Владимир Вишняков – Делириум. Проект «Химера» (страница 13)

– Игорь Константинович, – обратилась Ирина к по-прежнему безучастно сидящему рядом Покровскому. – Насколько я знаю, ваша работа связана именно с такими неясными вспышками. Чем, по-вашему, может быть вызвана эта болезнь?

– Если бы это было известно, военные не привлекли бы нас, – не глядя на собеседницу, ответил Игорь и замолчал.

– То, что инфекция передаётся от человека к человеку, исключает, что это «чистые» зоонозы, – стала рассуждать Саратникова, надеясь на реакцию Покровского. – Это не сибирская язва, не туляремия, не геморрагическая лихорадка с почечным синдромом, не лептоспироз. Может, чума?

– Сразу девяносто процентов первично-септических форм? – возразил, наконец, Игорь Константинович. – Это не чума.

– Какая-нибудь из контагиозных геморрагических лихорадок? Завозной источник? – предположила Ирина.

– Вряд ли в этот посёлок часто прибывают выходцы из Африки или Латинской Америки, – снова парировал Покровский. – Это не Эбола и не Мачупо точно.

– А если омская геморрагическая лихорадка?

– Слишком высокая заразность.

– Грипп, может? – уже с издёвкой предположила Ирина, пытливо глядя на всё отрицающего московского эпидемиолога.

– Не смешите меня, – серьёзно проговорил Покровский, повернувшись, наконец, к Саратниковой. – Нас бы тут не было. И их, – взглядом доктор указал на сидящего впереди капитана Черкасова, – и их тоже.

Ирину стало раздражать, что Покровский с самой их встречи занимался лишь тем, что старательно опровергал каждую её фразу.

– Если вы не согласны с моим мнением, предложите альтернативу, – с плохо скрываемым раздражением произнесла Саратникова. – Чем может быть, по вашему мнению, эта болезнь?

– Считаю, что сейчас эта дискуссия будет не более чем гаданием на кофейной гуще, – как-то холодно ответил Покровский. – Установим всё на месте.

Ирина поняла, что Игорь Константинович не собирается продолжать диалог. Раздражение в душе девушки теперь уступило место чувству обиды.

– Я подробнее ознакомлюсь с планом карантина, – тихо проговорила Саратникова. – С вашего позволения.

Игорь Константинович кивнул, даже не взглянув в её сторону. Тогда Ирина встала и пересела на задний ряд. Положив бумаги рядом с собой, она посмотрела в иллюминатор.

Там, за стеклом, медленно проплывали летние ландшафты: зелёные кроны лесов, разбавляемые иногда освещёнными солнцем полянами и просеками, голубые ветви рек, невысокие холмы и далёкие, покрытые синей дымкой горы. Яркое солнце всё ближе клонилось к западу, отдавая земле последние косые лучи. Вертолёт летел сравнительно низко, и через иллюминатор Ире было видно отчётливо каждое дерево, каждый изгиб берега реки.

Девушка чувствовала, что очень подавлена событиями последних суток. Как быстро может подчас всё вокруг измениться, особенно не в лучшую сторону. Ещё утром она была дома – и вот летит куда-то на военном вертолёте в не очень дружественном окружении. Под последним Ира подразумевала, естественно, грубого доктора Покровского. «Что я ему плохого сделала?» – думала Саратникова, не находя ответа. Наверно, некоторые люди ведут себя грубо только по одной причине – потому что сволочи… Хотя Ирина и не любила думать о людях плохо – пусть и приходилось сталкиваться с разными персонажами среди коллег и пациентов – всё же, как ни крути, сейчас она чувствовала острую обиду. Эх… Ладно. Без эмоций, Ирина Николаевна. Надо работать…

…Свиридов на сей раз галантно уступил Кате место у иллюминатора.

– Андрей, – улыбнувшись, посмотрела Катя на коллегу. – Если не против, давай будем на ты.

– Будем, – улыбнулся молодой эпидемиолог в ответ.

– Это мой первый настоящий выезд в очаг, – сказала Катя, располагаясь поудобнее в сиденье. – А у тебя?

– Да у меня такая ерунда почти каждый день, – небрежно махнул рукой Андрей. – Мы с Игорем Константиновичем почти всю Россию уже облетали.

«Скромность – не его проблема», – подумала Виноградова (без всякого негатива, однако).

– Слушай, Андрей, а твой шеф правда такой суровый или сейчас на публику играет?

– Ни в коем разе, – серьёзно и даже с некой гордостью в голосе ответил Свиридов. – Суров как никто другой. Таких специалистов в стране единицы. Заместитель директора Центра инфекционного контроля, кандидат наук. Шеф – серьёзный чел.

– Да уж. Не то что ты, да? – подколола собеседника Катя. – В смысле «серьёзности»?

– Ну, быть может, иногда его серьёзность – недостаток, – нашёлся Андрей. – Я вот этим делом не страдаю.

Парень подмигнул коллеге. Катя улыбнулась в ответ.

