Владимир Василенко – Сайберия. Том 1 (страница 24)

Правда, и тут уже есть кое-какой прогресс. Первый раз переняв Дар у Аскольда, я потерял его уже через пару часов. Но вот после путешествия с Истоминой я сохранял в себе её Дар куда дольше. Собственно, ровно до того момента, как перенял вампирский у Велесова. Почти целый день.

Интересно только, что повлияло на увеличение этого срока. Поглощенная у двух других нефилимов эдра? Или то, что я провёл с Истоминой довольно много времени? Или, может, её Дар проще удерживать, потому что он в целом не очень сильный? В конце концов, повлиять могло даже то, что я заглушил в себе её Дар, увёл его в этакий «спящий режим». Может, в таком состоянии он консервируется и удерживать его проще?

Вопросов много, и это только самые основные. Но ясно одно — Дар у меня полезный, но находится пока в зачаточном состоянии, его нужно развивать. А ещё — держать в тайне. Не думаю, что кому-то из Одарённых понравится такое вот подражательство.

Дар Велесова я уже по отработанной схеме тоже перевёл в «спящий режим». Я по-прежнему ощущал действие Аспекта Зверя, и мог развернуть его в полную силу за считанные секунды. Но сознательно заглушил пробивающуюся изнутри звериную суть и вампирский голод. Дар напоминал о себе разве что обострённым восприятием вкусов, звуков, запахов. Да и те я постарался приглушить до комфортного уровня.

Уха, к слову, оказалась на удивление вкусной. Уж не знаю, сама по себе или из-за того, что вкусовые рецепторы работали не совсем по-человечески. Быстро орудуя деревянной ложкой, я в два счёта опустошил тарелку. Добавки, правда, не дождался, так что налил себе большой стакан кваса и пил его вприкуску с хлебом.

— Так что вы там рассказывали про Орлова? — напомнил я Велесову. — Отец предупреждал меня держаться от них подальше.

— Сейчас-то да. Но лет тридцать назад они с Аристархом были не разлей вода.

— Из-за чего же поссорились? Это как-то связано с архивом Всеволода?

Демьян мрачно взглянул на меня из-под мохнатых бровей.

— А это, стало быть, он успел тебе рассказать?

— В самых общих чертах. И архив сам удалось унести. Он у меня с собой.

Новость эта Велесова, похоже, не обрадовала.

— Этот архив Аскольда и сгубил, — проворчал он. — И тебя сгубит. Это не тот случай, когда стоит идти по стопам отца.

— А он обещал, что вы поможете.

— Обещал, обещал… С мёртвых спросу нет, — проворчал Демьян. — На них легко ссылаться.

— Думаете, я вру?

Велесов смерил меня тяжёлым подозрительным взглядом, и выдержать его стоило большого труда. Но я всё же не отвернулся. Надо понять, что этот увалень собой представляет. И стоит ли вообще на него полагаться. Если нет — то надёжнее будет отыскать другое убежище.

— Упрям ты, как я погляжу. Прямо как сам Аскольд, — наконец, в сердцах отбросив ложку, проворчал Демьян. — Впрочем, яблоко от яблони…

— Вы не подумайте. Я на вас не давлю. Просто самому хочется побыстрее во всём разобраться.

— Может, завтра об этом поговорим?

Вот и князь так предлагал. А в итоге до следующего разговора попросту не дожил. Да и вообще, с утра мне уже нужно ехать к ректору Горного. Учебный год вот-вот начнётся. Какое число-то сегодня? Вроде бы двадцать девятое…

— Вы расскажите хотя бы вкратце. Что там у Аскольда с Орловыми приключилось?

Демьян шумно поскрёб заросшую длиннющими бакенбардами щёку, задумался, припоминая. Поднявшись, порылся в шкафах и выставил на стол тёмную квадратную бутыль и приметные стаканы — хрустальные, отделанные по донышку и по краю серебряными узорами, изображающими еловый лес и оленя, за которым тянулась погоня из стаи волков. В обстановке его избы они выглядели, будто из другого мира.

— Что ж, ладно. Заодно помянем Аскольда Витальевича. Да будет земля ему пухом.

Он налил в стаканы терпкой травяной настойки — примерно такой же меня потчевал сам Аскольд. Что-то вроде сибирского виски. Выпили не чокаясь. По второй Демьян наливать не стал. Уселся за стол и принялся рассказывать.

— С тех пор, как Аскольд нашёл те старые бумаги, он будто умом тронулся. Всё грезил, что с их помощью сможет повторить путь Ермака.

— Зачем?

— Вот и я у него спрашивал о том. Он верил в то, что сможет выяснить, куда пропало войско Ермака. И как открылось Око зимы. А может быть, и понять, как его можно закрыть. Говорил, что если не сделать этого, то еще лет через двести-триста уже и за Уралом лета не будет, вплоть до самой Балтии. А потом ещё немного — и вся земля будет скована льдом. И смерть настанет всему живому.

— В этом он, кажется, прав.

