Владимир Василенко – Зарисовки (страница 4)
необъяснимых, редких происшествий,
там в спутниках нужды как будто нет,
к растущему смятению вошедших.
Все кажется: напротив возлежит
в пустом соборе смолкнувшее тело
не потому, что это надлежит –
так что-то там, под сводом, захотело.
Все, что ненареченным светом жгло,
сродни над морем дуновенью
в жизнь отворенную вошло
и предает творца мгновенью.
И – с пониманием ничтожности всего,
что к времени исчезновенью глухо, –
круг лиц в десятке метров от него
свеча на камне высекает сухо.
***
Этой вьюги благодать,
жнущей светлую лавину.
Эта в бедствии печать
слышного наполовину.
В истязании словес,
непонятно кем рожденных, –
предстояние небес,
после мрачных занавес
торжествующе-бездонных.
Как бы взглядом призовет
кто-то мним и беспробуден.
Что в летящее полет,
осязаем ли он будет?
Под покровом звезд и тьмы
распростерт ли луч Созданья?
Вьюга, снег, бессмертье, мы –
благотворные шумы
разоренного сознанья…
***
Неосязаем, бродит стих,
как будущее в каждом прахе,
а горний сокол – на бумаге
свой промельк собственный постиг.
В невольном приступе чутья
не вы управили словами,
но кто-то расплатился вами
за перспективу бытия.
В устроенном из дня бреду
движенье верное не любо.
Не отзываясь, держат губы:
«Дай все слова, и я уйду».
Вернешься… пробирает ложь
дальнейшего существованья.
Весь тайный трепет пребыванья
все больше на стихи похож…
О, как нам сладостен итог
без божества, уже в начале,
мы что-то за итогом знали,
но учит памятливых Бог.
Наша встреча нечаянная – концом
затяжного ненастья стала.
И твоя аура, твое лицо –
кладбище моего идеала.
О, извечный, неодолимый миг,
разделяющий нашу цельность –
сам с собою обнявшись, мир
чувствует собственную неполноценность.
Слиться с деревом, камнем. Слиться – с чужим,