Владимир Василенко – Сайберия. Пожиратель (страница 4)
Я тоже окинул взглядом тушу чудовища, и тело захлестнуло жаркой волной запоздалого адреналина. А ведь здоровенный, гад. К счастью, схватка закончилась быстро, и опасных сюрпризов он преподнести не успел. Но если бы я промахнулся хоть немного… Или силы удара не хватило бы… Это могло бы очень скверно кончиться. Ещё и препод вылез в неподходящий момент, чуть не сорвав мне всё дело…
Переведя дух, я исподлобья взглянул на Боцмана и проворчал:
– Знаете, что, Борис Георгиевич? Так, на будущее… Не надо лезть мне под руку, ладно?
Глава 2
– Ох, и скандал опять будет! Гейзехуза точно из ректоров попрут. Только-только ту историю с албыс забывать стали – и на тебе! Такую свинью ему опять подложили…
– Ага! Причём в прямом смысле.
– Но как эта зверюга там оказалась? Неужто с того берега приплыла? Там же река саженей в пятьсот, а то и больше!
– Почему обязательно приплыла? Может, по мосту перебралась. Ночью, например…
– Да там вообще целое стадо, похоже! Сначала-то на поросят наткнулись. Мелкие совсем.
– Значит, минимум одна матка тоже там пасётся. А то и несколько. Кабаны, бывает, в здоровенные стаи сбиваются…
– И как охрана-то это всё прозевала? Ещё пару недель назад весь парк вон с солдатами прочёсывали, когда убийцу Бергера искали…
– Кстати, а видели, как Кочан-то на это чудище с дрыном попёр? Не сдрейфил же…
– Так это не от большого ума. Чего ты такому кабаняке острой палкой сделаешь?
– Ой, кто бы говорил! Ты вообще дёру дал так, что только пятки сверкали!
– Мы за подмогой побежали!
– Ага, как же…
Я слушал оживлённо судачащих между собой студентов вполуха, больше занятый своими мыслями. Ребята же тараторили без умолку, скрашивая себе обратный путь к учебным корпусам. Мы шагали через парк напрямик, уже без хитроумных маршрутов, усталые, мокрые и грязные – оставаться дальше на берегу и устраивать костры для просушки уже, конечно, не стали.
Меня, к счастью, никто не донимал, хотя взгляды я на себе ловил постоянно. Но стоило самому оглянуться – как любопытствующие тут же прятали глаза. Да и вообще, держаться старались чуть в стороне – вокруг меня будто бы невидимая преграда образовалась радиусом в пару шагов. Даже приятели – Варя, Жак, Глеб Трофимов – держались чуть позади.
Колыванова на меня вообще, кажется, обиделась. Я сначала и не понял, почему.
– Варь, ты чего?
Девушка сначала дёрнула плечом и отвернулась, показывая, что не хочет разговаривать. Но тут уже забеспокоился и Жак – тоже начал её расспрашивать. Наконец, она неохотно проворчала:
– Просто… Жестокий ты, оказывается, Богдан. Зачем убивать-то было несчастную животину?
– Вот те раз… – опешил я. – А что ж, смотреть на него, что ли? Опасная зверюга-то. Кучу народа мог поранить, а то и убить.
– Но ты мог бы его просто… прогнать. Да и вообще, он же просто своё стадо защищал!
– А я – своё, – усмехнулся я.
– Ой ли? – прищурилась она. – Сдаётся мне, ты не потому на него накинулся, что ребят защитить хотел. А ради добычи.
– Ну зачем ты так, Варвара! – возмутился Полиньяк, но Варя, упрямо склонив голову, посмотрела на меня искоса.
– Ты вообще здорово изменился, Богдан. Раньше ты таким не был.
– Каким «таким»?
Она помедлила, подбирая слова.
– Хищник ты теперь. Я это прямо чую. Аж страшно становится.
– Ну, тебе-то нечего бояться, Варь. Ни тебе, ни другим моим близким.
Она лишь вздохнула и отвернулась. Я не стал больше на неё наседать. Да и вообще, то, что меня на время оставили в одиночестве, меня вполне устраивало. Обсуждать произошедшее не было желания. А вот подумать, прислушаться к себе – не мешало бы.
Добыча мне досталась хоть и лёгкая, но довольно весомая. Сложно оценить точное количество поглощённой эдры – я пока не нашёл для этой субстанции внятных единиц измерения, так что приходилось опираться исключительно на собственные ощущения. И выходит так, что за один присест я слопал объем, который до этого не мог накопить и неделю. Пожалуй, перед этим последний подобный куш мне перепадал только с русалки, на которую мы наткнулись в усадьбе Берсенева. Но в этот раз я довёл дело до конца и заполучил «сердце» с заключённым в нём Аспектом. И мне не терпелось исследовать его подробнее, а то и опробовать в деле.
Нематериальный голод, терзавший меня все последние дни, кажется, немного унялся. Всё тонкое тело пульсировало, светящиеся дуги между Узлами мерцали, будто неоновые трубки. Да и сами Узлы будто бы… окрепли, что ли. Изначально они выглядели этакими медузами – полупрозрачные, с нечёткими очертаниями и ещё более призрачными внутренностями. Но сейчас их структура становилась всё чётче. Особенно у Грудного узла. Тот, хоть визуально и не увеличился в размерах, с каждым днём становился всё плотнее и ярче. А после победы над измененным секачом в районе солнечного сплетения и вовсе начало покалывать, будто там засела дробина.
