Владимир Васильев – Сюжетная типология русской литературы XI-XX веков (Архетипы русской культуры). От Средневековья к Новому времени (страница 4)

1.1. Жизнеописание князя Святополка

Произведения, входящие в борисоглебский цикл, принадлежат к жанру «жития-мартирия» (мученического жития). В них рассказывается о мученическом подвиге братьев Бориса и Глеба. Но нас будут интересовать не центральные герои-святые, а Святополк – антигерой-злодей. Из сочинений цикла мы рассмотрим Летописную повесть50, «Сказание о Борисе и Глебе»51 и «Чтение» о Борисе и Глебе Нестора52 (далее – Лп., Ск. и Чт.). (Проблема датировки и взаимозависимости произведений борисоглебского цикла в науке до сих пор не решена. Возможно, что Ск. и Чт. были написаны в начале ХII века53.)

Прежде чем анализировать книжную биографию Святополка, остановимся вкратце на тех исторических событиях, которые вызвали появление произведений цикла.

15 июля 1015 года умер киевский князь Владимир. В момент смерти рядом с князем находился его сын Святополк54. При жизни взаимоотношения между ними были таковы, что Святополку нечего было надеяться на то, что отец завещает ему киевский стол как (вероятно) старшему из сыновей.

Святополк решил воспользоваться обстоятельствами, складывающимися в его пользу. Он скрыл смерть отца от своих братьев и послал на них убийц. Сначала был убит Борис, потом Глеб, затем Святослав. (Канонизированы были только Борис и Глеб, о Святославе не сообщается ничего, кроме факта бегства «въ Угры» и убийства55.) Узнав от сестры Предсла-вы об убийстве Святополком Бориса, в междоусобицу вступил брат Ярослав, княживший в Новгороде. Вражда между братьями длилась довольно долго. Только в 1019 году Ярославу удалось окончательно разбить дружину Святополка, который бежал за пределы Руси и там умер. Ярослав занял киевский стол. Такова, если доверять текстам борисоглебского цикла56, историческая канва событий, легших в их основу57.

Образ Святополка специфичен. Специфика его не исчерпывается тем, что он брат-убийца Бориса и Глеба. Греховность Святополка не только предопределена его функцией агиографического героя-злодея, но изначально присуща ему. Святополк – злодей по своей природе, он отмечен «дьявольской печатью» от рождения.

Cвятополк рожден от монахини-гречанки, которую привел на Русь и отдал в жены «красоты ради лица ея»58 (в цитатах выделено курсивом здесь и далее нами. – В.В.) сыну Ярополку князь Святослав (погиб в воинском походе в 972 году). Ярополк был затем (в 980 году, согласно ПВЛ) убит в междоусобной борьбе за киевский престол братом Владимиром59. Он взял и жену убитого брата, уже беременную Святополком. Ск. повествует об этом так: «Сего [Святополка] мати преже бе чьрницею, гръкыни сущи, и поялъ ю бе Яропълкъ, братъ Володимирь, и ростригъ ю красоты деля лица ея. И зача отъ нея сего Святополъка оканьнааго. Володимеръ же, поганъи еще, убивъ Яропълка и поятъ жену его непраздьну сущю. Отъ нея же родися сии оканьныи Святопълкъ»60. Ср. в Лп.: «Володимерь же залеже жену братьню грекиню, и бе непраздна, от нея же родися Святополкъ»61.

