Владимир Василенко – Сайберия. Том 3. Одержимый (страница 24)
— Гости к тебе, Богдан. Вот уж правда, проходной двор…
Следом за ним в ангар вошёл Путилин. Как обычно, обманчиво неторопливый в движениях и прямой, как струна, разве что всё ещё бледноватый после ранения. Одет он был в изрядно потёртый кожаный плащ со стоячим воротником и шляпу, больше похожую на ковбойскую. Похоже, рабочая одежда, а не выходная. Под плащом угадывались кобура для скрытого ношения и портупеи с какими-то подсумками. Опирался он на знакомую трость с клинком внутри. Правая рука уже была не на перевязи, но, похоже, плотно перебинтована, а локтевой сустав как-то зафиксирован.
Демьян молча скрылся снаружи, и статский советник проводил его взглядом.
— Похоже, твой стольник не очень-то любит гостей?
— Прошу извинить его. Он… немного одичал за последние годы. Привык, что в этот дом никто не осмеливается соваться. А в последнее время тут стало и правда… оживлённее.
Я наскоро вытерся полотенцем и накинул просторную шерстяную рубаху — что-то старомодное, в крестьянском стиле. Таких в гардеробе Велесова полно. К слову, меня уже здорово раздражало, что всю дорогу, пока я в этом мире, мне приходится носить какое-то старьё, к тому же чужое. Разве что студенческая форма новая. Надо бы потратить часть денег на гардероб, но пока тупо времени не хватает — слишком много всего навалилось.
Путилин прошёлся по гаражу, постукивая по бетонному полу прорезиненным концом трости и с интересом поглядывая на интерьер.
— Вы, кстати, и сами зачастили к нам, Аркадий Францевич, — продолжил я с усмешкой. — Мне кажется, чаще у нас бываете, чем в своей конторе у полицмейстера. Может, вам кабинет выделить? Места в особняке много…
— А ты знаешь, я бы с удовольствием, — неожиданно подыграл мне сыщик. — Ты же видел, какую конуру выделил мне Барсенев? И квартироваться приходится там же. Всё никак не найду апартаменты с подходящим гаражом рядом. Томск всё же — глухая провинция по сравнению с Петербургом. Здесь до сих пор полно лошадей, а автомобили в диковинку.
— А в столице?
— Не доводилось бывать?
— Пока нет.
— У, брат… Обязательно съезди. Красиво. Невский проспект ночью сияет от эмберитовых фонарей, как бриллиантовое колье. Да и вообще, будто на полсотни лет вперёд переместишься. Как на машине времени из романа того британца… как бишь его… Герберт Уоллес?
Я пожал плечами, продолжая наблюдать за ним и гадая, куда он клонит. Зачем он явился-то на ночь глядя? Вряд ли для того, чтобы болтать о пустяках. Но, тем не менее, этим и занимается. Будто тянет время, не решаясь коснуться главной темы. Или готовит почву, для начала пытаясь усыпить мою бдительность?
Как пить дать, это как-то связано с убийством Барсука. Уже почти сутки прошли, расследование наверняка идёт полным ходом. И Путилин, естественно, в курсе, а то и активно участвует в нём. И, получается, что-то привело его ко мне? Но где я наследил?
— А здорово у тебя тут всё устроено… — обходя по кругу накрытые плотными брезентовым чехлами машины, прежним тоном продолжил Путилин. — И места полно. А вон те ворота куда ведут?
— Тут сразу в переулок можно выехать. Правда, не пробовал их открывать — их для начала освободить надо от всякого хлама. Да и петли, по-моему, заржавели напрочь. В другую сторону, к главным воротам особняка, тоже не проедешь — дорожка вся бурьяном заросла. Тоже расчищать надо.
— Да уж, грустно… Позволишь взглянуть?
Он приподнял край чехла на одной из машин.
— Валяйте. Кстати, буду признателен за экспертную оценку. Вы ведь вроде разбираетесь…
— Да, кой-чего смыслю, — усмехнулся сыщик, приглаживая бакенбарды.
На первую машину он взглянул мельком и тут же снова прикрыл чехлом. А вот увидев фары второй, вдруг замер, вытаращив глаза. Бросив на меня удивлённый взгляд, потянул за полотнище уже сильнее, стаскивая его с длинного покатого корпуса. Поморщился от облака поднятой пыли, но глаза горели искренним восхищением.
— Ни-че-го себе! Да это же «Ирбис» восемьсот сорок второго года! Из экспериментальной партии завода Фрезе. Таких, наверное, едва ли десяток во всей империи остался.
— И что, дорогая штука? — оживился я.
— Для коллекционеров — бесценная. Состояние, правда, плачевное…
Путилин, морщась, будто от зубной боли, осмотрел машину внимательнее, поглаживая по корпусу. Заглянул в салон, прикрытый жёсткой складной крышей. Попробовал открыть капот, но одной рукой у него это не вышло. Я помог, с усилием рванув увесистую крышку, и та взвизгнула ржавыми шарнирами. Внутри вместо привычного двигателя внутреннего сгорания громоздился какой-то причудливый агрегат, сплошь затянутый паутиной и комками какой-то не то шерсти, не то войлока. В стороны порскнул целый выводок мышей, прячась где-то ещё глубже под капотом.