Собственно, у меня уже давно была версия, объясняющая, что со мной происходит. И сейчас я лишь получил ей лишнее подтверждение.
На месте Средоточия постепенно формируется кристаллический карбункул. Это важный этап в развитии нефилима – примерно, как появление кадыка и ломка голоса у мальчишек в пубертатный период. Тонкое тело начинает напрямую воздействовать на организм, вызывая формирование новых органов. Тут-то и пролегает грань между обычными Одарёнными и настоящим нефилимом. Причём физические кондиции тут не имеют значения – основную роль играет развитие самого Дара и количество поглощённой эдры. У кого-то карбункул может появиться уже в преклонном возрасте.
Что ж, как говорится, всё идёт по плану. Я становлюсь сильнее, и сила эта мне очень пригодится. Вот только, кажется, если сидеть на подножном корме, этот переходный период может затянуться. Чтобы кристалл в груди, наконец, оформился, мне нужно влить в него ещё немало энергии. Как сегодня. И для результата понадобится что-то посерьёзнее кабана-переростка.
Надо выходить на охоту…
– Богдан! Так что, ты с нами?
Обернувшись, я с некоторым удивлением увидел Кудеярова-младшего. Его бессменные спутники – Ванька Кочанов и Сашка Пушкарь – маячили чуть позади. Жак и Варя тоже смотрели на меня вопросительно.
– Ты о чём? – нахмурился я. Сосредоточившись на своих мыслях, я, кажется, пропустил часть разговора сокурсников.
– Насчёт «Погребка». Кабак это небольшой. Недалеко тут, на Александровской. Сейчас переоденемся да двинем туда. Отогреемся, обсушимся да отпразднуем. Я угощаю.
– Что вы праздновать-то собрались?
Кудеяров растерялся.
– Ну так… Победу твою. И вообще, что всё так удачно обошлось. Ты же нас спас, получается!
– Ага! – поддакнул Пушкарь. – Вот, ребята хотят выпить с героем!
– Тоже мне победа, – усмехнулся я. – Свинью завалить.
– Ну, не прибедняйся, Сибирский! – добавил кто-то из задних рядов. – Вон, у самого Боцмана чуть глаз не выпал. Как ты кабаняку-то этого… Почитай, одним ударом!
Будто только и поджидая начала этого разговора, одногруппники быстро окружили меня полукольцом, загалдели. Я даже немного растерялся, почувствовав себя звездой в толпе фанатов.
– Да будет вам, – отмахнулся я. – Я неф. Для меня это всё – раз плюнуть. А вот кто настоящий герой – так это Иван. Уж храбрец-то точно.
Кочанов, на которого тут же обернулась добрая половина сокурсников, от неожиданности покраснел.
– Да я чего… Я просто…
– Кочан, конечно, тоже молодец, не спорю, – не унимался Кудеяров. – Но давай уже без дураков, Богдан. Выпьешь с нами? И ты, француз, не тушуйся. Или вы всё дуетесь из-за той истории в начале года? Так то ж ерунда. Ну, подурачились с ребятами, занесло чуток. С кем не бывает…
Он уже не первый день настойчиво набивался в друзья, но сегодня, пожалуй, впервые делал это настолько явно, на глазах у всех. Мне, впрочем, от его потуг было ни холодно, ни жарко. На фоне тех событий, что вокруг меня сейчас крутились, все эти студенческие тёрки казались мышиной вознёй.
– Выпьем, Павел Фомич. Но как-нибудь в другой раз, – ответил я, впрочем, без язвительности. – У меня сегодня ещё куча дел, так что давайте без меня. А вот Полиньяка и Варю можете захватить, если захотят.
Сокурсники разочарованно загудели, но я уже развернулся и пошагал дальше. Жак догнал меня чуть погодя.
– Да что с тобой, Богдан? Ты как будто сбегаешь от кого-то.
– Действительно сбегаю, – усмехнулся я. – Если хочешь – сходи с остальными в кабак этот. Дома увидимся.
– Да не хочу я сегодня пить! Завтра же с утра опять на учёбу. Но ты-то куда спешишь?
– Сейчас новости до ректора дойдут и, как пить дать, расспросы всякие начнутся. Не хочу время на это терять. У меня и правда дела. Заберёшь мою форму, а? Я даже переодеваться не хочу – сразу рвану домой.
– Ладно, – вздохнул Жак.
Мне действительно не терпелось разобраться с трофеем. Даже начал приглядываться к нему прямо на ходу, но лучше, конечно, отложить все эксперименты до дома.
Мы как раз уже подходили к учебному корпусу Горного института, и на крыльце показалась Амалия – секретарша Кабанова. Спускаться, правда, не стала – снаружи по-прежнему накрапывал дождь. Прикрывая причёску папкой с бумагами, Амалия вытянула шею, высматривая кого-то.
– Ребята! Сибирского не видели? Николай Георгиевич его к себе вызывает!