раны. Оставив Захарова наедине с пленным, мы с Дедом перегнали машину к главным воротам пакгауза. Рядом с гнездом бандитов толпились люди, многие с любопытством тянули шеи, пытаясь разглядеть подробности. Когда наша машина подъехала к толпе, люди благоразумно расступились, давая возможность заехать внутрь.