Владимир Васильев – Именем Тьмы. Чужое знание (страница 1)

Размер шрифта:

18px

Васильев, Владимир

Именем тьмы. Чужое знание

В романе использованы тексты групп «Берег» и «Проспект Мира» (Николаев)

Внимание!

Данный текст написан и опубликован с ведома и разрешения Сергея Лукьяненко, автора мира Дозоров.

Данный текст созвучен делу Света.

Данный текст созвучен делу Тьмы.

Комментарии несозвучны.

Пролог

За окнами вяло шелестел осенний дождь. Правда, этого никто не слышал: окна со стеклопакетами были плотно закрыты. Но кто из нас не знает этот монотонный шорох нарождающейся стылой осени?

Ноябрь прочно овладел миром, моросило несколько дней подряд.

«Осень, – подумал Швед рассеянно. – Опять осень…»

Он медленно вернулся к столу, привычно сел в кресло и внезапно обнаружил, что делать на работе, в общем-то, нечего. На столе – ни единого документа. В почте – ни единого сообщения. Да и офис практически пуст – даже секретарши на месте нет. На майдан они все поперлись, что ли?

Швед особо не следил за политикой: минувший год промелькнул в делах и заботах. Летом прошлого года ему поручили возродить киевский Дозор, и Швед сделал это. Не сказать, чтобы с блеском, но сделал – со скрипом и прокрутами, набивая шишки и обучаясь на ходу. Уже к зиме возобновилось патрулирование, в полной мере заработал научный отдел, даже в школе появились новообращенные Иные, хотя после инициации Темные всегда обучались неохотно. Ожили Дозоры Харькова, Днепропетровска, Львова, Донецка, Одессы, Запорожья. Вернулся кое-кто из Иных, покинувших Украину за последние пять-семь лет; правда, в основном низшие, молодняк. Швед беспрестанно мотался по командировкам, лишь к следующему лету позволив себе отдышаться и отдохнуть. Но лето промелькнуло, как всегда, быстро, и вот снова осень, снова дождь, снова родимый кабинет в родимом офисе.

Швед начал к нему привыкать, даже иногда оставался на ночь, не возвращался к себе на дебаркадер.

О майдане Швед вспомнил не зря: что-то там опять назревало, как девять лет назад, в две тысячи четвертом, когда Украина резко окрасилась в оранжевое. Но Шведа это заботило мало, и тогда, и сейчас.

Только в половине одиннадцатого утра в смежке хлопнула дверь: явилась Ниночка. Выглядела она, по обыкновению, готично, а уж припорошенная дождевой моросью – так и вовсе.

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович! – весело поздоровалась она, заглядывая в кабинет. – Чай, кофе, потанцуем?

– Привет, Нинель, – проворчал Швед. – Я с тобой танцевать боюсь, так что чай.

– Сейчас. Я мигом!

Ниночка, на ходу снимая черный плащ-накидку с алым подбоем («по вампирской моде», – подумал Швед, когда увидел этот плащ впервые), направилась в тупичок с водораздатчиком и кофе-машиной.

Отчитывать секретаршу за опоздание он не собирался: во-первых, сам давал персоналу лишний выходной, а рабочий день после выходных всегда особо тягостен. А во-вторых, все равно никаких срочных дел сегодня не предвиделось. Дозоры – они как сложный механизм с большой инерцией: запустить трудно, но если уж запустил и оно заработало, то дальше только изредка подпинывай, дабы обороты не падали.

Через несколько минут Ниночка вошла в кабинет с подносом. Поднос был старинный, серебряный и в руках готичной дамы смотрелся одновременно и странно, и стильно. Но на Ниночку серебро никак не влияло, поскольку вампиршей она не была, была начинающей ведьмой. Даже нет – ведьмочкой. Поскольку была молода и красива, и это пока не магическая маскировка, а приятная реальность. Приятная, но, увы, недолгая. Даже для ведьм.

– Дмитрий Александрович! – заговорила она, переставляя на стол любимую чашку Шведа и блюдце с выпечкой. – Давно хотела спросить: почему вы меня называете Нинель? Никто меня так не зовет, только вы.

– А почему ты называешь меня по имени-отчеству и на «вы»? – сварливо, по-одесски парировал Швед. – Никто меня так не зовет, только ты! Даже шпана из техподдержки называет просто шефом!

– Шпана из техподдержки может обращаться к вам как угодно, – заявила Ниночка твердо и убежденно. – А хорошая секретарша всегда называет шефа только по имени-отчеству и на «вы». Извините, это школа, это традиции, это закон и этикет западной бизнес-модели, и никто меня не убедит в обратном.

