Владимир Васильев – Солдат Второй Демонической (страница 6)

— Да! От учёных и жрецов известно, что если я и есть новое воплощение Ританы, то никогда об этом не узнаю. И даже более того, этим воплощением может быть разве что моя мать, потому что Ритана погибла… три десятилетия назад, а мне всего тринадцать. А души сразу перерождаются. Ну максимум через месяц-другой. Потому и бывает, что после тяжёлых битв случаются всплески рождаемости.

— Сразу? — прошептал я.

— Через девять месяцев, — хмыкнула нахалка.

Я кивнул, задумавшись. Так что же случилось? Я… моя душа ждала чего-то? Или было и ещё одно перерождение Алекса, только я про него ничего не знаю. Но прямо спрашивать я уже реально опасался. И так наговорил и наспрашивал тут кучу лишнего.

А на улице меня снова настигло понимание, причём не прежнего Алекса, а моя собственная догадка. Я что? Ждал пока умрут Шила и Зю? То что говорила девчонка, ещё ничего не значит. Парусники плывут долго, так что новости Северного континента до нас доходят с изрядным опозданием.

Но остаётся ещё вопрос про время… даты… Мне семнадцать исполнилось сегодня, так почему всё так совпало? А может моя прежняя память привязана не к совершеннолетию, а к смерти остальных жён? Смерть такая умная? Все говорят, что смерть не разбирает, а тут вон что…

Хотя, почему не разбирает. Нечем думать? Даже у нас в городе есть храм богини Смерти. В дальнем квартале, рядом с храмами некоторых других богов. Так если спросить тамошних жрецов, то они за одни слова о том что их богиня — просто выдумка, прибьют на месте. Как минимум, постараются.

А вот я в богов не верю. В мире творится такое дерьмо, что если боги есть, то они настоящие твари! А верить и поклоняться тварям — это же просто тупо. И я наверняка не один такой. Как минимум, большинство тех, кого я знаю, стараются в храмы без крайней необходимости не соваться, а вслед встреченному на улице любому жрецу могут и плюнуть.

Так что чёрт с ними, с богами! Да и вообще, что-то я себе понапридумывал тут всякого. Шила и Зю живы! С чего бы им умирать? Они же очень важные персоны. Ха! Важные — это ещё мягко сказано! Да я больше чем уверен, что встреться их служанки с нашим бургомистром, и именно этот старый вонючий хрен кланялся бы до земли, выслуживая благосклонный взгляд. Что уж говорить про самих великих дам! И про то, что уж они-то найдут средства на лекарей-архимагов.

Но я абсолютно точно знаю, что меня они примут как положено, главное чтобы узнали. И сначала ещё придётся пройти через придворных. Но это всё такая ерунда, на самом деле… Я же мир менял, что мне придворные! Так что стоит заняться куда более важными вопросами — подумать как вести себя с любимыми жёнами, которые внезапно оказались в несколько раз старше меня. Да уж… Что-то с этими божественными браками не продумали… Неизвестный божественный идиот, который всей этой хренью управляет, тот ещё тупарь, получается.

Я всё-таки привёл мысли в относительный порядок, сходил к дому Груба и купил у него все выросшие на данный момент огурцы. И расплатился не деньгами, которые мне ещё пригодятся, а кроватью, на которую тот давно слюни пускал. Когда же мы с парочкой нанятых помощников притащили тяжеленную мебель к дому огородников, явился папаша моего приятеля и очень обрадовался деловой хватке отпрыска, потому что огурцы хоть и дорогие, но кровать раз в десять дороже. А затем приказал нести приобретение в свою спальню, круто обломав сынулю.

Мне на горести приятеля было начхать, потому что уже через час я с небольшой сумкой, в которую уместилось всё моё имущество, подошёл к трапу, скинутому на пирс с борта величественного парусника. Поймал на себе оценивающий взгляд дежурного матроса, изо всех сил жавшегося к борту, пытаясь найти хоть немного тени, и произнёс:

— Могу ли я увидеть капитана?

Матрос подобрался, явно вспомнив какой-то приказ, свистнул, и вскоре я в сопровождении ещё одного моряка предстал перед самим капитаном, который лениво переминался с ноги на ногу в скромной тени от собранного на рее паруса.

— Чего тебе, парень? — спокойно произнёс немолодой мужчина в белоснежной куртке с якорями на воротнике и чеканных медных пуговицах.

Я сначала удивлялся было, что такая большая шишка без проблем согласился поговорить с несолидным визитёром, спросившим его, но потом вспомнил, что пароль надо говорить именно капитану, вот и допускают всех желающих до тела главного начальника. Так что секунду помялся и медленно пробормотал:

— Говорят…

И тут меня как будто холодной водой окатило, потому что я вдруг заметил как собеседник подобрался, а ещё… Ещё в его глазах мелькнуло что-то такое… неприятное… Я такие взгляды хорошо запомнил, когда ещё только начинал продавать свою добычу торговцам, и те собирались обдурить неопытного мальчишку.

