Владимир Василенко – Зерно Путеводной Звезды (страница 8)

– И что же нам делать? – спросила она, нервно теребя шерсть на щеке.

Я пожал плечами.

– Ждать. Утро вечера мудренее.

Глава 3. Спящий маяк

Честно говоря, я думал, что буря промчится через остров так же стремительно, как и накатилась, и уже через пару часов можно будет выбраться из пещеры. Однако я ошибся. Дождь зарядил до глубокой ночи – уже не такой проливной, но всё равно обильный. Ветер тоже не унимался на протяжении нескольких часов, то и дело меняя направление, а иногда налетая такими шквалами, что деревья хрустели, кренясь к самой земле. Одно из них, растущее неподалеку от входа в пещеру, и вовсе подломилось у самого корня и рухнуло.

Пещера, которую я в первый же день после приземления облюбовал для своего временного жилища, представляла собой просто расщелину между двумя огромными каменюками, прислонившимися друг к другу. Места здесь хватало лишь на то, чтобы разместить самодельную лежанку из жердей и травы. Впрочем, мне пока ничего другого и не надо было – с рассвета и до позднего вечера я всё равно медитировал у озера или шатался по окрестностям.

Но вот даже вдвоем в этом тёмном закутке было уже тесновато. Ещё, как назло, через щели в потолке начала просачиваться вода, и дальний конец пещеры в итоге основательно подтопило. Чтобы не замочить ноги, Лилу забралась на лежанку. Я расположился на другом краю, ближе к выходу.

И потянулись часы ожидания. Я в основном коротал время медитацией. Ливень оказал любопытное воздействие на ауру, вьющуюся над озером, ещё больше насытив её стихией Воды, так что процесс шёл очень продуктивно. Мешала только беспокойная ксилайка под боком, то и дело приставая с расспросами. Её тоже можно было понять – ей быстро стало скучно сидеть на одном месте.

Ближе к ночи Лилу угомонилась и, совсем по-кошачьи свернувшись клубочком в углу лежанки, заснула. Я же ещё долго бодрствовал, глазея в шелестящую дождём тьму, время от времени разрываемую вспышками молний. Но потом и меня сморило – я и сам не заметил, как.

Разбудила меня струя холодной воды, обрушившаяся мне прямо на лицо. От неожиданности я подскочил, затряс головой, громко отфыркиваясь. Разлепив глаза, с изумлением увидел над собой замершую в напряжённой позе Лилу с плошкой в руках.

– Какого… Лилу, ну ты чего?

– Простите, мастер Мангуст! – виновато залепетал она. – Но вы так крепко спали. Я вас и звала, и тормошила, но…

– Да что стряслось-то? К чему такая срочность?

– Ну… утро уже. И буря кончилась.

Она виновато пожала плечами и указала в сторону выхода из пещеры. Я, машинально повернувшись на её жест, поморщился – лучи взошедшего солнца прицельно ударили в глаз, будто ослепить пытались.

Р-р-р!

Я шумно втянул воздух через ноздри и постарался успокоиться. Истинный адепт Пути не должен давать волю эмоциям. Будь, как вода. Будь спокоен, холоден и чист.

– Я подумала… – продолжила Лилу. – Мастеру Мангусту нельзя тут дальше оставаться!

– Это ещё почему? – спросил я, с хрустом потягиваясь. Поскольку половина лежанки была занята, заснул я в крайне неудобной позе. Особенно затекла шея и левая рука.

– Лилу ведь не успела вернуться в посёлок до начала шторма! – затараторила она со всё увеличивающейся скоростью – у неё такое бывает, когда нервничает. – Отец, да и остальные, будут беспокоиться! Начнут искать! Наверняка уже прочесывают весь лес. А если братцы Чао проболтаются о вас… Старейшина Шэнь будет очень недоволен!

– Успокойся, – поморщился я. – Не боюсь я твоего старейшину. Просто пока не хочу попадаться никому на глаза. Считай, что я просто не очень общительный. А вот если тебя тут застукают – у тебя точно будут неприятности.

– Склирровы шишки, это точно! – она зажмурилась от ужаса и нервно почесала щёку.

– Вот-вот, – проворчал я. – Тебе давно уже надо было дуть в деревню. Сразу, как проснулась. А не сенсея своего из миски поливать.

– Лилу просто не хотела оставлять мастера Мангуста беззащитным! – обиженно отозвалась ксилайка. – Сторожила, пока он спал!

Она подхватила прислонённую к стенке пещеры палку, которая служила ей учебным посохом, и замерла в стойке, отдалённо напоминающей боевую.

Я, с трудом сохранив серьёзное лицо, кивнул:

– А, ну если так – то ладно. Но теперь – живо в деревню!

– Да, мастер Мангуст! – отозвалась ксилайка и ринулась наружу. Но перед самым выходом обернулась, вытаращив на меня зелёные глазищи, в полутьме пещеры отчетливо блеснувшие, как у кошки.

– Мастер Мангуст сказал «поливать своего сенсея»… Значит, он всё-таки берёт Лилу в ученицы?!