Преступный князь, таким образом, не волен в своей греховной сущности. Вина лежит на его матери-монахине, иноплеменнице-гречанке, расстриженной Ярополком. Монах (по средневековым представлениям) «живой», «непогребенный мертвец». Его жилище, келья, – гроб. Эти представления буквальны, а не метафоричны. «…по Иванна Лествечника слову: “Всяк чернец преже смерти умрет, гроб себе келию обрет”»62, – писал автор «Иного сказания» (ХVII век). Свершив обряд пострига, монах отрекся тем самым от мирской жизни. Его путь отныне устремлен в царство небесное. Назад, в мир, дороги нет. Великий грех монахине вступить в брак, зачать и родить ребенка. Кто может родиться от живого мертвеца, отступницы пути Божьего? Только человек, воплощающий в себе абсолютное зло. «От греховьнаго бо корени золъ плодъ бываетъ: понеже бе была мати его черницею»63, – пишет автор Лп. о его рождении. Кроме того, у Святополка два отца, они же два брата, и один из них убил другого. «И бысть отъ дъвою отьцю и брату сущю»64. Неудивительно, что Владимир не испытывал теплых чувств к Святополку65. «Темь же и не любляаше его Володимиръ, акы не отъ себе ему сущю»66. Ср. Лп.: «Темь и отець его не любяше, бе бо от двою отцю, – от Ярополка и от Володимера»67.

Святополк рожден в блуде («Володимеръ залеже ю [гречанку] не по браку, прелюбодейчичь бысть убо»68), в великом грехе и зле. Так рождается злодей-убийца. От рождения он лишен выбора между добром и злом. Его участь – делать зло. Этот момент подчеркнут в Лп.: «Золъ бо человекъ, тщася на злое, не хужи есть беса; беси бо Бога боятся, а золъ человекъ ни Бога боится, ни человекъ ся стыдить; беси бо креста ся боять Господня, а человекъ золъ ни креста ся боить»69. Эти слова относятся к «законо-преступным» слугам, исполнившим замысел князя, но и его самого они характеризуют в высшей степени. Природное состояние Святополка – грех (= «болезнь»). И сам он осознает это! Замыслив убийство Глеба после расправы над Борисом, он рассуждает: «Зане его же [Бориса] Господь възлюби, а азъ погнахъ и къ болезни язву приложихъ, приложю къ безаконию убо безаконие. Обаче и матере моея грехъ да не оцеститься и съ правьдьныими не напишюся, нъ да потреблюся отъ книгъ живущиихъ»70.

Мотив рождения от блуда предопределяет зло в характере героя, объясняет его злые, греховные поступки и действия (братоубийство), злую судьбу.

Говоря о греховности Святополка, его «злой судьбе» (равно как и о других подобных мотивах), мы следуем за средневековыми авторами, пытаемся реконструировать их понимание образа и судьбы Святополка. Зло обнаруживается в преступных замыслах и деяниях князя. Захватив великокняжеский стол, он поступает так, как на его месте поступил бы каждый, кто хитростью и обманом захватил власть, – подкупает и задабривает киевлян. «…и съзва кыяны, и нача даяти имь имение. (Ср.: «многы дары имъ давъ»71.) Они же приимаху, и не бе сердце ихъ с нимь, яко братья ихъ беша с Борисом [в походе против печенегов]». Свои истинные намерения Святополк прикрывает лживыми словами. Он призывает Бориса в Киев, обещая ему мир и соблазняя прибавлением наследства: «Каиновъ смыслъ приимъ, посылая к Борису, глаголаше, яко “С тобою хочю любовь имети, и къ отню придам ти”; а льстя под нимъ, како бы и погубити»72. «Льстьно, а не истину глаголя»73, – заключает и автор Ск.

Послушание – одна из основных добродетелей святого. В произведениях рассматриваемого цикла речь идет о послушании детей отцу и старшему брату, занявшему место отца. Владимир призывает «скоропослушьливааго» Бориса, чтобы отправить его на печенегов. «Онъ же съ радостию въставъ иде рекъ: “Се готовъ есмь предъ очима твоима сътворити, елико велитъ воля сьрьдца твоего”. О таковыихъ бо рече Притъчьникъ: “Сынъ быхъ отьцю послушьливъ и любиимъ предъ лицьмь матере своея”»74. Ср. о Глебе: «бе бо послушливъ отцю»75.