— Прав-то прав. И в своё время еще Пётр с первыми нефилимами Око зимы пытался отыскать и закрыть. Да только без толку это всё. Чем дальше расползается колдовская мерзлота, тем сложнее пробраться к её сердцевине. Ты видел сами карты-то? Чтобы добраться до мест, указанных Всеволодом, надо без малого две тысячи вёрст отшагать. И это по тайге, по горам. В жуткие морозы, когда сопли на ходу замерзают. И где твари живут вроде этой… А то и пострашнее.

Он кивнул на голову индрика, светящуюся в полутьме голубыми разводами.

— А Орлов тут причём?

— Аристарх Орлов был одним из немногих, кто тоже поверил во все эти бредни. Аскольд к тому времени все сбережения спустил на организацию экспедиций по следам Всеволода. Даже в долги влезть успел. По сути, всё что у него осталось — это дом в Демидове и вот эта усадьба. Да и ту забросить пришлось. Попросту денег нет, чтобы её содержать. Здесь одной прислуги в добрые времена было дюжины две.

— Значит, Орлов-старший и отец вместе ходили в Сайберию по следам Ермака? — удивился я.

— Да. Я сам с ними был. Последняя такая вылазка закончилась крайне скверно. Мы забрались слишком далеко, понадеялись на Дары и на огненный эмберит. Но в итоге сначала в многодневную метель попали, и потеряли от мороза половину отряда. Потом ещё заплутали. А в итоге вот напоролись на индрика.

— Чем он так страшен? Вроде бы просто олень.

Велесов лишь снисходительно хмыкнул.

— Олень… Ну да, сравнил хрен с пальцем. Обычно-то индрики не очень агрессивны, и не нападают первыми. Но мы оказались слишком близко от его логова. Возможно, с детёнышами. Ты не смотри, что зверь этот не хищный. В нём сила огромная. Колдовская. Ледяными копытами своими бьёт так, что камни лопаются, а толстенные брёвна промерзают и рассыпаются на осколки. А из рогов разрядами хлещет, что твой Перун молниями.

Я невольно тоже оглянулся на красивый, но жутковатый трофей за спиной.

— Даниил, старший сын Аристарха, на месте погиб. Сам Аристарх был тяжело ранен, переломан весь. Аскольд кое-как его вытащил, но всё же до конца исцелить так и не смог. Условия там были не подходящие. А пока мы вернулись к обжитым местам, пока Аскольд снова набрал силу… В общем, я тонкостей не знаю. Видно, хребет у Аристарха сросся как-то неправильно. Ходить он с тех пор так и не смог. Не то, что летать.

— И винит в этом отца?

— Да. Но это полбеды. Главное — он потерял Даниила. Своего первенца. Свою гордость. Своего наследника. Ты же знаешь, небось, как у нефилимов сложно с потомством?

— Наслышан. А отец и правда был виноват?

— Да как тебе сказать… Если бы не он, всего этого похода не было бы. А даже если бы и был — только из-за его упрямства и одержимости мы тогда сунулись в это гиблое место.

— Ну, а забрать тело Орлова с собой и воскресить позже не получилось?

— Воскресить? — недоумённо вскинул бровь Велесов. — Аскольд, конечно, неплохой целитель. Но Дар его уже жидковат, всё-таки в пятом поколении. Впрочем, даже Всеволод вряд ли умел воскрешать мёртвых.

— Ну, может, кто-нибудь другой…

— Да кто другой-то? Не бывает такого. Сильный Одарённый с Даром целительства может выдернуть человека с самого края. Но с того света точно никого не вернёт. Это невозможно. Даже для нефилимов.

Я не стал спорить и спрятал нос в кружку, допивая остатки кваса.

Вот так поворот. А что тогда насчёт моего чудесного воскрешения и переселения душ? Может, тут и князь-то не при чём, и это тоже часть дара самого Богдана? Либо у Аскольда есть ещё один секрет, о котором не в курсе даже Велесов…

Я попробовал припомнить первые часы после воскрешения, но получалось плохо. Соображал я тогда слабо, голова болела так, что перед глазами всё двоилось. Да и сама обстановка в целом мне казалась тогда непривычной и странной, так что какие-то конкретные детали я не запомнил.

Разве что шрамы.

Да. Странноватые шрамы на запястьях и груди, больше похожие на вырезанные чем-то острым руны. Сейчас от них уже и следа не осталось, кроме тоненьких белесых полосок. А ещё, кажется, для ритуала князь и себе наносил какие-то порезы — на запястьях у него первые пару дней белели свежие повязки.

Вообще, как я сейчас понимаю, князь потратил на моё воскрешение уйму сил. Буквально пожертвовал собственным здоровьем. Кухарка, тётка Анисья, причитала, что на барине лица нет, постарел разом лет на двадцать. И, может быть, она не так уж преувеличивала.

Я задумчиво погладил едва заметный шрам на внутренней стороне запястья, повторяя рисунок руны. Надо бы срисовать эти знаки, пока они видны. Хоть какая-то, но зацепка.

Чтобы развеять тяжелую, тягучую тишину, установившуюся после рассказа Демьяна, я вернулся к расспросам.

— А почему Аристарх не отомстил? Я имею в виду, сразу?

— Когда более-менее оклемался — пытался. Но и Орлов, и Василевский были на хорошем счету у государя. Оба из древних почётных дворянских родов, ведущих начало от первых нефилимов. Александр взял с обоих слово забыть о вражде.