– Иди уже! – рявкнул я. – Горе луковое…

Ксилайка шустро выскользнула наружу, избавив меня от соблазна запустить ей вслед чем-нибудь увесистым. Ну что за несносная девчонка!

Впрочем, помню, Бао в начале нашего с ним общения тоже частенько охаживал меня по башке посохом – в воспитательных целях. Наверное, с учениками всегда так…

Хотя, чего это я? Какие ученики? Брр-р…

Встряхнувшись, я окончательно проснулся и выбрался наружу, прихватив спрятанный под лежанкой посох. Это уже начинало складываться в привычку – каждое утро я практиковался с посохом, молотя ствол дерева или просто крутя в воздухе замысловатые фигуры. Бао в своё время обучил меня нескольким мудрёным последовательностям ударов с поэтичными названиями, вроде «Семи сторон света», «Крыльев стрекозы» или «Восходящей спирали». Для реального боя они слишком выпендрёжные, но вот для тренировок – самое то, помогают отточить координацию движений и лучше чувствовать баланс и длину оружия.

Правда, сегодня, пожалуй, эту зарядку придётся пропустить…

Я окинул взглядом окрестности озера и невольно присвистнул. Прокатившаяся ночью буря не прошла бесследно – несколько деревьев были повалены, заросли бессмертницы с побережья попросту смыло и разметало по всему озеру. Да и вообще, на поверхности воды болталась масса всякого мусора – сорванные листья, обломки веток. Даже сама береговая линия, кажется, немного изменилась – словно уровень воды в озере поднялся на несколько сантиметров.

Солнце уже поднялось над горизонтом полностью, на небе ни облачка. Но пока довольно прохладно, а набрякшая после ливня земля будет просыхать ещё долго. Зато водной Ци в воздухе витает даже больше, чем обычно, и это хорошо.

Из головы не шли вчерашние слова Лилу о некстати погасшем маяке, и я снова отыскал взглядом издалека заметную громаду башни на дальнем конце острова. Она, конечно, никуда не делась – наоборот, только ещё чётче выделялась сейчас на фоне голубого неба.

Что же там произошло? Попробовать проверить? А если нарвусь на местных?

С другой, стороны, скрываться мне уже тоже надоело. А знакомство с остальными жителями острова – хоть какое-то развлечение. Я вообще удивляюсь, как с моим непоседливым характером я умудрился проторчать на этой скале столько дней.

Вернувшись в пещеру, я наскоро перекусил вчерашними лепешками, которые принесла Лилу. Приладил к посоху тряпичную лямку, через плечо, чтобы можно было нести его за спиной, как винтовку. И отправился в путь.

Лес после бури выглядел изрядно потрёпанным – то и дело попадались обломанные ветки, а то и полностью поваленные деревья. Листва и трава блестели от влаги, штаны я быстро промочил до самых колен. Но солнце припекало всё жарче, так что обсохнуть – не проблема.

Вообще, насколько я мог судить по погоде и по растительности, остров находится в тёплых краях. Возможно, даже где-то недалеко от экватора. Даже немного напоминает джунгли Уобо, только вот здесь нет таких огромных деревьев-шорей, вздымающихся на головокружительную высоту. Почва на острове скудная, каменистая, так что большинство деревьев редко вырастает выше пяти-семи метров. Исключения составляют только так называемые черводрева – те раза в три выше и мощнее остальных. Но, что удивительно, не забивают вокруг себя остальную растительность.

К слову, деревья-то необычные. Лилу много успела про них рассказать, да и рядом с озером росло несколько, правда, в дальней стороне от моего лагеря, так что у меня пока не было оказии рассмотреть их вблизи.

Орехи, добываемые с них, называют шеллонами, и они настолько ценные, что даже идут в уплату налогов для алантов. Да и другие части дерева тоже идут в дело – кора, древесина с характерными кроваво-красными прожилками, листья с серебристым отливом по краям. Правда, под корень черводрева никогда не срубают – это считается кощунством и расточительством. Срезают лишь отдельные ветви толщиной не больше чем в руку, и используют потом как материал для разных мелких предметов.

Одно такое дерево попалось мне по пути, и я невольно сделал небольшую остановку рядом с ним. Течение Ци рядом с ним было необычно, а в состоянии медитации я разглядел просвечивающиеся даже сквозь кору изумрудно-зелёные шлейфы.

Стихия Дерева! Вот что позволяет этим гигантам обгонять своих собратьев по размерам. И вот почему они растут на некотором отдалении друг от друга…

Я попробовал вытянуть хоть немного этой энергии из-под коры, но это оказалось гораздо сложнее, чем втягивать в себя стихию Воды. Всё равно, что пытаться выпить что-то густое через узкую соломинку. Возникла даже мысль, что как раз кора и мешает, но сковырнуть её мне было попросту нечем – нож, притащенный Лилу из деревни, годился разве что голову побрить да порезать продукты. А кора у черводрева – ого-го, твёрдая, как камень.