Послушливость Бориса и Глеба предельна, она приводит их к подвигу непротивления, добровольной мученической смерти от рук брата, узурпатора власти отца. Эта мысль ярко представлена в молитве израненного Бориса: «…веси бо, Господи мои, яко не противлюся ни въпрекы глаголю, а имыи въ руку вься воя отьца моего и вься любимыя отьцемь моимь, и ничьто же умыслихъ противу брату моему»76. Зная о послушливости Глеба родителю, Святополк призывает его в стольный град от имени уже мертвого отца. «Святполкъ же оканьный помысли въ собе, рекъ: “Се убихъ Бориса; како бы убити Глеба?” И приимъ помыслъ Каиновъ, с лестью посла къ Глебу, глаголя сице: “Поиди вборзе, отець тя зоветь, не сдравить бо велми”»77. В своих деяниях (функциях, закрепленных за героем, мог бы сказать В. Я. Пропп) Святополк – лжец, обольститель и убийца. Этими способами он пытается осуществить свою изначальную «высокоумную» (гордую, дьявольскую) мысль – захватить власть в Киевской Руси. «…яко да избиеть вся наследьникы отьца своего, а самъ приимьть единъ вьсю власть»78. (Ср. Лп.: «Избью всю братью свою, и прииму власть русьскую единъ»79, и в Чт.80.)

За злой жизнью следует и злая смерть героя.

Смерть Святополка – наказание («возмездие») от Бога. Ярослав, разгромивший его, в данном случае – орудие Божьей мести. В Лп. Ярослав молится (в Новгороде и перед битвой на р. Альте) о наказании братоубийце: «…да будеть отместьникъ Богъ крове братья моея <…> суди ми, Господи, по правде, да скончается злоба грешнаго»81. «Ярослав ста на месте, идеже убиша Бориса, въздевъ руце на небо, рече: “Кровь брата моего вопьеть к тобе, Владыко! Мьсти от крове праведнаго сего, якоже мьстилъ еси крове Авелевы, положивъ на Каине стенанье и трясенье; – тако положи и на семь”»82.

Заметим, что позиции Ярослава и Бориса в данном случае различны уже тем, что в молитве последнего звучит просьба к Господу: «…не вниди в судъ с рабом своим, яко не оправдится предъ Тобою всякъ живый», «и не сотвори ему [Святополку], Господи, в семь греха»83 (Лп.). Ср.: «…Ты, Господи, вижь и суди межю мною и межю братъмь моимь и не постави имъ, Господи, греха сего»84 (Ск.). Параллель к отмеченному мотиву – слова Стефана: «Господи, не постави им греха сего» [Деяния 7, 60]. Ср. с просьбой Христа о распинающих его: «Иисус же глаголаше: Отче, отпусти им: не ведят бо что творят» [Лука 23, 34].

Все сбылось по молитве Ярослава. Бог преследует злодея-убийцу, проклятого от рождения, и гонит его до самой могилы. Святополк гибнет именно так. Разбитый дружиной брата Ярослава он бежит за пределы Руси. (Заметим, что Ярослава вообще нет в сцене бегства и гибели Святополка.) «И нападе на нь бесъ, и раслабеша кости его, яко не мощи ни на кони седети, и несяхуть его на носилехъ. И прибегоша Берестию съ нимь. Онъ же рече: “Побегнете, осе женуть по насъ!” И посылахуть противу, и не бе ни гонящааго, ни женущааго въ следъ его. И, лежа въ немощи, въсхопивъся глааголаше: “Побегнемы еще, женуть! Охъ мне!” И не можааше тьрпети на единомъ месте, и пробеже Лядьску землю гонимъ гневъмь Божиемь. И прибеже въ пустыню межю Чехы и Ляхы, и ту испроверьже животъ свои зъле. И приятъ възмьздие отъ Господа, яко же показася посъланая на нь пагубьная рана и по съмьрти муку вечьную <…> И есть могыла его и до сего дьне, и исходитъ отъ нее смрадъ зълыи на показание чловекомъ»85. Сбылось пророчество, которое автор Ск. провозгласил устами псалмопевца Давида: «Възлюбилъ еси зълобу паче благостыне <…> Сего ради раздрушить тя Богъ до коньца, въстьргнеть тя и преселить тя отъ села твоего, и корень твои отъ земля живущихъ»86.