Владимир Василенко – Смертный 2. Легат (страница 4)

И на нем кипит сражение.

– Смотри!

Мы летели слишком быстро, чтобы успеть разглядеть бой в подробностях. Но было видно, что внутренний двор крепости кишит людьми. До нас донеслись отдаленные и слегка приглушенные магическим полем тенептицы крики десятков глоток, лязг оружия. Там, внизу, сошлись в схватке не меньше двух-трех сотен человек. Основная часть боев шла внутри крепости, лишь несколько отколовшихся от основной массы групп сражались рядом с раскрытыми воротами. Баллист, таранов и других осадных орудий видно не было – похоже, штурм провели внезапно, забросив десант в самое сердце крепости.

Я едва шею себе не свернул, пытаясь разглядеть подробности, но тенептица пронесла нас мимо и плавно опустила на вершину башни. Отсюда до Крепости Красного орла было больше километра.

– Вы видели?! – вскричал Макс, едва мы выскользнули из мягких объятий тенептицы. Мы с Никой прибыли на место последними – весь наш отряд уже столпился на смотровой площадке башни, возбужденно переговариваясь и пытаясь разглядеть, что происходит на поле боя.

– Видел, видел, – буркнул я. – Кто там бьётся-то? Неужели какая-то из гильдий осмелилась напасть на Легион?

– Сейчас, после смерти Крушителя – всё может быть, – пожал плечами Макс. – Я не особо-то слежу за клановыми войнами.

– Я и вовсе этим никогда не интересовался. Но кто это может быть? Рейнджеры?

– Те – вряд ли. Им не хватает организованности. Им и крепость-то ни к чему. Вроде бы Стальные псы давно на Легион зубы точат. Серьезные ребята, но их слишком мало для настоящего штурма. Да и это российский клан, большинство игроков там в другое время в онлайне. Ну, или, как вариант – Корсары решили под шумок отжать контроль над этим регионом. Их база – южнее, на побережье. И легионеры частенько их грабили. Вроде как даже данью обложили.

– Ладно, чего болтать. Увидим своими глазами.

– Что, сунемся прямо в бой? И на чьей стороне?

– Сориентируемся по ситуации. Думаю, логичнее будет принять сторону победителя. Поможем отбить или захватить крепость – и как минимум получим повод напроситься в хранилище. Это программа минимум. Ну, а заодно – поглядим, кто там сейчас на коне. И можно ли с ним договориться.

– Да ты стратег! – улыбнулся Макс. – Ну, окей, все готовы?

Остальные члены команды нестройно закивали.

– Что ж, нас всего семеро, и половина из нас – несчастные нубы. Но зато у нас есть Эрик, есть Дракенбольт и есть пусть бывший, но Призрак. Неплохие козыри! Возможно, нам даже удастся переломить ход сражения. Эрик, только не забудь съемку запустить. У тебя еще три бесплатных часа осталось. Надо их использовать.

– Да, да, – отмахнулся я.

Макс до сих пор мне простить не может, что я забыл про видео в ту памятную для нас всех игровую сессию. Ему самому удалось заснять некоторые ключевые моменты – и во время битвы с ликанами в лагере Ксилаев, и битву Красного Легиона с Имиром. Из этих кадров мы и склепали первые свои сюжеты. Но, если бы снимали с двух аккаунтов – материала было бы больше.

Записывать на видео происходящее в виртуальных мирах Эйдоса – в том числе в Артаре – задача довольно сложная с технической точки зрения. В эпоху 2D-мониторов все было куда проще – вся «картинка» в играх создавалась с помощью компьютерной графики, и сводилась к изменению цвета и яркости пикселей на мониторе. Всю эту информацию легко было считывать, записывать, обрабатывать.

Виртуальная реальность Эйдоса – и в этом секрет её реалистичности – формируется при непосредственном участии головного мозга. Сам мозг играет роль компьютера. И обработкой визуальной информации тут дело не ограничивается – Эйдос имитирует сигналы, поступающие от всех органов чувств.

Чтобы вести запись из виртуальных миров, есть специальная программа, которая, по сути, создает имитацию настоящих видеокамер внутри вирта. Эти камеры записывают 2D-картинку, которую затем передают на компьютер в виде привычных видеофайлов. Конечно, просматривая это видео, не ощутишь и десятой доли того, что на самом деле испытывают игроки. Но это – хоть какой-то глазок в мир Эйдоса для тех, кто не имеет возможности сам погружаться в виртуальные миры.

Вот только цена на эту программу кусается. Чтобы приобрести полную версию – надо постараться, чтобы уже первые наши выложенные в сеть ролики нашли достойный отклик у зрителей. Пока что мы с Максом стараемся на полную использовать возможности бесплатных пробных версий. Свои три бесплатных часа съемки он потратил. Осталось еще три моих.

– Ах, да, еще вот что. Чуть не забыл, – спохватился я и активировал инвентарь. – Возьми, Стелла. Спасибо, но я уже привык к своему клинку.

