Владимир Викто – Послушайте-ка! (страница 5)

А Митрич засиделся в кухне. Как поужинал – так и остался там. Дело в том, что перед тем, как уйти с работы… Бутылёк с таблетками взять домой он не решился, оставляя в расщелине на квартире. В общем, захотел ещё одну пилюлю заглотить. Вдруг она действует только на раз. На сутки. Разведёт он шуры-муры с новой знакомой, дойдёт до дела – а у него – всё… Ладно с женой. Не в этот, так в другой раз. А с этой молодухой другого может и не быть. Позорище! Надо на всякий случай принять.

Принять-то принял. Но дома, на сытый желудок, совсем другие мысли полезли. Видать, другая пилюля другое действие оказывает. Началось всё с того, что обратил он внимание: жена-то поправляться начала. Может, раньше просто не замечал?

– Что-то ты расширяться стала, – упрекнул он.

– Расширишься тут с тобой, – в сердцах бросила та и исчезла в спальне.

Возникшие новые мысли так захватили, что он просидел до полуночи, не в силах их остановить. Такого не было раньше. Потом пошел к себе, на диванчик. Разыскал ручку, тетрадь. И строчил, не отрываясь до самого утра.

От этого занятия его и оторвал Пострел.

– Ты живой? Я думал – случилось что. Вечером не пришёл. Пришлось мне отдуваться за тебя. На работу тоже не дождался. На звонки не отвечаешь. Ну, думаю, всё. Кранты Митричу! А он сидит тут!

– Погоди ты. Да, отключил телефон, чтоб не мешал никто.

– Чему не мешал?

– Вот чему! Ты в курсе, что наша Вселенная расширяется?

– Чего? – Пострел опасливо покосился на встающего с дивана хозяина.

– А вот послушай, Александр, меня…

Это «Александр» окончательно заставило замереть у косяка. «Сбрендил. Точно, сбрендил. Не иначе как пилюлю принял».

– Ведь что представляет наша Вселенная? Учёные говорят, что она бесконечна и вечна. Но ведь было время, когда ничего не было. Представь: нигде! ничего! не было! Даже времени! Оно, время-то, есть там, где материя. А потом из ничего, из какой-то точки, из сгустка энергии произошёл взрыв. Осколки, разлетаясь, стали образовывать галактики. В них появились звёздные системы. В которых появились планеты… Так вот. Я понял: Вселенная не может быть бесконечной! Не может! Ясно? Если она до сих пор расширяется, значит – есть граница. Между тем, где она расширилась и тем, где её ещё нет. Просто мы не можем достичь этой границы. Сколько б мы ни летели, хоть миллионы лет, но ни на грамм не приблизимся к её концу.

– Ну, а тебе-то что с того? Башка не трещит? Расширяется – сужается!

– Да пойми ж ты, дорогой мой товарищ, – тут он подошёл и в волнении сжал плечо юноши, – ты вот об этом задумывался? А-а. А я вот сам дошёл. Почему одни задумываются? О космосе там, о жизни? А другие – нет? Значит, есть у меня к этому способности. Я вот собираюсь статью написать, в журнал послать, – он кивнул на столик с раскрытой тетрадкой.

– Какую статью? Чего несёшь ахинею? Слушай, «физик недоношенный», ты работать собираешься?

– Александр, прошу вас. Пока поработайте без меня. У меня столько мыслей. Надо успеть их записать.

– Поди докажи сумасшедшему, что он сошёл с ума – еле слышно бурчал подталкиваемый к выходу Пострел. Но собрался всё-таки:

– Митрич, а ты уверен, что всё, что ты собрался настрочить – люди ещё не знают? Учёных – уйма! Наверняка кто-то про это писал.

– Да разве может одна и та же мысль придти нескольким людям? Ведь мы же все разные. Это невозможно!

– Может! Ещё как! Думаешь, почему на танцах парни всегда дерутся? Один хотел закадрить девчонку. И другому такая же мысль пришла. Повторяю: такая же, – тут он приподнял палец и поднёс к своему носу, – мысль пришла. Вот отсюда и драки! И это, заметь, массово! Узнай сначала, что другие про это пишут, а потом и сам берись.

– Верно-верно. – «Мыслитель» сник. – Сейчас же в интернете всё есть. Так! Ты ступай. Мне надо компьютер купить, с интернетом. Читать, читать и ещё раз читать! А потом писать, писать и ещё раз писать!

Уже с порога, обернувшись, Пострел, передразнивая, повторил последнюю фразу Митрича, нарочно ставя ударения на каждом первом слоге. Не успокоился. На лестничной площадке добавил:

– Компьютер-то только в кино видел! Эх, ты! Писатель! – опять с переносом ударения на первом слоге прокричал в закрытую дверь.

Но Митрич от своего не отступил. Пошёл, купил ноутбук, самоучитель, беспроводной модем. Жена была на всё согласна, лишь бы её не задевал.

4

Однако вечером забеспокоилась. Весь день не ест, не пьёт. Позвала ужинать. С трудом дозвалась.

– Что-то ты всё пишешь и пишешь, Коленька. Себя не жалеешь. Да и меня тоже. Работу вот бросил. Сел на шею мне. Я зарабатываю, а ты будешь диван просиживать?