– Я тебя ни в чем убеждать не собираюсь, – миролюбиво сообщил Швед. – А запад нам, между прочим, не указ! Учти и запомни.

– Спасибо, учту. И запомню. Но все-таки… Почему Нинель? – не сдавалась Ниночка.

Швед пристально поглядел на нее, медленно покачиваясь вместе с креслом.

– А ты произнеси наоборот, – посоветовал он.

Ниночка выпрямилась, вопросительно приподняла брови и зашевелила губами.

– Ле… Ленин, – произнесла она с удивлением. – Ленин?

Швед назидательно воздел указательный палец.

– Во всем, – словно лектор при исполнении, торжественно произнес Швед, – буквально во всем присутствует скрытый смысл. Масса смыслов и масса слоев.

Ниночка задумалась.

– Как-то это сложно, Дмитрий Александрович! Сложно и неочевидно. Но я подумаю над этим еще.

– Подумай, – величаво позволил Швед.

Секретарша забрала поднос и упорхнула к своему столу в проходной комнате, не забыв плотно затворить дверь в кабинет шефа.

Как раз вовремя: запиликал входящий вызов скайпа, и ожил экран моноблока, который стараниями настырного Ефима с некоторых пор воцарился на рабочем столе Шведа.

Кликнуть на кнопке «ответить с видео» было делом пары секунд.

– Здоро́во, кадет, – буркнул вызывавший.

Швед невольно выпрямился в кресле.

– Приветствую, шеф, – поздоровался он и машинально кивнул.

Завулон был мрачен, что само по себе не предвещало ничего хорошего.

– Про Ленина ты очень вовремя вспомнил, – сказал Завулон. – Недолго ему осталось. Особенно тому, который напротив Бессарабки.

– В каком смысле? – насторожился Швед, не понимая, куда клонит московское начальство.

– В прямом, – ответил Завулон, как это он часто делал – веско, непререкаемо и совершенно непонятно. – Хорошо, что ты на месте. Офис у тебя, подозреваю, пустой? Разбрелись все?

– Я выходной давал ребятам, – честно сознался Швед. – Заслужили.

– На майдане, поди, подпитываются? К бабке не ходи – там. – В голосе Завулона практически не оставалось сомнений.

Швед не нашелся что ответить.

Завулон помолчал, потом глубоко вздохнул.

– Ладно, кадет, – заговорил он снова. – Считай, мечта твоя сбылась.

– Которая? – Швед, кажется, начал понимать, что назревает. Недаром в последние месяц-два у шефа Дневного Дозора Киева заметно поубавилось работы. А значит, пришло время освободить начальственное кресло для кого-нибудь калибром покрупнее и заслугами пошире, а самому снова стать простым дозорным, магом второго уровня. В лучшем случае – начальником какого-нибудь отдела.

Весь прошедший год Швед об этом если не мечтал, то уж задумывался – точно.

– Вижу, ты уже догадался, – сказал Завулон. – Приказ придет по почте вечером, но ты его можешь не дожидаться. Берн и Прага вчера ночью утвердили.

– Кому сдавать дела? – поинтересовался Швед. – И когда?

– Никому, – ответил Завулон без тени иронии. – И никогда.

От неожиданности Швед растерялся и глупо заморгал перед экраном. Хотел было переспросить, но вовремя сдержался.

– Персонал распусти, – продолжил наставлять Завулон. – Офис закрой, может, еще пригодится, хотя в этом веке – вряд ли. Я потом распоряжусь, чтобы кто-нибудь путевую защиту поставил, ты все равно не сумеешь. Если у тебя есть какая-нибудь недвижимость в Киеве или на югах твоих любимых – можешь продать, можешь просто бросить, дело хозяйское.

– С украинскими Дозорами опять что-то не так? – осмелился спросить Швед. – Только подняли – и снова?

Ему было обидно. А кому не стало бы обидно: осилить задачу, которая год с небольшим назад казалась неподъемной, поднять, несмотря ни на что, и вот так вот по звонку сверху внезапно все похерить и от всего отказаться?

– Считай, что да, снова, – глухо отозвался Завулон. – Нет больше украинских Дозоров. И Украины скоро тоже не будет. Вообще. По крайней мере – той, которую мы все знали.

Владимир Васильев – Именем Тьмы. Чужое знание (страница 1)

Васильев, Владимир Именем тьмы. Чужое знание

Пролог

Васильев, Владимир

Именем тьмы. Чужое знание