Стелла с легким поклоном приняла обратно свою катану.

– Ну, вперед, ребят. А то пропустим всё веселье!

Башня тенептиц стояла чуть ниже по течению реки, и нам предстояло преодолеть километра полтора вдоль берега, чтобы подобраться к крепости со стороны главных ворот.

По пути я поймал себя на мысли, что мне здорово не хватало всего этого. Вроде бы всего пару дней пропустил, но истосковался по этим ощущениям. Ножны с мечом привычно оттягивают пояс и хлопают по бедру при ходьбе. Поскрипывает кожаная броня. Дыхание ветра приносит с полей запахи трав. Рядом – верные союзники…

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Наверное, Артар чертовски хорош, если уж человек, выросший в середине двадцать первого века, уже через полтора года игры уютнее и органичнее себя чувствует, отправляясь на штурм крепости с мечом в руках, чем просыпаясь в своей квартире на окраине Лондона.

Да что там говорить. Мы все с такой радостью сбегаем из реальности – хотя бы на время, хотя бы в иллюзорный мир. И началось это задолго до изобретения Эйдоса.

– Что-то я ни черта не пойму. Кто с кем дерётся-то? – пробормотал Макс, когда мы были уже перед главными воротами в крепость.

Хороший вопрос. Помню, в детстве, когда смотрел всякие исторические фильмы про средневековые сражения – всегда удивлялся, как бойцы во всей этой мясорубке различают, кто свой, а кто чужой. Хорошо, если это столкновение регулярных армий, у которых свои знаки отличия – шевроны, гербы, да хотя бы экипировка конкретных цветов. А до введения военной формы? Когда все одевались в бой, кто во что горазд?

В Артаре с этим вообще беда. Облачить игроков в одинаковую экипировку – затруднительно. Каждый ведь – сам себе герой, индивидуальность. Да и степень прокачки и толщина кошелька у всех разные. Поэтому массовое PvP выглядит как свалка двух очень разношерстных толп. Есть, конечно, гильдейские знаки отличия, но в бою их не особо-то поразглядываешь.

Впрочем, интерфейс игры во время боя подсвечивает дружественные объекты слабым зеленым ореолом, а вражеские – красным. Но это когда ты сам участвуешь в битве. А вот когда наблюдаешь со стороны – мало что можно понять.

То, что мы увидели, и вовсе ни в какие рамки не лезло. Судя по орлам, намалеванным на кирасах сражающихся, и штурмующие, и защитники крепости принадлежали Красному Легиону.

Гражданская война? Впрочем, ожидаемо. После гибели Крушителя Легион обезглавлен, и наверняка на место лидера претендуют несколько игроков. Похоже, мирно договориться у них не получилось.

Мы, стараясь держаться максимально кучно, миновали главные ворота, из-за толщины стен больше похожие на короткий туннель. Выбежали во двор и почти сходу влетели в самую гущу сражения. Я, активировав инвентарь, выпустил «мух» – крошечные артефакты, выполняющие в Артаре роль видеокамер. Управлять ими мне, конечно, будет некогда, поэтому я выставил автоматический режим с фокусом на себя. Надеюсь, картинка получится достойная – вроде бы искусственный интеллект у этой программы на высоте, и работает она не хуже профессионального видеооператора.

Если нет – то с какой стати тогда драть за неё семьсот с лишним кредитов?

Дальше думать о видеосъемках и вовсе стало некогда. Едва интерфейс игры среагировал на потенциальную опасность, запустился боевой режим. Переход, как всегда, был резким, будто вход в воду при прыжке с вышки. Заложило уши, окружающий нас гвалт стал приглушенным и замедленным. Я потянулся к рукояти скимитара, попутно окидывая взглядом поле боя и пытаясь хоть как-то сориентироваться в этом хаосе.

Ощущения изменились. Значительный – чуть ли не двухкратный – прирост ловкости, полученный после победы над Крушителем, давал о себе знать. Скорость восприятия возросла, но не намного. Насколько я знаю, у неё есть предел, диктуемый вопросами безопасности. Игра не может разгонять субъективное время игрока больше, чем это допустимо медицинскими рекомендациями. Но раньше боевой режим больше всего походил на замедленную съемку, причем замедлялось всё – в том числе и я сам. Сейчас же, рванувшись вперед, я не чувствовал сковывающей грудь тяжести. Я стал двигаться быстрее, свободнее. Будто сбросил с себя оковы.

От главных ворот начинался широкий проход, ведущий внутрь крепости, прямо к плацу. Там высился знакомый силуэт менгира Возврата, возле которого копошились недавно убитые. После смерти на игрока накладывается ослабляющее заклятье, длящееся десять минут. Оно на восемьдесят процентов снижает его характеристики и на двадцать пять – замедляет движения. Игрок становится практически беспомощным – проще переждать проклятье, чем пытаться снова отправляться в бой в таком состоянии.