– Ах, Настасья, ты Настасья! Отворяй-ка ворота! – в приподнятом настроении сел за стол Митрич, закатывая драные рукава рубашки. Глаза у него сияли от возбуждения.

– Погоди, дай срок! Получим и мы с тобой премию! В Осло поедем получать!

– Да скорее – на осле! Кем возомнил себя?

– И ещё раз повторяю, – не обращая внимания на подковырки, он продолжил:

– Ты – расширяешься! И я – расширяюсь! Всё, что вокруг – расширяется!

Жена с досадой замахала на него руками. А он вскочил с места, начал поучать:

– Вся Вселенная расширяется. И галактики в ней тоже расширяются. И планетные системы вместе с планетами. В том числе и Земля. И мы в ней тоже. Вся материя. Всё это расширяется! И молекулы, из которых она состоит. И атомы вместе с протонами-нейтронами-электронами. И каждое ядро атома. Оно ж – своя Вселенная. Внутри ядра – свои галактики. Вот представь, сколько в тебе атомов? Не счесть! И в каждом атоме свои Вселенные. Возможно, там люди живут. Ищем пришельцев снаружи, а они внутри нас. И все они расширяются! Ты думаешь – я спятил. И если б мы расширялись – то в дверь перестали бы проходить? Вот что ты, наверное, думаешь. Так всё расширяется, Настенька! Всё! И наши двери, окна, дома. И даже метр, которым мы измеряем. Потому и не замечаем!

Настя уже давно ушла, от греха подальше, в свою спальню. «Свят, свят, свят!» – перекрестилась она, хотя никогда не была богомолкой раньше. А Митрич не мог успокоиться, рассказывая и доказывая кому-то: «Наша Вселенная тоже внутри какого-нибудь атома!»

Глубокой ночью, просидев до умопомрачения за компьютером, понял: того, что понаписали в интернете – не прочитать. Никогда. За две жизни. Это повергло в отчаянье. «Нет. Надо думать самому. Вот как Платон в древности? Он же никого не спрашивал. Сидел себе в бочке и размышлял. Хотя, нет. Это Диоген был. Впрочем, какая разница!»

Однако после сеанса интернета никакие свои мысли в голову не приходили. Раздосадованный действием компьютера – «То-то я смотрю – пацанва с каждым днём глупеет из-за этих компьютеров!» – Митрич вышел погулять. На улицу. Освежиться. И вдруг… Ноги принесли его к квартире с заветным бутыльком. И осознавал тягу к новой дозе, и не смог удержаться. Вытряс пилюлю. Сомнения усилились.

– Да-а. Что же это? Зависимость уже? Ни «алик» какой, ни наркоман, даже не курю. Уберёг меня бог от этих напастей, а вот на эту – подсел. Чую, не надо. А не могу удержаться. Ничего! Вот только закончу труд свой. А там – всё! Бросать это дело надо. – И бросил. Отработанным движением в рот, словно порцию раствора на стенку. С ощущением падения в пропасть

5

Утром пошло всё не так. Сначала заявился Пострел. Забузил: «Митрич! Ты собираешься работать? Чего сидишь, выкомариваешься! Я что? За двоих должен ишачить? Смотри, доплачешься!» И опять, пока спускался по лестнице – всё кричал проклятья «диванным физикам-лирикам, которых развелось как мошкары».

Вслед за ним жена пошла в атаку. Оказалось, сегодня суббота. Обычно в этот день она дома наводит порядок, пока муж на работе. А тут – он. Опять сидит на своём диванчике.

– Ты решай! Чего выкаблучиваешься? Или работаешь, деньги приносишь – или … – она выразительно помахала в сторону двери, не в силах остановиться.

– Ты будешь сиднем сидеть, а я тебя бесплатно кормить? Хорошо устроился! Смотри, допляшешься!

Чуя, что фонтан не остановить, Митрич сунул тетрадку за пазуху, выскочил на улицу. Закипая, походил туда-сюда. Не найдя вовремя аргументов для отпора, неожиданно схватил булыжник и запустил в окно своей квартиры на втором этаже.

– Вот тебе! – Он воровато погрозил кулаком. – Чтоб я ещё вернулся? Лучше в тайгу. Где никто мешать не будет. В узнаете Митрича! Николая Дмитриевича Косолыбина!

В тайгу не удалось. Поскрёб по карманам пальто – одна мелочь. Решительно двинулся прочь от дома. Потом повернул было к другу. Остановился в сомнении: «Нет. Ни за что!»

Мысли же, наводняя голову, просились на бумагу. Зашел в парк. Шаркая сношенными на бок «парадными туфлями», походил, стараясь придавить для чего-то побольше пожелтелых листьев. Раскрыл тетрадку, попробовал писать. Прохладно. Долго не усидеть. Да и птички капают. Зашел в метро. Гул толпы и воющих поездов раздражал. Пристроился в вагон. Кругом глаза: поглядывающие, дремлющие, читающие. Украдкой достал опять тетрадь, ручку. Бабка рядом неодобрительно отодвинулась. Пришлось сделать вид, что просто перекладывает вещи в другой карман.

– Ах, диванчик, мой родненький! Ты, видать, силу даёшь мне. Как похожу вкруг тебя, обдумаю… А тут и слова некому сказать, – шептал с растерянностью Митрич, не обращая внимания на какой станции он поднялся наверх, на свежий воздух. На улице первому встречному начать читать лекцию он как-то постеснялся.