— Уф, сердце кровью обливается… — тяжко вздохнул Путилин. — Но, по крайней мере, двигатель тоже на месте. И корпус на удивление неплохо сохранился. Возможно, даже родной слой краски можно будет оставить… Откуда эта машина вообще здесь взялась?
— От деда осталось, отца Аскольда. Он был тот ещё… любитель красивой жизни. Кстати, сколько может стоить такой аппарат?
— Сложно сказать с ходу. Прицениться надо. Я бы попробовал выкупить, но, боюсь, я сейчас и сам ограничен в средствах. Тем более, чтобы вернуть этого малыша к жизни, понадобится еще… рублей, наверное, семьсот. А то и больше. И это ещё если здесь, в Томске, найдутся достойные умельцы, в чём я что-то сомневаюсь.
— Эх… Ну ладно. Пусть и дальше стоит. До лучших времён.
Мы вдвоём снова натянули брезент на машину. Путилин же, окинув меня внимательным взглядом, наконец, пошёл в атаку.
— Тренируешься, значит? — кивнул он в сторону изрядно побитого кирпичного столба. — Занятный у тебя боксёрский мешок. Снаружи звуки такие, будто кто-то кувалдой в стену долбит.
— Да так… Просто снимаю напряжение. Чтобы спалось лучше.
— М-м-м, — понимающе кивнул сыщик, не сводя с меня взгляда. — А вчера тебе как спалось?
Ну, наконец-то. Вот, значит, зачем вы пожаловали, господин статский советник…
— Дрых без задних ног. Даже на пары проспал.
— Я в курсе. Заезжал после занятий в университет, хотел с тобой переговорить. Но, оказывается, ты вообще там не появлялся.
Я пожал плечами, спокойно встретив его взгляд.
Даже та неловкость и смутное беспокойство, что зудели во мне с момента его появления, куда-то улетучились, уступив место какому-то непрошибаемому фатализму.
Ну что ж, значит, я где-то всё-таки засветился. В конце концов, свидетелей в той бане было полно, и они могли дать примерное описание. Надо было какую-то маску на морду нацепить, что ли. Хотя бы платок повязать…
А, к чёрту. Вся эта эскапада сейчас казалась глупой и ненужной, особенно после того, как Полиньяк нашёлся в тот же вечер. Я поддался эмоциям и злости, да и многодневный недосып и проблемы с албыс не способствовали здравомыслию. Однако сейчас, впервые за последние дни, голова у меня была ясная и холодная. А глядя на Путилина, я вдруг понял важную вещь. Он вызывает у меня уважение и некоторую симпатию. Но я его совсем не боюсь.
В конце концов, он всего лишь человек. По сравнению со всеми остальными грозовыми тучами, что сгущаются вокруг меня, те проблемы, что он мне может создать — так, маленькое облачко. Да и что он может мне сделать? Даже сейчас он явился сюда один, без всякой поддержки. Потому что никого за ним нет. Он в Томске чужак, как и я. И, как и я, пыжится доказать, что и один в поле воин.
— Ну так что? — Путилин первым не выдержал в этой игре в гляделки. — Ты меня знаешь — терпеть не могу ходить вокруг да около. Ты там был? В «Громовских банях»?
— Заскочил ненадолго.
Сыщик вдруг яростно стукнул тростью в пол, будто припечатывая что-то.
— Не паясничай, Богдан! Всё очень серьёзно. Убит обер-полицмейстер города. Да и помимо него там ещё полдюжины трупов. А в вечерних выпусках газет писаки уже вовсю упражняются, как получше обыграть выражение «кровавая баня».
— Что конкретно вы от меня хотите услышать?
— И ты так спокойно об этом спрашиваешь? — процедил он. — Я хочу знать всё! Какого чёрта ты там делал? Что ты видел? И самое главное…
Он замолчал, стиснув зубы.
— Я никого не убивал, если вы об этом беспокоитесь.
— И ты предлагаешь поверить тебе на слово? — он нервно прошёлся из стороны в сторону. — Свидетели утверждают, что там разразилась драка между двумя нефами. Началось всё в приватных кабинетах, а потом перенеслось и в общий зал. На счастье, бани уже закрывались, и посетителей было немного… Ну, чего молчишь? Рассказывай всё по порядку! Или хочешь продолжить допрос в камере?
Я устало вздохнул и присел на прикрытый чехлом капот машины.
— Давайте для начала успокоимся, Аркадий Францевич. Не люблю, когда меня отчитывают, как мальчишку. И не забывайте, в конце концов, кто перед вами. Я нефилим. В прежние времена, как я слышал, неф запросто мог на месте прикончить простолюдина, позволившего говорить с ним в таком тоне.
Путилин жёстко усмехнулся, но действительно взял себя в руки и заговорил спокойнее. Правда, в голосе всё равно звенели нотки стали и яда.
— Сейчас… не прежние времена, Богдан. А ты, хоть и неф, но статус твой крайне шаткий. Ни официального титула, ни сильного клана за спиной. Да, думаю, ты можешь убить меня на месте. Но не думай, что это так просто сойдёт тебе с рук. Как и бойня в «Громовских банях».