– А ты с Ириной давно работаешь? – спросил Андрей. – Она не замужем?

– Достаточно, не первый год вместе работаем, – ответила Катя на первый вопрос молодого коллеги, не сразу обратив внимание на второй. – «Не замужем»? Эй, ты это брось! – Катя шутливо толкнула Андрея локтем. – Даже и не думай! Она девушка хорошая…

– А ты? – лукаво поглядел на Виноградову парень.

– Я? – чуть не рассмеялась Катя. – Я тоже неплохая! Ну, и тоже не замужем, вот…

– Видишь, как здорово. Мой шеф аналогично – холост.

– Ты о чём? – спросила Катя, глядя на сидящих слева от них Игоря и Ирину.

– Посмотри на них, – почти шёпотом произнёс Андрей, наклонившись к Кате. – Они идеально смотрятся вместе.

– Ну, – с сомнением качнула головой девушка. – Видишь ли, просто «хорошо смотреться вместе» – этого мало.

Андрей посмотрел на Катю, хитро улыбнувшись.

– Катюша, остальное – дело наживное…

Свиридов и Виноградова видели, что Игорь и Ирина ведут какую-то беседу. Андрей и Катя из-за шума двигателя не слышали, о чём разговаривали их старшие коллеги. Но вскоре Ирина вдруг пересела на задний ряд.

– Чего это она? – с удивлением спросил Андрей.

– Пойду спрошу, – участливо произнесла Катя, собираясь встать.

– Стой, – жестом остановил её Андрей. – Я её, конечно, почти не знаю, но уверен – сейчас она хочет побыть в одиночестве.

– Не знаю, Андрей… – растерянно ответила Катя.

– Поверь мне, – парень серьёзно взглянул на собеседницу.

Девушка бросила взгляд в сторону Ирины. Та смотрела в иллюминатор.

– Ты прав, наверно, – с сомнением произнесла Катя.

Меньше чем через час вертолёт с медицинскими специалистами приземлился недалеко от внешнего кольца военного карантинного окружения, которое сейчас отделяло поражённый неизвестной болезнью посёлок Пятницк от остального мира.

В лаборатории наивысшего – четвёртого – уровня биологической безопасности человек в громоздком пневмокостюме защиты голубого цвета производил какие-то манипуляции, понятные только специалисту. Но он выполнял конкретные действия: исследовал свойства опасной бактерии. Точнее – особо опасной. Опаснее некуда. Это (и некоторые другие, более конкретные сведения об исследуемом материале) предоставили сотрудники Службы внешней разведки, которые и достали образец бактерии – менингококка – где-то в Японии.

Человек в защитном костюме – капитан медицинской службы Егоров – был профессионалом своего дела. Но сейчас учёный был взволнован: здесь, на расстоянии вытянутой руки – смерть в непосредственном своём воплощении. Смерть, которую не почувствуешь. У неё нет цвета, запаха или вкуса. Это – одна из сущностей типа чумы или оспы. Эти сущности: бактерии, вирусы и прочие микроорганизмы – в прошлом вызывали эпидемии и моры. А сегодня они могут иметь конкретное назначение. Военное назначение, то есть возможность применения в качестве БПА – биологического поражающего агента.

Сотрудники СВР передали образец смертоносной бактерии и сообщили, что этот менингококк – необычный. Гораздо опаснее типичного возбудителя менингококковой инфекции, который чаще вызывает воспаление мозговых оболочек – менингит – у детей. Этот модифицированный менингококк, по информации разведчиков, обладает высокой заразностью и вызывает в девяноста процентах случаев тяжелейшую общую (генерализованную) инфекцию – сепсис – с бредом и обильными галлюцинациями. Убойная штука. Подходящая для применения по «конкретному назначению».

Но… Только что, внимательно изучив данные последнего теста, учёный убедился, что здесь что-то не так. Точнее – всё не так.

«Что это за ерунда? Я думал – ошибка. Три раза уже проверял…» – подумал капитан.

Человек в костюме повернулся и направился к выходу из герметичной максимально изолированной лаборатории. Двигался он несколько быстрее, чем это позволяли инструкции для работы в «горячей зоне» четвёртого уровня биологической безопасности. Хотя в помещении и старались создать предельно безопасные условия с целью предотвращения различного рода аварийных ситуаций, например, у оборудования и мебели не было острых углов, – всё равно, любое резкое или лишнее движение могло привести к повреждению костюма – со смертельными последствиями.

Егоров отсоединил гибкий гофрированный шланг подачи воздуха и прошёл в промежуточный шлюз для обеззараживания. После многократной обработки костюма дезинфицирующим раствором мужчина медленно – по инструкции – снял с себя голубой скафандр и вышел из шлюза в обычное помещение.

Военный учёный быстро снял трубку внутреннего телефона и набрал короткий номер соседнего отдела.

– Пятый лабораторный отдел слушает, – ответил мужской голос из трубки.

– Говорит Егоров из третьей лаборатории, – чётко проговорил учёный-микробиолог. – Пригласите Платонова.

– Платонов слушает.