Владимир Владимиров – Другая реальность. Книга 1 (страница 14)

Толчок – и он в сознании, это сработал внутренний таймер, но чувства его еще были обострены, и он четко ощутил, что вожак уже более-менее оклемался и чувство злобы и ненависти переполняют его, вытесняя страх. Ну что ж, он не ошибся, надо ждать неприятностей, такие просто так не прощают, таких надо учить, причем учить жестко.

Ужин прошел мирно, сержант с большим интересом разглядывал их группу, с некоторым уважением косясь на Гарика. Что же, к этому имени надо привыкать, теперь не меньше года он будет ходить под этим прозвищем.

После отбоя Гера включил внутреннюю сигнальную систему и спокойно уснул. Он настроил себя так, чтобы спалось ему безо всяких отвлекающих сновидений, поэтому замелькавшие в спящем сознании образы включили аварийную сигнализацию, и Гера проснулся.

Он четко видел два силуэта, подбирающихся к нему с разных сторон. Где же третий? Сколько он ни просеивал окружающее пространство, третьего так и не обнаружил. Ну что же, так проще.

Дав возможность нападавшим приблизиться на один метр, он отработанным за многие годы движением, пружинкой, вскочил на ноги и, используя кровать как батут, взвился вверх одновременно выбрасывая обе ноги своеобразным шпагатом в сторону бандитов.

Удары достигли цели, точно в головы, те рухнули как подкошенные. Приземлившись, Георгий не стал ждать, а подскочив к лежащим телам, точечными ударами просто обездвижил их.

Они будут в сознании, но ничего не смогут сделать со своим телом, пока Георгий не снимет блокировку. Подтащив неподвижные тела к их кроватям, Гера понял, почему не видел третьего: тот спрятался за своей кроватью и верещал, что он отговаривал Забита, но в того словно шайтан вселился, ничего слушать не хотел.

Гера с огромным трудом уговорил того выбраться из своего укрытия и сказал, что благодарен ему за неучастие, но в его же интересах рекомендует тому присоединиться к товарищам. Коварным ударом он обездвижил и его, приговаривая: «Ничего, завтра мне спасибо скажешь».

А вот теперь можно спокойно поспать. Может, повезет и Тина приснится. Снилась ему планета Калисто, море, пляжи, дикие сопки на губе Эксельсиор. Он полюбил эту планету, и ему очень хотелось вернуться и стать Свободным охотником.

Проснулся Гера за час до общего подъема. Быстро проделав все утренние моционы, он отправился к своим обидчикам. Троица лежала смирно, да и куда им деваться, шевелиться-то они не могли. Осторожно приведя их в чувство, он провел экспресс-анализ предполагаемого развития событий.

Проще говоря, он заглянул к ним в глаза. У шестерок там плескался страх и ужас. С этими все было понятно, их можно было реанимировать, а вот со старшим были проблемы: его глаза светились ненавистью. «Такую волю и энергию да в мирных бы целях, – подумал Георгий. – Так ведь у этого быка извращенное восприятие реальности, и, к сожалению, его надо ломать. Такие понимают и уважают только грубую силу».

Гера быстро поставил на ноги двух созревших бугаев, но в воспитательных целях приказал им наблюдать за тем, что будет дальше. После этого он снял блокировку у главаря, подождал, пока тот мало-мальски сможет двигаться, и спросил:

– Ну что, будем сотрудничать или ты опять попробуешь пнуть меня, слабак? – он специально немного провоцировал бандита, надо все было решать сейчас.

Глаза старшого блеснули яростью, и он дернулся. Однако Гера был наготове, он мгновенно ткнул пальцем бугаю в болевую точку. Для окружающих не произошло ничего, но все тело несчастного пронзила острейшая боль.

Подождав несколько секунд, Гера провел легкий массаж в нужных местах, боль должна была утихнуть, и повторил свой вопрос. Опять та же реакция. Трижды пришлось повторить эту процедуру, и только когда Гера заметил у воспитуемого промелькнувший страх в глазах, он прекратил применять болевые приемы и сказал:

– Запомни, мразь, если еще раз ты не то что попытаешься, а только подумаешь сделать мне или кому-то другому из присутствующих здесь плохо, я тебя просто уничтожу. А сейчас живи… пока. Ты меня понял? – дождавшись утвердительного кивка и ощутив, что ярость и ненависть покинули его противника, а на смену им пришли усталость и тоска, он покинул место экзекуции с мыслью: «Ну вот, как говорили древние – Argumentum ad hominem, что означает „Доказательство, рассчитанное на чувства убеждаемого“. И ведь действует!»

Георгий остановился напротив противоположного ряда коек, где спали остальные будущие наемники. Никто не поднялся, все лежали и смотрели, но не на Геру, в лицо ему старались не глядеть.