Так что почти без паузы продолжил:

— … что вы набираете матросов.

— Ерунду говорят, — усмехнулся капитан, расслабляясь. — У нас матросы не сбегают в середине плаванья. Особенно в такой дыре, как ваша. Так что… свободен!

Капитан равнодушно отвернулся, и я уже чуть ли не чертыхался, размышляя, а не переборщил ли с подозрительностью. И может стоит всё-таки произнести пароль. Но и не доверять обострившейся интуиции было просто… просто опасно.

Ждать следующего судна не хотелось, но что ж делать… Развернулся и медленно двинулся к трапу, поймав на себе сочувствующий взгляд сопровождающего матроса. Да уж… наш Кобурн действительно такая дырища, что даже простые моряки сочувствуют его жителям и понимают их желание смыться отсюда в нормальные земли.

Тут ко мне подошёл ещё один человек, судя по синей куртке с медными пуговицами, тоже не последний на судне, и спросил:

— А ты парень, как я посмотрю, крепкий. Ты не ныряльщик, часом?

Я аж оторопел, пытаясь понять, откуда такая важная шишка меня знает. Но потом заметил, что в руке тот сжимает подзорную трубу. Что это такое я прекрасно знаю, хотя в руках никогда не держал, а ещё и понял, что утреннее представление трёх куртизанок наблюдал не только я. А заодно этот тип мог и меня рассмотреть. Но что ж делать? А нечего. Знает и хорошо. Так что я просто кивнул.

— А вот если тебе дать в руки скребок, то ты днище нашего красавчика сможешь от всяких ракушек почистить? — прямо спросил собеседник. — А днище у нас глубоко в воде сидит.

— Знаю про такие ракушки, — пожал плечами я. — Бесполезные, а вот к камням и лодкам прилипают крепко. Но если не спешить и инструмент хороший, то почему не почистить.

— Капитан, — без церемоний произнёс тип. — Этого парня надо взять. Во время плаванья будет помогать как палубный матрос, а на стоянках днище нам отчистит. И килевание не потребуется. Немало времени и денег сэкономим. А может его и сразу наш плотник к себе в бригаду возьмёт.

— Ладно, боцман, — махнул рукой капитан. — Если и вправду справится, то пусть работает. А если нет, то выкинем в следующем порту.

— Не волнуйся, парень, — говорил мне боцман, пока провожал меня к подвесной койке в общем помещении под палубой, где я буду жить. — Наш капитан прижимист, но если ты с чисткой днища справишься, то никуда не денется, заплатит повышенное жалованье. У нас на флоте просто. Если человек что-то умеет, но ему недоплачивают, то его быстро на другое судно переманивают. И ведь все про всех всё знают, паразиты. В портовом кабаке, да за хорошей выпивкой, тайн не бывает.

Я кивнул, больше пока не зная что сказать. Мне бы просто доплыть до Кастонии, или до Рима хотя бы, ведь они, судя по слышанной ранее болтовне матросов в кабаках, недалеко друг от друга находятся.

На следующее утро корабль, который вся команда фамильярно называла «Зю» или «Наша Зю», покинул порт, а чуть удалившись от берега развесил целое облако белоснежных парусов, и довольно быстро помчался на север, ловя свежий юго-восточный ветер.

Как говорили матросы, позже мы повернём на запад, а затем… Затем как капитан решит. Вроде как и домой пора, но в попутных портах могут ждать приказы из Адмиралтейства.

Я разумно по палубе слоняться не решился, понимая, что бездельничающий матрос — это вызов для всего начальства. А палубная команда прекрасно справлялась и без меня. Куда более крутые мачтовые матросы ловко скакали по реям и вантам. Затем на палубе затеяли тренировку солдаты, которых называли морскими пехотинцами. Большинство матросов уже отдыхали, сидя у фальшбортов, так что и я присоединился, чтобы посмотреть на воинскую тренировку. И с удивлением стал замечать кучу огрехов, о которых ещё позавчера и не догадался бы.

Ещё на корабле было аж пять магов, причём трое боевых, но с морской подготовкой, чтобы в случае сильного шторма приглушать порывы ветра. Один целитель, а вот последний управлял несколькими огромными птицами, как я чуть позже узнал, магически изменёнными альбатросами. Он легко посылал их в разведку на десятки, если не на сотни километров, и мог смотреть их глазами.

Нет, все колдуны могли выполнять и работу других, за исключением птичьего разведчика. Его умения были уникальны, и никто другой с такими задачами не справился бы.

Но наличие аж пяти магов меня здорово удивило. И ведь все довольно умелые — во всём моём родном городе таких вообще ни одного не было. А ведь каждый маг получает очень немалое жалованье. Как-то совсем непонятно для торгового судна.