Гера вздохнул и сказал:

– Подъем, хватит парить яйца, всем умываться и на завтрак! – Убедившись, что народ зашевелился, он с чувством выполненного долга вышел из казармы.

В этот день за ними прибыл транспорт, к погрузке сержант оформил еще несколько человек, итого в орбитальный челнок их загрузили в количестве пятнадцати единиц.

Сам транспорт висел на орбите, внутри это оказалось не очень новое корыто, приспособленное к перевозке больших партий поголовья людей (по-другому не скажешь, судя по «удобствам») и груза.

Всего дорога до планет Империи заняла неделю, никаких серьезных происшествий за это время на борту не произошло, тем более что их сопровождало подразделение военной полиции. После нескольких показательных подавлений возникающих конфликтов желание бузить у большинства пропало.

– 11 —

Выгрузили их на одной из приграничных планет Империи и сразу же погнали в казармы располагающегося здесь учебного центра имперской армии. Вначале всех прогнали через тщательную санобработку, затем одели в бэушные комбинезоны и отправили на построение на огромном плацу.

Еще при выгрузке их делили на группы по шестьдесят человек, во главе каждой ставили сержанта с четырьмя капралами. И вот теперь подгоняемые своими командирами новобранцы выстраивались для вступления в новую жизнь.

Имперцы зря времени не теряли. Около каждой группы появился офицер с электронным планшетом в руках, и началось формирование подразделений. Каждую группу, которую офицер назвал взводом, поделили на четыре отделения по пятнадцать человек. Из чего исходили при формировании отделений было не очень понятно, скорее всего, старались сформировать более-менее однородные в физическом отношении боевые единицы, вернее учебные, потому что название у большой группы было «учебный взвод».

Во главе каждого отделения поставили капрала из ранее прикрепленных, и сержанты приступили к отработке слаженности подразделения. Учебные взводы развели по всему плацу, чтобы они не мешали друг другу, благо места хватало.

Для Геры ничего особенного не происходило, он все это однажды уже проходил. Армия, по-видимому, во всех реальностях была одинаковой. Сержанты незамедлительно принялись самым серьезным образом убеждать, что все стоящие перед ними это ничто, навоз под ногами, и если они хотят выжить к концу обучения, которое продлится два месяца, то должны смотреть сержанту в рот, молчать, когда их не спрашивают и быстро бегать.

На раздавшиеся невнятные реплики тут же последовала жесткая реакция. Внимательно следившие за своими отделениями капралы схватили «смутьянов» за шкирки, выволокли перед строем, сильными ударами сбили их с ног и, наступив каблуками ботинок на ладони, отчего те завизжали, стали ждать ответа на вопрос сержанта, понятны ли им его указания и их обязанности. Дождавшись утвердительных ответов, сержант разрешил им встать в строй и грозно заявил, что это было мягкое предупреждение, впредь при любом неповиновении или пререкании наказанием будет пуля. И в подтверждение его слов с разных концов плаца, почти одновременно, раздалось два выстрела. Взвод замер, вытянувшись в струнку.

– А еще, – добавил сержант, – любой приблизившийся к границам базы будет застрелен как дезертир, за попытку к бегству, без выплат страховых пособий родственникам. Теперь слушай мою команд, в казарму бего-о-ом марш!

Так началась боевая учеба.

В первый день их особо не мучили. После обеда дали даже отдохнуть пару часов. Ближе к вечеру организовали получение учебного оружия и всей экипировки, положенной пехоте в бою. После того как все было подогнано, им сделали «сюрприз».

– Немного разомнемся, бойцы, – сказал сержант. И они побежали. Георгий, наверное, единственный, кто сумел оценить снисходительность сержанта. Пробежали они всего один километр, правда с полной выкладкой. Но и этого хватило половине его соратникам. Треть из отставших еле плелись уже с половины дистанции.

– Запомните, калеки, – заявил сержант, обращаясь ко всему взводу, – сегодня я только рассказываю, какие ужасы ждут вас впереди, а вот с завтрашнего дня зачет будет по последнему. Не уложились в норматив, повторяем все заново, поэтому о своих отстающих заботьтесь сами.

Ужин прошел вяло и в полной тишине. А наутро началась рутина боевой подготовки, ее основа – общефизические тренировки. Утром разминка и кросс на километр, после завтрака и теоретических занятий с оружием – спортивная площадка, отжимания, приседания, занятия на спортивных снарядах. Обед, полчаса отдыха, кросс на километр, теоретические занятия и перед ужином традиционный марш-бросок с полной выкладкой. К отбою взвод еле таскал ноги.

Георгия искренне удивили имперские командиры. При всей показной жестокости сержантов на всех тренировках присутствовали специальные инструкторы и медперсонал, которые внимательно следили за ходом тренировок, при необходимости проводя срочные восстановительные мероприятия.